"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 64

— Срамница!

— За попадьёй своей смотри! Она вчерась по селу шатаясь шла, люди сказывали.

— Так праздник двунадесятый. День Святой Троицы!

Ну и в том же духе. Попик приходит потом к Сашке жаловаться, приходится золотым червонцем откупаться. Машка опосля внушение получает, что своими поползновения по защите ложек она разорит их. Но побурчав домоправительница успокаивается ненадолго и опять кричат друг на друга эти оппоненты, мать их, посреди двора через неделю.

Миновал и день четвёртый. Дождь лил как из ведра и все дома сидели. Сашка вспомнил про кроссворды. Хотел же несколько составить, для детишек и Анны с Машкой. На них целый день и убил. Вечером сели разгадывать и началось. Да. А закончилось подзатыльниками. Это домоправительница дерущихся знатоков разнимала.

Настал и прошёл день пятый. И Кох успокоился, посчитал, что события будут развиваться по первому варианту. Шахматов осознает, что был неправ и затихарится.

Нда только за пятым пришёл день шестой, и к обеду на двор перед теремом лихо въехала бричка с двумя впряженными в неё серыми в яблоках кобылками тонконогими. Это прибыл генерал Александр Палыч Соболевский. Один прибыл. Не к добру.

— Откушать с ними? — Машка и над генералом возвышалась. Сашка кивнул в подтверждении приглашения.

— Картошечка жареная с тефтельками. И соус к ней грибной. Изюмительная вещица. Не побрезгуйте, Ваше Превосходительство.

— Кхм, я по делу… вообще-то. С соусом говорите, Александр Сергеич?

— И с кальвадосом грушевым.

— Ох, грехи наши тяжкие. На чревоугодие… А хорошо. Не убегут те дела.

Гад, две порции изъел, а потом и выдал под кофеёк.

— Секундантом я ныне у господина Шахматова. Вызов прислал вам на дуэль.

Оскорбили вы его на днях. Да-с. Нехорошо получилось, — генерал пригубил из фарфора французского, — Умеет у вас кухарка кофий варить.

— Он ведь Анну лапать полез. Под подол ей руку запустил.

— Девка крепостная…

— Она мещанка и… невеста как бы моя.

— Как так⁈ Это мезальянс! — вскочил Соболевский.

— Это любовь. Слышали про графа Николая Петровича Шереметева и Прасковью Жемчугову. Ну, да бог с ними. Чтобы вы сделали, ваше превосходительство, если бы вашу жену или невесту начал хватать, извините, за зад пьяный гость?

— Чудные дела. Но ведь Иван Артемьевич не знал этого… м… всего, — стал кружева в воздухе генерал рисовать.

— В юриспруденции есть формула: «Незнание закона не освобождает от ответственности». Звучит так: «Ignorantia juris non excusat», — Это Кох на всяких совещаниях в питомнике любил вставить, когда какой-нибудь нашкодивший товарищ оправдывался: «Я же не знал, что так получится».

— Да?

— Вы передайте Ивану Артемьевичу дорогой Александр Палыч, что если он двенадцать часов простоит на коленях перед Анной и перепишет на неё своё имение, то я его прощу и не убью.

— Это же неслыханно! — чуть не расплескал кофий его Превосходительство.

— И из-за меньшего войны начинались. А теперь по делу. У меня секунданта нет. Я пошлю завтра поутру человека за моим зятем князем Николаем Ивановичем Болоховским. Да заодно и за доктором. Нужно же будет зафиксировать смерть господина невежды. Передайте ему мои слова. Есть у Ивана Артемьевича пять дней. Два до Тулы, там собраться день и два назад. Стреляемся вот на этой поляне перед домом. Я же выбираю оружие. Стреляемся с тридцати шагов и одновременно по звуку другого выстрела. Такие условия допустимы, Ваше Превосходительство?

— Да, ничего необычного. Так-то с двадцати шагов обычно, но хозяин барин — пуля тридцать шагов пролетит, — погрузившись в задумчивость пробурчал в чашку с ангелочками Соболевский.

