"Фантастика 2025-1". Книги 1-30 (СИ) - Шопперт Андрей Готлибович - Страница 1304

— Кочевники победили, а значит, скоро они будут здесь, — сказал Айн. — Думаю, они подойдут на эту роль.

Это выглядело не совсем честным — Бора мог знать какие вести принесли вчера голуби. Говоря не вопросительно, а утверждающе, Айн вынуждал наставника либо опровергнуть его слова, либо отмолчаться — а значит, признать правоту ученика.

— Думаю, ты все равно не будешь сеять панику, — вздохнул бывший сотник. — Мы проиграли. Еще есть шанс — остановить их около столицы, показать, что победа будет для них слишком дорогой, тогда они отступятся и пойдут искать более легких противником.

Айн пристально посмотрел на наставника — и промолчал.

Прежние кочевники наверняка бы так и сделали.

Но те, которые пришли в этот раз, в компании с варварами, гоблинами, людоедами и орками, — были другими. И Айн не представлял себе, что может заставить свернуть с пути Орду, объединившую в себе непримиримых противников.

Через два дня о поражении знали уже все.

Население Жако, столицы Империи Десяти Солнц, еще недавно пятидесятитысячное, увеличилось вдвое. Шибеницы на нескольких площадях, обычно пустовавшие, теперь могли похвастаться висельниками каждый день — беженцы пытались выжить и часто шли для этого на воровство и грабеж.

Айн вновь стоял на балконе и смотрел, как маршируют за стенами города полки.

Прошли отряды, что годами стояли в дальних гарнизонах мирных провинций. Полки, наскоро собранные из добровольцев, иные, куда силой забирали всех, кто не мог доказать, что у него больше пяти детей или он представляет очень большую ценность для Империи. И — последними — отряды из тех, кто прошел «проверку дверью» — то есть всех, кто выше пяти локтей и может хоть как-то передвигаться.

Среди вставших под знамена Империи было множество мужчин, юношей и почти детей, не умеющих даже идти в ногу. Айн смотрел на них и чувствовал, что в самый важный момент они бросят свои копья и мечи — и сбегут, просто потому, что бой — это страшно.

Он вспоминал, как отец брал его с собой год назад — тогда в провинции Алые Грязи появились пророки баламутившие народ, и провинция взбунтовалась.

— Как ты думаешь, чем мы победим их? — спросил тогда отец у Айна.

— Дисциплиной, — ответил мальчик.

— Нет, — улыбнулся отец. — Мы победим их страхом.

Под бой барабанов и пронзительные крики дудок четыре полка имперских войск медленно и неотвратимо шли на бунтовщиков. Когда между ними оставалось около полусотни шагов, восставшие смешали ряды и обратились в бегство.

Потом отец казнил каждого десятого из мужчин.

Они выиграли всего одно маленькое сражение — но больше и не потребовалось. Люди сами выдавали пророков, открывали ворота городов, а старейшины поселков выходили в рубищах и босые, чтобы показать свою покорность лучшему военачальнику Империи.

— Запомни, страх — это лучшее средство для того, чтобы обеспечить бескровную победу, — отметил тогда отец.

А сейчас Айн смотрел на марширующих солдат Империи и понимал, что самые умные из них боятся, а смеются и кричат оскорбления в адрес противника те, кто не понимает ничего.

— Ваша светлость, — на балкон вышел сотник конной гвардии. — Вы должны пройти со мной.

Айн кивнул.

На этот раз с балкона он прошел в большой зал, где император обычно принимал послов и разрешал споры между вельможами.

Сейчас здесь находились полторы сотни лакее и, поваров, музыкантов и портных, полтора десятка пажей и оруженосцев — из благородных семейств — и несколько советников, двое из которых уже не могли передвигаться без чужой помощи.

— Внесите дверь! — крикнул кавалерист.

Двое солдат затащили в зал неуклюжую дверную раму высотой чуть меньше пяти локтей.

— По очереди, вначале советники, — велел офицер.

— Я буду жаловаться императору, да будет благословенно его имя! — воскликнул Ране Кайро, один из советников.

