"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 503

– Какая красота, – вздохнул старик, – птички у нас совсем непуганые, извольте видеть, никого не остерегаются, живут вольно, порхают тут и там – и вдохновляют, вдохновляют…

С некоторых картин, из тех, что стояли вдоль бортиков, действительно сверкали сочными красками райские птицы, но на большинстве художник изобразил вещи куда менее приятные. В частности, он часто рисовал чудовищ, иначе этих тварей нельзя было охарактеризовать. Также холсты несли на себе изображение различных солдат, воинов, крупных хищников, реалистичных и не очень; мифических тварей, богов и демонов. Лишь немногие, особенно большие и детально проработанные, полотна изображали пейзажи, цветы и безобидных птах.

– Порхают птички, порхают вольно, прямо как вы по столице.

– Прямо как, – согласился я, вежливо кивая, – и даже будто не замечают, что находятся под большим прочным колпаком. Под крышей оранжереи то бишь.

– Вот-вот, – улыбнулся старик. – Слышал краем уха, что наведывались в гости к его преосвященству Томазу эл’Мору. Как поживает добрый богомолец? Как его здоровье?

Первым ответом, пришедшим на ум, было: «Не намного лучше, чем вы, тоже раскатывает вокруг в кресле». Я даже удивился: откуда такая ересь появилась в голове?

– Печально, что столь молодой тэнкрис разбит врожденной немощью, однако нельзя не признать той стойкости, с которой он преодолевает недуг.

– Да, да… жаль, что его чудодейственная сила не может исцелить его самого. Богиня, за что ты так жестока к своим детям? Неужели мы до сих пор не выстрадали твоего милосердия?.. – Эл’Рай закашлялся, и викарн немедленно оказался рядом, забирая блюдце с чашкой, вкладывая в судорожно скрюченные пальцы платок.

– Также мы смогли взглянуть на скорбную разумом Валери де Тароску…

– Буйная сомнамбула… кхэм! Кхак!

– Согласимся. Еще я видел безумного пророка из Старого порта.

Совладав со своей глоткой, эл’Рай наконец расстался с платком и расслабленно осел в кресле.

– По-вашему, он все же безумный или пророк?

– Безумный, – ответил я, – без сомнений, совершенно безумный несчастный человек.

– Наши мнения совпадают. Но скажу так: на фоне всего того, во что превратился этот город накануне выставки, он не так уж и сильно выделяется.

– Да, да. Увы. Ждете неприятностей?

– Жду ли? – усмехнулся старик, щуря глаза. – Как говорил один мой старый заклятый друг: «Если все идет плохо, ты можешь копнуть глубже и выяснить причину. Если же все идет слишком хорошо, ты обязан копнуть глубже, ибо может статься, что на самом деле все вот-вот станет очень плохо».

– Всегда держи ухо востро, – согласился я и добавил, делая вид, будто не узнал этих слов: – Кто сказал?

– Стыдно не знать, юный тан. Эти слова принадлежат ныне покойному Таленору эл’Мориа, самому выдающемуся мескийскому дипломату прошлого века, который пятьдесят лет стоял во главе Министерства иностранных дел Мескии. Неужели не слышали о таком?

– Разумеется, о нем слышал, но не о его изречениях, простите.

– Угу, угу, – покивал эл’Рай, мягко улыбаясь. – Сарави, дочка, оторви ему голову.

Белая тигрица, что привела нас к старику, с началом беседы отступила назад, в зеленые дебри, но там и осталась среди прочих телохранителей. Получив приказ, она, рыча, вырвалась из-за листвы с распахнутой пастью и выпущенными когтями. Для меня это явилось полнейшей неожиданностью, ибо тэнкрис, отдавший приказ на убийство, нисколько не изменился в эмоциях. С самого начала он был спокоен, а по медовому цвету его чувств явственно наблюдалась даже некоторая благожелательность.

Себастина действовала самостоятельно, она молниеносно топнула ногой, проламывая мрамор, одна из плит раскололась, ее части задрались, моя горничная схватила кусок мрамора за край и швырнула в тигрицу. Кабы не кошачьи рефлексы, ту разорвало бы надвое. Саблезубая ловко ушла с траектории полета снаряда и тут же подобралась для нового прыжка, но тихий оклик эл’Рая положил едва успевшему начаться действу конец.

