"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 1335

Родрис задумался.

Обыденная магия никогда не являлась его коньком, но кое-что он в ней все же смыслил. Было жаль тратить кристаллы, которые в этих местах добыть просто негде, но выбора, судя по всему, не оставалось.

Мысленно проговорив формулу, Родрис резко выкинул вперед руку и превратил ближайшую к нему старуху в громадную жабу.

Варвары замерли.

— Матушка Гнарри? — осторожно поинтересовался высокий варвар с расписанным шрамами животом.

— Я превратил ее в жабу! — заорал Родрис.

На самом деле он не рассчитал с размерами.

Тем временем варвары успокоились и начали расходиться: Родрис так и не понял — то ли они устрашились, то ли их полностью устроило то, что матушка Гнарри стала жабой, то ли они вообще просто собрались покричать и, наоравшись вдосталь, решили, что пора и поработать.

— Хаос подери этих варваров, прости меня, Дегеррай… — пробормотал он и побрел обратно в пещеру.

Взяв ведро, он поднялся по узкой тропинке мимо пещеры и, пройдя сотню шагов, посмотрел вниз.

Мир здесь заканчивался, далеко внизу на отвесной скале виднелось несколько колючих кустиков, а еще ниже кто-то шевелился — хотя, возможно, это ветер играл обрывками тумана. Еще ниже, в сиреневой глубине, мерцали серебристые звезды, видимые даже днем.

Отставив ведро — с ним еще идти за водой — Родрис не отказал себе в удовольствии осторожно приподняться, и, развязав тесемку на кожаных штанах, помочиться за край мира.

Дайрут

Дайрут слышал про Кристальные Холмы — как и любой ребенок в Империи и всех окрестных странах. Это место упоминалось во множестве сказок, его хозяин — а по другим версиям, хозяева, — были страшными, безглазыми и громадными гномами, что ночами вылезают из пещер, чтобы найти непослушных детей и утащить к себе.

В одной из любимых сказок главный герой, маленький мальчик, ослушавшийся жестокого отчима и украденный после этого Королем Гномов, с помощью хитрости и смекалки убивает страшилище. А затем выбирается из пещеры, идя по оставленным им следам из хлебных крошек.

Но кто именно на самом деле прятался в Кристальных Холмах, было неизвестно. Однако Дайрута беспокоило другое — ему все сложнее становилось сдерживать ярость и ненависть, и он опасался, что в какой-то момент не выдержит и сойдет с ума.

Там, в Орде, огонь в душе словно угасал понемногу, не подпитывался воздухом прошлого. Однако здесь, в Тар-Мехе, все — от стен до сказок, от вычурных, сложных слов до тонких улыбок распорядителя — напоминало ему старую жизнь.

Каждый шаг вызывал новые воспоминания, порождавшие болезненные картины смерти и насилия, мысли о том, что Дайрут — это все тот же Айн, отказавшийся умереть и пообещавший отомстить, но так и не продвинувшийся в своих планах дальше первого шага.

Занятый своими мыслями, Верде даже не попытался возражать Мартусу Рамену. Ему было все равно, и если бы распорядитель Игр сказал: «Протрите солнце — лик Светлого Владыки, а то он стал тусклее в последние дни», то Дайрут так же кивнул бы в ответ.

Выйдя из конторы, обстановка которой совершенно не отложилась в его памяти, десятник Рыжих Псов столкнулся с худым и суетливым человечком, что был помощником распорядителя.

— Что сказал вам Мартус? — елейным тоном спросил тот.

— Очистить Кристальные Холмы, — небрежно ответил Дайрут, едва заметно усмехнувшись, когда помощник вздрогнул.

— Я… Я… — Худой сглотнул, набрал полную грудь воздуха и лишь после этого, успокоившись, продолжил: — Я обязан выдать вам половину гроша, подтверждающую, что вы наняты на службу Тар-Мехом. Когда… если… Ну, мало ли, всякое бывает, и если вы вернетесь, хотя бы частично выполнив миссию, город наградит вас гораздо существеннее.

Дайрут без слов принял половинку большой медной монеты.

За дверью, к которой Дайрут спустился по лестнице, его ждали Рыжие Псы, сидевшие на корточках вдоль стены. Пользуясь свободным временем, они жевали вяленый козий сыр и не стеснялись время от времени сплевывать себе под ноги, на булыжник мостовой.

