"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 1421

— Мы называем его руинами, — сказал Барс. — Там никогда и ничего странного не происходило. Да и не может быть ему тысячи лет… ты ведь видел стены? Это не древние стены…

— Или они не стареют… — прошептал брат Фурриас. — Я был возле замка, я почувствовал зло, даже печать Хаоса почувствовал… но Хаос не так силен в замке, чтобы управлять черной сетью Долины. Потом… Потом я увидел Канту… И увидел клеймо Хаоса на ее теле… и отметину Хаоса на ее душе… Тоже не очень сильные, не способные дать могущество и настоящую власть. Но ведь они были. Они есть. И я должен узнать… Любой ценой должен узнать, зачем Канта пришла сюда…

— А если ты ошибаешься? Если все это чудовищное совпадение? Ты ведь понимаешь, что наместник не простит тебе этого. И, убив его жену, ты обречешь себя на смерть. И не сможешь разгадать тайну Долины… Ты об этом подумал?

— Подумал. И для этого мне нужна твоя помощь.

Инквизиторы стащили мертвые тела в кучу, Фурриас подошел к ней, протянул руки. Между ладонями полыхнул лиловый огонь, яркий даже при свете солнца. Тела загорелись.

Барс вскочил на ноги и подхватил меч:

— Какая помощь?!

— Ты — местный. У тебя есть верные люди в деревнях и в замке… Мы с тобой исчезнем для всех, а они будут нашими глазами и ушами. И наступит день, когда мы поймем, что медлить больше нельзя…

…И этот день настал.

Начались и закончились дожди. Выпал снег. Наместник отвел своих людей к замку, пытаясь сохранить и удержать хоть что-то, хоть несколько деревень. Старый торговый тракт обезлюдел.

Фурриас и Барс посылали своих разведчиков на восток по тракту, вернулся только последний, не пошел дальше Брода, вернулся и рассказал, что мытарня уничтожена. Мытари убиты, и, как показалось разведчику, они убили друг друга.

Застава на Пороге тоже была заброшена. Все, кто искал безопасности у наместника, жили теперь в слободе, под не слишком надежной защитой деревянной ограды, построенной осенью.

Несмотря на морозы, леса кишели чудовищами и смертоносными тварями. Люди, все еще жившие в деревнях, словно лишились разума. Деревня воевала с деревней, проигравших убивали, и не просто убивали: Барс видел несколько жертвенников, заваленных человеческими черепами; деревья, увешанные флагами из человеческой кожи; ритуальные ограды, составленные из костей…

Оконные проемы в руинах древних башен горели зловещим светом, молнии и огненные шары обрушивались на всякого, кто пытался к башням приблизиться.

Последняя Долина не умирала, она уже умерла, но кто-то могущественный и злобный продолжал поддерживать в ее мертвом теле видимость жизни.

Барс ждал наместника возле старого дуба. В юности бегал сюда на свидание с девчонками, теперь вот…

Он медленно ходил вокруг дерева, протаптывая в снегу дорожку. Барс сам вызвался на эту встречу. Ему нужно было успеть переговорить с Гартаном до того, как тот увидит свою жену. Потом разговор может и не получиться. Канту привязали к осине и обложили хворостом. Канте заткнули рот. Вряд ли муж будет спокойно разговаривать с теми, кто так поступил с его женой.

От леса послышался свист. Барс оглянулся — на опушке гарцевал всадник. Барс поднял руку, махнул. Всадник приблизился.

Это был Гартан.

От коня валил пар, с удил капала пена, наместник торопился.

— Здравствуй, — сказал Барс.

— Где она?

— Рядом.

— Я хочу ее видеть!

— Подожди, я хотел тебе сказать…

— Я хочу ее видеть! — повторил Гартан. — Немедленно!

— С ней ничего не случилось. Пока не случилось. Я должен тебе сказать…

Гартан скрипнул зубами, хлестнул себя нагайкой по сапогу.

— Говори.

— Набега кочевых не будет.

— Что? — не понял Гартан.

— Набега кочевых не будет, — Барс повысил голос, словно наместник был далеко от него. — Они не придут в Долину. Они вообще уходят к реке…

Гартан недоуменно смотрел на Барса, пытаясь понять, что тот говорит. Какие кочевые, когда Канте, его Канте, угрожает смерть? Какой набег?