– Я видел достаточно, – заявил старик. – Все, пойдите вон. Все-все. Кроме вас, дорогие гости.

Тяжело дыша и скалясь, названная Сарави отступила, за ней последовали и остальные помощники, а потом с деревьев исчезли скрытные телохранители. Голос позволял следить, как они все дальше уходили, оставляя хозяина наедине с нами. Могло показаться, эл’Рай стал беззащитен, но это было не так, ибо рядом с художником остались его творения.

– Итак, – он сложил совершенно не дрожавшие пальцы домиком, – еще раз добро пожаловать на арбализейскую землю, тан Великий Дознаватель.

– Еще раз спасибо, зеньор директор, – улыбнулся я. – Когда вы меня разоблачили?

– Подозрения появились сразу, как только получил описание от агентов, но уверился лишь сейчас.

– Что же меня выдало?

– Она. – Оранжевые глаза скользнули по Себастине.

– Моя горничная?

– Горничная? – удивился старик. – Исходя из того, как именно это существо служит вам, я бы сказал, что она, скорее, камердинер, а не горничная.

– Согласен, но мне привычнее считать ее горничной. Черное платье с белым передником и чепчиком всегда особо шли Себастине. Стало быть, вы узнали меня по ней.

– Да. В отличие от вас ее подробного описания никогда не существовало, никто никогда не мог вспомнить ее точной внешности, даже если его прямым заданием было эту внешность запомнить. Но мне было известно, что вы всегда водите за собой сие существо. Даже во время военной службы не расставались. Четырнадцать лет назад вы надели маску и планомерно вымарали память о своем истинном облике, заставив всех забыть, однако некоторые привычки все же слишком сильны…

– Нам трудно друг без друга. Мне нужен верный слуга, а ей – указывающий путь господин.

– Ведаю, ведаю, – мелко покивал эл’Рай. – Ваш покойный дедушка упоминал об этом в те славные времена, когда мы вели переписку.

– Вы переписывались с Таленором эл’Мориа?

– Ну разумеется с ним, а не с другим вашим дедом. Мы с Тале много лет стояли друг против друга по долгу службы. Он превосходно знал толк в том, как нужно распространять власть и влияние Мескии на все стороны света, умел не только прекращать, но и развязывать войны, если то было угодно Императору, да достигнет он Шелана в краткий миг. Я же стоял на страже независимости моей Арбализеи, и так получалось, что именно с кознями Тале мне приходилось сталкиваться. Позже, когда он ушел в отставку, мы постоянно переписывались. После того как необходимость в профессиональной вражде отпала, я мог с чистой совестью сказать, что он был мне другом.

Вот и щелчок по носу такому сведущему, такому всезнающему мне. О противостоянии этих старцев, что длилось в прошлом, я знал неплохо, однако факт, что они поддерживали связь после ухода Таленора на заслуженный покой, оставался сокрыт от меня. Таленор отошел в Шелан во времена моего юношества, и особого горя я по этому поводу не питал, а все его связи и дела перешли по наследству к дяде Криптусу.

– Что ж, хорошая работа, монзеньор, вы, как это называется, перешли через пропасть по паутинке[147]. Каковы ваши дальнейшие планы?

– Послушать вас, тан эл’Мориа… Все-таки любопытно встретить коллегу, тем более такого, которого никак не ждал в гости. Расскажите старику, что вас заинтересовало, в какую сторону вы решили двигаться, в чем заключается ваша цель?

– Рассказав вам все, я дискредитирую себя как агента.

Он тихо рассмеялся.

– И все же какова ваша главная цель?

Я пожал плечами:

– Наведение порядка. Мне нужны технократы, в особенности их лидер. Я хочу обеспечить максимальную безопасность выставке, а также проследить за благоприятным прохождением арбализейско-винтеррейкских переговоров.

– Благоприятным для кого?

– Для нас всех, разумеется.

– М-да, да. Двух собак одним куском мяса не накормить, трех – тем более, но никто не запрещает пытаться, верно?

– Всегда стремись к абсолюту, иные цели недостойны внимания тэнкриса.