"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 495

– Уместно ли нам отнимать ваше драгоценное время?

– Тан эл’Харэн, – клирик слабо улыбнулся бескровными губами, – я настоятель приюта для измученных душ, и на этой должности у меня есть обязанности. Не отставайте, зеньоры.

Кресло санктуриарха едва заметно оторвалось от пола и, паря на высоте полутора сантиметров, медленно заскользило к двери. Было общеизвестно, что Голос Томаза эл’Мора позволял ему левитировать, а также наделял способностью летать все и вся, к чему этот тэнкрис прикасался голой кожей, вне зависимости от размеров и массы объекта. Так что в мобильности он ограничений не знал.

Кресло летело по коридорам, где кроме танцевавших в солнечных лучах частичек пыли было разлито еще и безумие. Мы неспешно шли следом, стараясь не обгонять нашего внезапного проводника.

– Могу ли узнать, как продвигается расследование? Инцидент произошел довольно давно, однако газеты так и не написали ни о закрытии дела, ни о его успешном завершении.

– Боюсь, что закон запрещает мне разглашать подробности следственного процесса.

– Что ж, закон надо уважать, – тихо согласился он, – хотя в итоге, если это дело не похоронят окончательно и если вы окажетесь более-менее талантливым следователем, несомненно, придете к выводу, что к сему злодеянию приложила руку бруха.

– Ведьма?

– Да, бруха Адалинда, паучиха, соткавшая себе паутину в королевском дворце.

– Вы придерживаетесь такого мнения, потому что?..

– Кому выгодно? Ей. Значит, если не множить сущности, это сделала она.

– Мм. Откладывая до лучших времен дискуссию о переоцененности принципа неприумножения сущностей, я осмелюсь спросить ваше преосвященство – откуда вы знаете, что ей было выгодно? Я, конечно, проинформирован о том, что граф де Барбасско желал бы ее удаления от двора, но…

– Еще как желал. Вы ведь знаете, как она вообще появилась при дворе?

– С его подачи.

Я действительно уже читал об этом в тех скудных сведениях, которые эл’Ча посвятил леди Адалинде, – бруха появилась при дворе с легкой руки антрепренера. Тогда она была развлечением на один вечер, наемным артистом, окруженным ореолом дешевой таинственности и фальшивого мистицизма. Ее пригласили как гадалку, способную прозревать будущее, что всегда и везде было экзотичным. Даже в Мескии, где существовала так называемая академия оракулов, с достоверными предсказаниями будущего имелся заметный дефицит. Придворные по достоинству оценили артистический дар, с которым Адалинда водила руками над черным шаром, однако никто тогда не мог и представить, как сильно выступление впечатлит Солермо эл’Азариса, какой щедрой окажется его благосклонность.

– Она совершила редкий «подвиг», – продолжал клирик тихим голосом, – выбилась из массовки на ведущую роль. Впоследствии внезапная счастливица щедро вознаградила своего бывшего покровителя, однако, как говорят, ему было мало.

– Де Барбасско считал, что леди Адалинда ему обязана?

– В принципе он был прав, и это чувство правоты подогревало тщеславие. Не скажу, что был близко знаком с графом, да пребудет душа его в Шелане, однако человек этот очень высоко метил и не умел остановиться в нужный момент.

Я смог сохранить внешнее спокойствие, услышав о загробном мире. Никогда не был особо религиозен, но отчего-то при личном столкновении эта зильбетантистская ересь прошлась по моему самообладанию крупным наждаком.

– Значит, вы уверены, что его погубила ведьма, ваше преосвященство?

– Несомненно.

– Посредством колдовства, осмелюсь предположить?

– Конечно. Она играла роль обычной балаганной актрисы, позволила де Барбасско недооценить ее, а подобравшись вплотную к королю, пустила в ход свои истинные колдовские силы.

– И вы доводили эти умозаключения до сведения других заинтересованных лиц?