Гартан свесился с седла, набрал пригоршню снега и с силой потер лицо.

— Ко мне приходил Гнедой, — медленно, отделяя слово от слова, проговорил Барс. — Он сказал, что кочевым не до нас, вымирают кочевые. Целыми стойбищами мрут, трупы валяются по всем диким землям. Словно проклял их кто-то. А Старшие кентавров — их к Долине тоже не пускают, говорят о какой-то Темной Дороге, которая раз в тысячу лет ведет к Концу Мира… И говорят, что эта Дорога откроется через несколько дней. И что если мир не погибнет, то придет человек, который…

Наместник смотрел на Барса не мигая. Вода замерзла у Гартана на бровях и на многодневной щетине. Он не понимал ничего. Он хотел видеть свою жену. Свою Канту.

— Ладно, — сказал Барс. — Поехали.

Он махнул рукой, из-за деревьев дальней рощицы на коне появился один из его ополченцев. Подвел Барсу коня и умчался прочь.

— Ты один? — вскакивая в седло, спросил Барс.

— А вы мне оставили выбор? — вопросом ответил Гартан. — Ты бы привел с собой кого-нибудь?

— Только не дергайся, — предупредил Барс, когда они подъехали к осине. — Все не так страшно, как выглядит…

Но может быть гораздо страшнее, мысленно добавил Барс.

Фурриас решил провести обряд экзорцизма в присутствии наместника. Чтобы он понял, сказал инквизитор. Чтобы сам увидел и услышал. Тогда он точно поймет, сказал инквизитор.

Барс возражать не стал.

Он успел убедиться, что Фурриас просто не слышит возражений, если уже принял решение. И еще Барс убедился, что инквизитор и в самом деле может видеть магию, чувствовать ее. Фурриас неоднократно отводил от своих людей смертельную опасность. Правда, и на смерть своих людей он тоже посылал неоднократно.

Барс был потрясен, когда один из монахов, надев на себя черный плащ, обсуждал с Фурриасом свою смерть. Он должен был погибнуть у Порога, чтобы дать инквизитору время для поисков. И погиб.

И когда нужно было кого-то оставить на верную смерть в узком тоннеле шахты, трое воинов Фурриаса молча обнажили мечи и остались умирать в неверном свете факелов.

Они верили.

Они искренне верили в то, что их дело — важнее их жизней. Они пытались противостоять Хаосу. И Барс тоже начинал верить, что они смогут его остановить.

Гартан побледнел, увидев жену, но не метнулся вперед, не соскочил с коня, не попытался броситься в драку.

— Здравствуйте, ваша милость! — проскрежетал Фурриас, подходя к нему, и Барс с изумлением распознал в этом скрежете сочувствие. — Мне очень жаль, что мы…

— Ты мог убить Канту и без моего присутствия, — мертвым голосом произнес Гартан. — Ты мог сделать это еще утром.

— Я не хочу ее убивать… Я хочу узнать правду.

— Какую правду? Ты ведь уже все знаешь… все решил.

— Я хочу, чтобы ты мне поверил. Чтобы ты тоже узнал правду… — Фурриас резко повернулся к наместнику спиной и пошел к осине.

Барс увидел, как рука Гартана потянулись к мечу. Пальцы коснулись рукояти и замерли. Один из воинов инквизитора поднял арбалет и прицелился в спину наместника.

— Убери руки от железа, — выдохнул Барс.

Гартан медленно повернул голову на звук.

— Я говорю, не делай глупостей… — сказал Барс.

Фурриас подошел к Канте, осторожно вытащил кляп из ее рта. Канта, не отрываясь, смотрела на мужа. По щеке потекла слеза, превращаясь в льдинку.

Инквизитор достал из сумки на поясе темно-синий кристалл, зажал его между указательным и большим пальцем правой руки.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил Фурриас у Канты.

Та не ответила. Она, наверное, даже не услышала вопроса.

— Не делай этого! — крикнул Гартан.

Фурриас оглянулся и покачал головой.

— Я должен, — скрежет вылетел из-под капюшона и взлетел к низкому небу, затянутому тучами. — Она отмечена Хаосом. На ней его след. На теле и на душе…

— Нет, не смей! — Гартан спрыгнул с коня и побежал к Фурриасу.

Воины бросились к нему наперерез, от двоих он увернулся, но его подсекли, свалили, заломили руки за спину, до хруста, до стона.