Исследователь планет (СИ) - Ясинский Анджей - Страница 3

Такая высота появления над поверхностью объяснялась безопасностью — несмотря на то, что телепортационные технологии вроде как были достаточно понятны ученым, что-то там они все равно не могли учесть. Как ни извращались они с уточнениями и перерасчетами, но ИРОКОМы со своими навороченными искинами никак не могли сразу дать точные координаты конкретной местности в той системе, куда их забрасывал телепорт. Это нужно было, чтобы можно было переместиться в более удобное место и, соответственно, потом прыгать уже в него — не всегда первичная точка заброски была удобной. Разброс у них получался от десятка до сотни километров. И это в лучшем случае. Бывало, что прыгуны по таким координатам впечатывались внутрь поверхности планеты, порой вызывая мощнейшие взрывы, сравнимые с ядерными или же оказывались далеко в космосе, откуда до планеты пилить и пилить.

А вот при прыжках по координатам, выданным телепортами, вернее их специальным поисковым модулем, такого не происходило. Впрочем, выход потом все-таки нашли. ИРОКОМ, заброшенный в окрестности найденной планеты, добирался до ее поверхности своим ходом, а потом производились сотни, а то и тысячи микропроколов с Земли по координатам, вычисленным искином, результат анализировался, уточнялся, передавался на родную планету, там снова происходил прокол, и так до тех пор, пока результат не станет приемлемым.

Система передачи информации осуществлялась незамысловатым образом. В месте первоначального прокола оставался висеть ретранслятор, а обычно точка выхода располагалась на удалении около тысячи километров от планеты, плюс-минус. Этот ретранслятор получал и сохранял информацию от ИРОКОМов и исследователей, то есть играл еще роль своеобразного удаленного накопителя информации, чтобы в любом случае, что бы ни произошло с исследователем, передать всю информацию на Землю. В определенные моменты времени срабатывал служебный телепорт, через который высовывался приемо-передающий модуль. Производился обмен информацией с ретранслятором и прокол пространства закрывался. Так же при необходимости можно было организовать и прямую связь с исследователем. Дубово, но на каком-то этапе телепортационных исследований процесс их адаптации и использования не то, чтобы затормозился, но значительно замедлился. Впрочем, способ оказался достаточно надежным.

В результате трения об атмосферу внешняя поверхность трака раскалилась. Можно было бы обойтись и без этого, но программа исследований требовала придерживаться строгих правил. Если внутри, в связи с огромным опытом борьбы землян с вирусами и бактериями, можно было гарантировать их практическое отсутствие, то внешнюю многослойную пористую поверхность сложнее было обработать. Можно, но зачем, если спокойно можно прогнать через раскаленную плазму в месте прибытия и без всяких усилий выполнить нужную задачу?

***

Вообще-то это было красиво. Сергей наблюдал буйство рукотворной стихии, находясь как бы внутри нее — внешние камеры, не боящиеся буквально ничего — ни больших температур, ни огромных давлений, даже если придется опускаться в местные Марианские впадины, спокойно передавали картинку, которую уже УНИК в голове Сергея собирал и улучшал.

Красно-белые всполохи облизывали корпус, пытаясь прогрызть себе дорогу вовнутрь, но не могли справиться с современными материалами. Вообще-то, можно было бы сделать так, чтобы внешняя броня, несмотря на огромное трение, не разогревалась до таких температур, но опять же — правила. Поэтому микропоры внешней оболочки трака заполнила специальная многофункциональная смазка, которая и достигала нужных температур, причем не сгорая. Потом она спокойно впитается обратно во внутренние емкости и при необходимости будет повторно использована. Потери будут, конечно, но совершенно минимальные.

К сожалению, вживую посмотреть на планету из космоса не получилось, высота не та, но и так неплохо. Сергей скосил глаза на показания виртуальных приборов — в горизонтальном полете они прошли уже достаточно, чтобы очистить корпус от всего наносного земного, и он снизил скорость своего болида до скорости планирования. Уже включились планетарные двигатели, магнитное поле планеты было мощным, чтобы их питать, и можно было спокойно маневрировать в атмосфере.

— Облака как на Земле, — пробормотал исследователь, с удовольствием оглядывая белые ватные комочки, развешанные в атмосфере.

***

По определенным соображениям, Сергей не стал перебирать возможные варианты планет для исследования, а остановился сразу же на первой попавшейся, которую ему нашел расчетный модуль телепорта по предоставленным им параметрам. Была у него причина для этого, и он хотел проверить, правильно ли он понял Катю во время одной из их последних встреч. Сидя на скале посреди алтайских гор, куда они иногда прилетали побыть вместе, и глядя куда-то за горизонт поверх золота середины осени, сверкающего в долине внизу, она тогда сказала:

— Иногда знать последствия своих поступков — зло. Можно убить такое хорошее чувство как "надежда". А еще "вера". Веру в свои силы и в то, что именно от тебя зависит твое будущее. Или упустить все хорошее, что могло бы случиться, если бы ты не знал…

Она помолчала, а потом улыбнулась и боднула головой плечо недоумевающего Сергея.

— Я знаю, что у тебя все будет хорошо. Ты только не отчаивайся, и когда настанет момент выбора, вспомни мои слова.

— Какие именно?

— Что все зависит только от твоего желания. Только надо очень-очень хорошо пожелать, и мир выполнит твою просьбу. Больше ничего не скажу — я знаю, что ты вспомнишь мои слова в нужное время и…

— Сделаю правильный выбор? — усмехнулся Сергей.

— А вот дальше промолчим… Надо же оставить малую долю неопределенности, — улыбнулась она, — Должен же и ты поработать над своим будущем…

Тогда ему показалось все это чепухой, но прошло время, и когда ему пришлось делать выбор, он вспомнил ее слова.

***

Время перехода было подобрано таким образом, чтобы на той половине планеты, где Сергей запланировал припланетиться и откуда он собирался начать комплекс исследований, было ранее утро. На планете было два больших материка очень интересной формы. Северный почти на три четверти оборачивался вокруг планеты, верхней границей располагаясь от полюса на расстоянии примерно как на Земле Евразия от Северного Полюса. Правда на Земле почти не осталось льда в этих широтах даже зимой, но тут побережье предположительно почти полностью находилось во льду в зимнее время и неплохо таяло в летний период. Сейчас в северном полушарии как раз было лето. Сама форма континента с одним хоть и широким, на тысячи километров, но горлышком, формировала довольно интересную розу океанских течений, умудряясь поддерживать на первый взгляд стабильную циркуляцию воды между Северным Ледовитым океаном, которому Сергей сразу же дал такое название по аналогии с Землей, и Южным океаном, омывающим южные берега этого континента и берега второго континента, значительно меньше северного, но тоже огромного.

Этот континент не имел какой либо узнаваемой формы, хотя, если напрячься, то форма вытянутой кляксы была бы примерно такой — с изрезанными краями и неожиданными косами и полуостровами. И на нем, похоже, была более теплая погода, так как сейчас — зимой — в южном полушарии царила довольно приятная температура около двадцати градусов ближе к экватору и всего плюс десять в южной части. По непонятной причине, на южном полюсе отсутствовал лед.