— Император, да будет его броня крепче мифрила, дал мне приказ проверить дверью всех оставшихся во дворце, — спокойно ответил кавалерист. — И если вы спросите, почему мне, а не более достойному воину или полководцу, то ответ прост. Я ни с кем из вас не знаком, а значит, подкупить меня будет труднее.

Из семи советников, как и полагал Айн, пятеро уперлись лбами в дверную раму, а двое не смогли до нее даже дойти. Разыгравший представление с якобы открывшейся сердечной болезнью Ране оказался среди тех, кому предстояло отправиться в битву.

— Но это же советники императора, да пребудет в его руках сила! — шепнул Айн офицеру.

— Если завтра Империя еще будет существовать, — так же тихо ответил тот, — то она найдет себе новых достойных советников.

Айн был уверен, что насчет него у кавалериста есть отдельное распоряжение. Однако после оруженосцев и пажей на дверь указали и ему.

— Я могу возглавить пехотную сотню, — сказал он. — Отец учил меня.

— При всем моем уважении к вашему отцу, — нахмурился собеседник, — правила одни для всех. Вы, согласно закону, пройдете либо не пройдете испытание дверью и пойдете в бой либо нет.

Это Айну не понравилось: полгода назад он совершенно точно был ниже пяти локтей, и если за то время Тори сильно вытянулся, то сам он вроде бы остался таким, как есть.

Уже подходя к раме, Айн понял, что он чуть-чуть, всего на палец ниже.

Мог подобрать обувь с подошвой потолще — но кто же знал?

Можно было убедить Тори взять его с собой рано утром когда в расположение войск отбыл император — да будет путь его усыпан розами — вместе с большей частью придворных.

Но опять же — кто знал?

Ведь оставалась надежда, что отец пришлет за ним посыльного, что можно будет сражаться рядом с ним!

Ты не прошел испытание дверью и останешься с женщинами и детьми, — заключил офицер, глядя на стоящего рядом с рамой Айна.

— Я готов пойти обычным воином, — тихо сказал сын полководца. — Я невысок — но это свойство всех в роду моей матери. Я наверняка принесу пользу Империи.

Кавалерист невесело усмехнулся:

— Я уверен, что так бы оно и было. Но у меня приказ, и, отказываясь подчиниться, ты мешаешь моей службе. Ты остаешься, а если ослушаешься — то пойдешь против воли императора, да будут дни его дольше века.

Айн шагнул назад — ослушаться означало государственную измену. Он сглотнул и подумал — а что бы сделал отец? И понял — отец бы стиснул зубы и остался со стариками и детьми, даже если точно знал бы, что его присутствие спасет Империю.

Потому что все должно быть так, как должно быть, и если главный военачальник не исполняет приказов императора — пусть его ноша будет легка, а путь славен, — то стоит ли существовать такой Империи?

Вскоре все, прошедшие проверку, удалились.

Во дворце остались лишь те, кто не мог защитить даже себя.

Самая высокая точка Цитадели — шпиль, на котором развевалось алое знамя Империи с десятью солнцами. Айн никогда не думал, что это — священное во всех отношениях — полотнище настолько огромно. Снизу оно казалось совсем небольшим, но стоя рядом с ним и держась за холодный металл шпиля, мальчик видел, что знамя — не меньше тридцати локтей в длину и двадцати в ширину.

Отсюда он собирался наблюдать за ходом сражения, что должно вот-вот начаться.

Часть поля боя оказалась скрыта высокими крепостными стенами, но это не мешало понять суть Орда больше. С кочевниками пришло столько войск, что на их фоне армия Империи казалась маленькой.

— Нельзя давать бой в таких условиях, — прошептал Айн. — Надо вернуться в столицу и готовиться к осаде!

Император — да будет его рука тверда — всегда имел свое мнение, но отец знал, как переубедить его. А сейчас, видимо, рядом не оказалось человека, который смог бы доказать, что не время геройствовать, что можно победить и закрывшись за высокими стенами, вынуждая противника терять сотни бойцов в долгой осаде.

Среди войск Империи не было видно тех частей, которые шли с отцом, — значит, кочевники каким-то образом смогли опередить их.