Летучие образы (Истинные звезды) - Адлер Элизабет - Страница 61

Постепенно в квартире Каролины появлялось все больше вещей Келвина, которые перепутались с ее менее экзотическими пожитками: ракетками, брошенными за дверью после игры, журналами из Италии, Франции, Австрии, почтой, принесенной из его собственной квартиры и повсюду разбросанной в беспорядке, в основном не вскрытой, со множеством марок из полудюжины различных стран. Сгорая от любопытства, Каролина изучала почерк на конвертах, пытаясь определить, была ли это корреспонденция от женщин, но она справлялась с искушением вскрыть конверты и выяснить это. Потом он привез одежду, красивые вещи от лучших модельеров, измятые так же, как и его коллекция старых пиджаков, а среди этого — две дюжины одинаковых пар ботинок от Гуччи и, по меньшей мере, три дюжины рубашек из Парижа, Рима и Лондона. Кроме того, тренажеры, пленки, книги…

Спустя месяц Каролина решила, что на двоих им следует снять квартиру побольше, чтобы там нашлось место и для ее вещей, так же как и для его. И именно она подыскала квартиру, выкраивая время между срочными совещаниями и встречами в офисе. И именно Каролина организовала переезд и нашла время, чтобы обставить квартиру, сделать ее изысканной, благодаря мебели, шторам, лампам и коврам… Это была небольшая английская квартира на двадцать пятом этаже манхэттенского небоскреба, с их огромной, королевских размеров, кровати можно было видеть шпиль здания компании «Крайслер», освещенный, как рождественская елка.

Келвин никогда в жизни не был счастливее. Быть с Каролиной — это так же хорошо и спокойно, как со старым другом, и в то же время вызывало в нем такие яркие ощущения, которых он никогда не испытывал с другими женщинами. У них возникло новое измерение ощущений, и длинными, тихими воскресными днями — обычно единственно свободными и единственными, когда он тоже точно знал, что будет в городе, — они долго нежились и занимались любовью в своей просторной кровати, с полуопущенными шторами, а Космосталь, свернувшись, лежал в ногах. Время от времени они прерывались, чтобы взять кувшин вина для Келвина и тосты и чай для Каролины, и разбрасывали по полу страницы воскресной «Нью-Йорк таймс», после того как прочитывали их. Когда приближался вечер, лениво вставали. Позднее, освеженные душем, небрежно одетые в джинсы и свитера, они шли прогуляться через квартал в маленький французский ресторанчик, чтобы поужинать.

Эти воскресные дни были самыми лучшими в жизни Келвина, и впервые в жизни он был абсолютно уверен в одной вещи: он обожал Каролину Кортни. Она придала смысл его путаной, торопливой жизни. Он чувствовал себя намного лучше, когда был с ней, более уверенно… Ему больше не нужно было думать, что делать дальше, потому что Каролина заботилась о нем, такая же мудрая в делах, как и в жизни.

Когда Келвин находился с Каролиной, он был так же доволен, как кот Космосталь. Только тогда, когда ему приходилось путешествовать, что бывало нередко, он становился беспокойным и неуверенным, и тогда его единственным утешением становился маленький кот, который был с ним.

Соблазн и чувство отдаленности от остального мира — это как романтическое приключение на корабле… Всегда находились молоденькие девушки-модели, и был одинокий Келвин, который жалел самого себя за то, что разлучен с Каролиной, а они казались такими хорошенькими, и он наслаждался сексом и тем, что мог им дать.

ГЛАВА 16

Следуя указаниям Данаи, Гектор обесцветил волосы Галы, придав им оттенок а-ля Монро, очень коротко постриг их на затылке, оголив шею, которая стала выглядеть еще более длинной и хрупкой. На макушке волосы были немного длиннее, образуя неровное обрамление, которое завершалось несколько продолговатой верхушкой, казавшейся в свете солнца пушистым серебристым облачком. Зато виски были оформлены строгой прямой линией, уложены назад с помощью геля, что придавало прическе взаимоисключающий контраст, и венцом его творения стала Гала в облике денди двадцатых годов с очень светлыми волосами.

— Надень на нее фрак, и будет очень сложно определить, кто она — юноша или девушка! — сказал он Данае торжествующе.

