"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 1356

После чего бдительного сотника с его отрядом можно было искать где угодно — только не рядом с людьми Мартуса Рамена.

Самое смешное — так это то, что, несмотря на ограбленные обозы Орды и десятки перерезанных глоток варваров, кочевников и всякого отребья, увязавшегося за ханом Разужей или согнанного им с насиженных мест, многие люди Мартуса были уверены в том, что он действительно исполняет какую-то секретную миссию хана или одного из его темников.

Так начали думать из-за того, что он вел свой отряд нагло и быстро, не боялся сталкиваться с отдельными частями Орды, а иногда отваживался общаться с их командирами.

Пока никто не догадывался о его цели, пока Мартус не оставлял живых свидетелей нападений на обозы и гонцов, они могли идти вперед без опаски. Но бывший распорядитель Игр на Арене вольного города Тар-Мех, превратившегося ныне в куда менее вольные руины, знал — скоро полоса везения кончится.

Он ненавидел Орду, которая уничтожила привычный ход вещей, перерезала старые торговые связи и не создала новых, в которой все время что-то менялось, и, договорившись с одним тысячником, завтра ты имел дело с другим, еще более жадным.

Ненавидел этого стоглавого монстра, который, как проказа, расползался по миру уничтожая все, что казалось дорогим или интересным Мартусу.

Отряд шел в Жако, столицу поверженной Империи: там на троне покойного императора сидел хан Разужа — и именно с него решил начать Рамен свою месть; затем он уничтожит Вадыя, а на сладкое оставит себе Дайрута.

И с последним он будет разбираться долго, медленно и со вкусом.

Дайрут

— Мне от тебя нужны корабли, а не отговорки, — Дайрут в упор посмотрел на Ритана. — Ты сказал — тридцать тысяч серебром. Я дал тебе сорок. Ты сказал — две тысячи плотников. Я прошерстил вольные города и собрал всех, кто может отличить сосну от лиственницы. Ты же знаешь, что нам нужен Дорас — только там нас не сможет достать Разужа.

— Ты говоришь как Вадый, — недовольно поморщился Ритан. — Я твой тысячник, а не мальчишка-первогодок из Рыжих Псов.

— Я и есть Вадый — в каком-то смысле.

Они сидели в пустой таверне некогда вольного города Ган-Деза, добровольно сдавшегося темнику Верде в начале зимы. Только Дегеррай и сам бывший глава Рыжих Псов знали, сколько золота и усилий это потребовало от него.

Город был портовым, и осада грозила затянуться — а Дайруту требовались корабли. Именно здесь жили лучшие корабелы в мире — они могли сделать как узкую скоростную галеру, на которой удобно возить контрабанду из Дораса, так и громадный четырехпалубный ког, способный перевезти до тысячи человек на другой конец Внутреннего моря.

Скалистые берега по ту сторону моря мало занимали Дайрута — там прозябали дикари, владеющие какой-то незнакомой магией, и, по слухам, питались друг другом и были не совсем людьми.

Гораздо больше Дайрута интересовал Дорас.

Это королевство было ему знакомо не понаслышке — в детстве он не раз видел людей оттуда, вельмож, священников и жрецов. Все маги Империи, а их в землях под властью Жако всегда почему-то водилось не особенно много, учились некогда в Сиреневой Башне.

В Дорасе жили хорошие ремесленники и трудолюбивые крестьяне, там разливали лучшие в мире вина. Но главным было не это — Дорас отделял от всего остального мира узкий перешеек между соленым озером Тад и Внутренним морем.

Большая армия могла попасть туда только морем, но Дайрут знал, как обезопасить Дорас и от этого достаточно быстроходного флота и системы маяков и сигнальных башен.

К концу зимы в тумене у Дайрута было уже почти четырнадцать тысяч воинов — и это не считая слуг, рабов, женщин и нелюдей. Каждый воин получал еду и мог бесплатно получить новое оружие и доспехи неслыханное для Орды дело, и это приманивало к Дайруту свободных бойцов.

Кроме людей, были еще гномы и половинчики — о том, что они связаны с Дайрутом договорами, ни кто не знал, но в случае открытого конфликта с Разужей нелюди встали бы на его сторону.