Кочевник никогда не плюнул бы на ковер, кошму или шкуру, лежащие на полу. Однако камни казались им такой же землей.

— Мы должны очистить от нечисти Кристальные Холмы, — заявил Дайрут невозмутимо.

Рыжие Псы спокойно смотрели на него — никто из них не слышал тех сказок, на которых воспитывали детей Империи.

— На Арену нас не пустят, пока мы себя не покажем, — объяснил десятник. — Небольшой подвиг, за который еще и денег заплатят.

Коренмай поднялся, отряхнул руки от крошек сыра и заявил:

— Значит, надо выдвигаться. Времени у нас немного. Далеко эти холмы?

— Я узнал, что на западе от города и вроде бы довольно близко, — ответил Дайрут. — Если поторопимся, то к завтрашнему утру вернемся.

По пути от Арены за всадниками увязалась груши оборванных детей.

Они кричали и улюлюкали, тыкали грязными пальцами в сторону Рыжих Псов.

Коренмай, которого мальчишки скорее забавляли, чем раздражали, подхватил одного из них и на скаку — почти не глядя — кинул Имуру. Тот ловко поймал сорванца лет девяти и тут же отправил дальше — Ритану. Гонцы темника, целыми днями порой игравшие с тушей козла, сейчас, двигаясь небыстро, уверенно перекидывали ребенка друг другу под раздраженные крики побродяжек.

И когда Коренмай, поймав онемевшего от страха мальчика, легко посадил его в открытое окно первого этажа таверны, дети отстали от Рыжих Псов.

Парней эта небольшая игра развеселила и примирила с гигантскими каменными зданиями, с узкими улочками и небольшими площадями, в центре которых иногда стоял какой-нибудь памятник.

Псы могли сравнить эти места только со своими родными стойбищами и находили Тар-Мех страшным и величественным одновременно. Дайрут знал больше городов, поэтому видел и то, что улицы слишком узки, и что многие здания обветшали и готовы развалиться, и что вода в местных колодцах мутная и грязная.

Единственным местом в Тар-Мехе, которое выглядело и в самом деле великолепно, была Арена, и это говорило о том, что распорядитель Игр наверняка занимает не последнее место в городе.

Выехав за ворота, Рыжие Псы подстегнули лошадей и быстро помчались в сторону Кристальных Холмов. На этой дороге им часто встречались крестьяне на телегах, купцы с небольшими обозами и множество путников — паломников, странствующих жрецов или просто бродяг.

С этой стороны от города жителей степи не ждали и не видели в них врагов, все спокойно глядели на Псов, некоторые даже кричали на них, если считали, что всадники чем-то мешают.

В таких случаях кто-то из парней на скаку срывал с бедолаги шапку — рукой, а если видел, что не дотягивается, то и саблей. Затем головной убор перекидывался от одного Рыжего Пса к другому и наконец занимал свое место на каком-нибудь дереве или изгороди.

Рыжие Псы, с одной стороны, были детьми, а с другой — уже воинами, взрослыми, созревшими мужчинами. Коренмай, несмотря на внешнюю мягкость, находил баланс между забавами и жестким подчинением.

Сможет ли заменить его Дайрут? Если ему не удастся руководить Рыжими Псами, Вадый ни на секунду не усомнится — он просто закатает его в кошму и выложит на солнце умирать.

Здесь, вдали от города, десятнику стало легче — ярость и боль никуда не делись, но они словно отошли на задний план, позволив своему хозяину обдумывать текущие дела.

Начало дороги, ведущей к Кристальным Холмам, Дайрут едва не проехал.

Самого тракта давно уже не было, а путевой камень так зарос бурьяном и покрылся мхом, что обнаружить его удалось только по обычным для таких штуковин очертаниям. Дайрут поднял руку, останавливая отряд, соскочил с коня и подошел к вросшему в землю валуну.

Подо мхом едва угадывались гномьи руны, сложное и архаичное письмо, которое обычный человек может ни разу за всю жизнь и не увидеть — разве чти на оружии богатого человека, выкованном подземными умельцами.

Знаний Дайрута хватало для того, чтобы понять надпись на камне предостерегала путников от движения в сторону Кристальных Холмов. Здесь были руны «Боль», «Предательство», и «Вечная ночь», которые все вместе наверняка означали что-то очень серьезное и неприятное, хотя уловить полный смысл надписи десятник Рыжих Псов не смог.