Это было всё, что Сашка придумал, чтобы в этой дуэли победить. Нужно посеять в противнике два чувства. Первое — это чувство вины. Он, оказывается не дворовую девку по жопе хлопнул, а залез под подол невесте князя. Совершенно разные ситуации. И второе, если тебя обещают убить, то видимо что-то за собой имеют. Например, умение стрелять из пистоля. А ещё необычно большая дистанция и способ начала стрельбы — одновременно. Обычно по жребию выбирают. Кто первый стреляет. А тут вона чё⁈ Удивить и выбить из равновесия — половина победа. И плюс пять дней. И все эти пять дней этот товарищ, далеко не отморозок и не вояка будет себя накручивать, а в последнюю ночь ещё и уснёт. Завещание будет строчить и метаться из угла в угол.

Нет, возможно всё и не так будет. Но больше ничего придумать Виктор Германович не мог. Через пять дней видно будет. 

Событие двенадцатое

Зять выглядел осунувшимся. Тоже гонял ночью на постоялом дворе, думая, как дурню помочь. И после постоялого двора не перестал. Сиди себе в возке, кемарь под качку кормовую и бортовую, нет, сидел и придумывал способы для шурина избежать дуэли. Да. Он уже неделю не опекун ему, но отношение жены к младшему неразумному братику за десятилетие передалось и Николаю Ивановичу — заразился материнскими чувствами Ксении. Если честно, то опека эта на опеку и похожа не была. Младший брат Ксении был не по годам разумен. И трансформация от дурня, мычавшего невесть что, до человека, рисующего изометрические проекции и выводящего новые сорта ржи и пшеницы, совершилась так внезапно, что заставляло Николая Ивановича задуматься о существовании высших сил. Конечно он в бога верил и до этого. Только тут демонстрация была. Без участия господа бога такое просто невозможно. Услышал творец молитву матери о выздоровлении кровиночки и Ксюшеньки его о выздоровлении братика, и полным ведром разума зачерпнул, да и влил в круглую калмыцкую головушку. Радоваться надо. Так и радовались. И видимо прогневали господа. Решил спросить за дары.

Как Сашенька стреляться будет? Он же… человек рисующий чертежи и выводящий новые сорта ржи, владеющий лавкой и ресторацией, пусть и с купцом на пару. А теперь и без нескольких месяцев и конезаводчик. Эту безобразную драку князь Болоховский видел и разобрался в причинах. Дать по рукам распустивших эти руки помещику надо было… Только Николай Иванович посчитал эти действия избыточными. Две дворовые, пусть и в прошлом, девки избили дворянина, а князь им помогал. Ну, кому расскажи так сказочником сочтут. Нет, всё на глазах. И вот теперь Сашеньке стреляться с этим помещиком Шахматовым. Умеет ли Саша хоть владеть пистолетом?

Вот такие думы одолевали всю дорогу и всю бессонную ночь Николая Ивановича. Потому смурной и прибыл под вечер в Болоховское. Прибыл не один. Когда он обращался с прошением отпустить его на неделю в Болоховское к командиру Тульского оружейного завода генерал-майору Философову, то на пару минут позже него в кабинет генерала зашли два человека интересных.

Молодой был в мундире полковника артиллериста, а того, что постарше Николай Иванович отлично знал. Фактически Тульским оружейным заводом командовал генерал-майор Александр БогдановичФилософов, но в то же время в Туле жил и всё время практически находился в управлении завода Евстафий Евстафьевич (Густав Густавович) Штаден. Это был бывший командир завода до 1826 года, когда его Александр Богданович и сменил. Теперь же уже десять лет, получив чин генерал-лейтенанта, служил Евстафий Евстафьевич инспектором оружейных заводов Российской империи. Но, так сказать, местом дислокации выбрал Тулу, а на остальные заводы только наезжал с инспекциями. В Туле и жил с семьёй.

Полковником же был его старший сын — Иван Евстафьевич, назначенный вскоре по окончании победоносной польской кампании командиром № 4 батареи 18-й артиллерийской бригады, расквартированной под Москвой. В Тулу приехал за новыми орудиями и кавалерийскими штуцерами для казачков, приданных артиллеристам в охранение.