Были еще купцы вольных городов, с которых темник собирал дань меньшую, чем другие. При этом он наказывал уклонявшихся от выплат более сурово, что позволяло ему собирать денег достаточно и на то, чтобы отправлять Разуже, и на то, чтобы строить корабли.

Также Дайрут списался с хозяевами трех островных городов — и предложил им откупиться от себя, пообещав в случае отказа в первую очередь атаковать новым флотом именно их.

Как он и ожидал, островные города-государства предпочли заплатить.

— О чем ты говоришь? — поинтересовался Ритан. — Ты сказал, что ты — Вадый, но я точно знаю, что это не так.

— В Империи ходила легенда о драконе, которого убил рыцарь, — ответил Дайрут. — Но после этого дракон не исчез, потому что рыцарь сам стал им. Точно так же, убив Вадыя, я не избавил мир от темника Орды, я встал на его место, и теперь я — это он. Я казню и милую, направляю войска, собираю деньги, часть из которых отправляю Разуже. Для большинства людей почти ничего не изменилось, кто-то наверняка даже не заметил, что предводитель носит другое имя.

Ритан некоторое время смотрел на друга в упор, затем расхохотался и хлопнул Дайрута по плечу.

— Отличная шутка, с драконом! Расскажу ее Коренмаю! Он-то как был начальником личной гвардии темника, так им и остался! Он думал, что что-то изменится — а у него просто «поменялся дракон»!

— Лучше займись кораблями. Они мне нужны к началу весны.

Ритан коротко кивнул, а затем опрокинул чашку араки и вышел.

Дайрут давно пытался пристрастить своих друзей к вину — дорасийскому или хотя бы имперскому. Однако те не видели в нем никакого удовольствия, считая его легкой кислятиной.

Раньше он думал, что достаточно добиться власти, и можно будет изменить все как угодно. Восстановить в Орде кусочек Империи, с теми нравами и законами, к которым он привык в детстве и к которым стремился до сих пор.

Но оказалось, что кочевников проще убить, чем изменить.

Они не понимали, что плохого в том, чтобы брать бакшиш — при условии, что делишься с командиром. Не видели ничего мерзкого в том, чтобы наказать невиновного — просто для того, чтобы остальные боялись.

Проще всего Дайруту было с Имуром — этот словно чувствовал своего командира. Однако из него самого предводитель был никакой, и его тысячей вертели в основном сотники, а сам он только и делал, что проверял, насколько хорошо накормлены кони и как заточено оружие.

Именно Имур, после возвышения не оставивший привычку время от времени гулять с простыми воинами, первым принес слух о том, что Дайрута многие считают незаконным сыном Разужи.

— Я не похож на него, — рассмеялся тот. — Он высокий, худой и смуглый, у него жесткие черные волосы, его голос похож на пение птиц. Я же низкорослый, широкий в кости, у меня кожа светлее, волосы мягче, голос грубее.

— Знаешь, всем наплевать, — ответил Имур.

И даже я готов порой согласиться с ними, хотя лично видел твоего отца — Кира Верде, на которого ты, кстати, тоже не очень похож. Но все знают, что Разужа сразу признал тебя. Все помнят, как он прислал тебе золотой меч после взятия Руан-Дера. Вы оба — отличные воины, оба бессмертны, оба хитры как лисы и при этом пока что не перегрызли друг другу глотки. Между вами разница в двадцать лет, никто не знает, чем занимался Разужа в то время. Какой вывод делают люди?

— Что он мой отец, — кивнул Дайрут.

— Я могу сказать им, что это ложь, — предложил Имур. — Все знают, что я твой друг и ты не будешь мне врать.

— Не надо, — ответил темник. — Не делай ничего. Если будут спрашивать, делай загадочное лицо, будто знаешь что-то, что не имеешь права рассказывать.

Имур удивленно посмотрел на Дайрута.

Некоторое время он обдумывал сказанное, затем осторожно поинтересовался:

— Ты хочешь, чтобы все думали, что ты и вправду сын Разужи?

— Это не худший вариант, — ответил тот.

Через Рыжих Псов Дайрут распространил слух о том, что он не является приверженцем новых, темных богов, что ему нравятся до сих пор и Владыка Дегеррай, и Светлый Владыка, да и просто к старой доброй магии не в пример Разуже он вполне благоволит.