— Блестяще, Гектор! — воскликнула Даная, с одобрением осматривая ее. — То самое, что я хотела получить.

Гала озабоченно смотрела на нее из ореола своей новой прически, радуясь тому, что Даная оказалась довольной. Она бы обрила голову, если бы Даная сказала, что это необходимо, — ей так хотелось угодить ей, сделать все, как положено… Она отдала бы все на свете, чтобы добиться этого успеха для Данаи…

— Хорошо, Гала, теперь я покажу тебе, что придется демонстрировать, — объявила Даная. — Пройдем-ка туда.

Упакованное в свертки, на рабочем столе студии лежало нижнее белье Броди Флитта, и Даная развернула некоторые, чтобы показать Гале.

— Хорошо, — добавила она, — давай посмотрим на тебя в этом. — Она вытащила пару трусиков, точно таких же, как у-образная модель для юношей, только эти были из лилового шелка. Короткая, подходящая по цвету рубашка, напоминающая купальник, с широкой проймой, которая открывала плечи, и Гала с сомнением взяла костюм. Между тем Даная вынула мужскую версию такого костюма, выполненного из белого хлопка, мягкого и тонкого, как шелк. — Это костюм Келвина, — сказала она.

— Кто это — Келвин? — смущенно спросила Гала.

— Келвин — парень, с которым ты будешь делать эту работу, — отозвалась Даная, роясь в стопках белья.

— Келвин Дженсен — лучший манекенщик, Гала. Тебе повезло, что ты начинаешь работать именно с ним, — вмешался Гектор. — Кроме того, он отличный парень.

Тала одобрительно взглянула на белье, а потом на Данаю.

— Я не знала, что буду работать с мужчиной, — вспыхнув, сказала она.

— Ты будешь работать всего лишь с еще одной моделью! — выпалила Даная. — И если он может раздеваться перед камерой, то и ты сможешь.

— Да, да, конечно… Я пойду надену это, — пробормотала Гала, поспешив в уборную.

— Она немного застенчива, твоя новая курочка, — заметил Гектор, полируя ногти.

— Она справится с этим, — спокойно отозвалась Даная, — по крайней мере, я надеюсь, что она справится с этим. Подумай сам, Гектор, ей лучше бы справиться с этим как ради меня, так и ради себя самой.

Они вместе смеялись, когда из уборной появилась Гала, облаченная в лиловые бриджи и рубашку, и, несмотря на свое намерение забыть глупые предрассудки, под их взглядами отпрянула назад.

Даная тихонько расхаживала вокруг нее, рассматривая, подобно тренеру, который изучает породистую кобылу перед главным забегом. В течение месяца, что Гала была в Нью-Йорке, она посещала каждый день спортзал для тренировок, занималась на тренажерах, работала в танцклассе, под наблюдением лучших инструкторов набирала вес. Она плавала, занималась по полчаса йогой по утрам и вечерам, а также медитировала перед сном, чтобы расслабиться и сбросить дневную нагрузку. Даная не давала ей спуску (она относилась к ней сурово), ругала ее, подбадривала, повышала ее цену, даже плавала вместе с ней и сопровождала на занятия. Даная создавала звезду, и Гала должна была быть в превосходной форме, прежде чем предстать перед камерой.

На специальной низкокалорийной и высокоэнергетичной диете Гала уже не выглядела истощенной, ее лицо снова расцвело красками юности, щеки слегка округлились, но на этот раз красиво подчеркивая скулы. На щеках образовались изысканные впадины, веки словно выточены из слоновой кости. У Галы были превосходные длинные ноги, слегка мускулистые, чтобы в зорком прицеле камеры сойти за ноги атлета, бедра, как у мальчика, — с круглыми, плотными ягодицами, длинная талия и маленькие, высокие груди.

— Гала, — счастливо вздохнула Даная, — ты сможешь ввести новую моду на фигуру — выглядишь потрясающе!

Тала расслабилась. Даная считает, что она прекрасно выглядит, и в какой-то степени то, что ее будут снимать в одном белье, уже не имеет такого значения. В конце концов, это то же, что демонстрировать купальный костюм, только несколько более откровенный…