– Упаси богиня, конечно нет, – с легким весельем ответил Томаз эл’Мор.

– Хм, я пребываю в некотором замешательстве.

– Для других следователей, для керубимов, это не столь важно. Ни один из них не посмеет даже попытаться приблизиться к правде, его просто раздавят связи, которыми обзавелась злодейка. Вы же, как благородный тэнкрис, да еще и сотрудник службы досточтимого зеньора эл’Рая, возможно, распорядитесь этим знанием с умом. Только на меня не ссылайтесь, заполняя официальные отчеты, я буду отрицать факт этой беседы.

– Вы не устаете ставить меня в тупик, ваше преосвященство.

На этот раз он тихо-тихо рассмеялся, но даже такого мизерного усилия хватило, чтобы заставить клирика закашляться.

– Я обязан, кхех, блюсти тайну исповеди.

– Ах вот оно что. – Тайна исповеди, еще одна блажь, придуманная еретиками-зильбетантистами, а позже перехваченная и некоторыми другими культами, например, поклонниками Все-Отца.

Я хотел задать санктуриарху эл’Мору еще один вопрос, но забыл об этом, как только ударился о настоящую стену из концентрированного тяжелого и неизлечимого безумия, которая проявилась посреди коридора. По сравнению с ней все остальные эмоции душевнобольных казались едва различимыми всполохами. Даже с погруженным в дрему Голосом мне пришлось тяжело, все силы были брошены на то, чтобы абстрагироваться от этого кошмара, не допустить его внутрь себя. Через некоторое время я ощутил, что приближаюсь к эпицентру сферы неистового безумия.

– Это здесь?

Кресло, парившее над полом, замерло, после чего развернулось. Я стоял рядом с цельнометаллической дверью, обвешанной засовами сверх любой меры.

– Нет, агент. Это наша особая палата для самых буйных и опасных пациентов. Сейчас ее занимает своего рода знаменитость. Слышали о пророке из Старого порта? Уверен, что слышали, так вот он теперь живет здесь.

Кажется, Золан эл’Ча упоминал что-то такое.

– Я думал, он все еще бродит на свободе.

– Многие так думают, хотя этого не может быть. Несчастный был доставлен сюда уже давно и больше этих стен не покидал.

Происшедшая заминка, казалось, не слишком удивила клирика, он терпеливо ждал, пока я нагляжусь на большую металлическую дверь. А потом я попросил открыть.

– Хочу увидеть собственными глазами. Честно говоря, не до конца верил в его существование, позволял себе думать, что это еще одна городская легенда.

Разумеется, я лгал – настоящий мотив заключался в том, чтобы пополнить арсенал. С тех пор как мой Голос окреп от благодати Императоров, я стал использовать «слепки» чужих эмоций как оружие. Следовало лишь объять чью-то сильную эмоцию своим пониманием, запомнить ее краски, ее ощущение, а потом внедрить этот заготовленный снаряд в ментальное поле другого разумного существа, – и эффект был сравним со взрывом боеукладки внутри армодрома: башню отрывало мгновенно. Неподготовленные умы просто-напросто выгорали под ударами чужого безумия. Главным было – не поддаться самому.

– Вы позволите?

Узник особой палаты обещал стать донором одного из наиболее разрушительных «слепков» моей коллекции.

– Не вижу ничего плохого. Открой.

Маячивший поодаль монах-санитар резво бросился исполнять приказ. Потребовалось время, чтобы снять все замки и отодвинуть тяжелые засовы.

– Предупреждаю, зеньор эл’Харэн, этот человек, хоть по нем и не скажешь, в приступах буйства становится очень сильным и опасным. Храните бдительность.

Дверь медленно открылась, и служащий дома скорби замер сбоку от проема, держа в руке короткую дубинку. Комнатка была небольшой, ни окон, ни ламп, кромешная темнота, переходившая в безумие, и обратно. Но она не мешала мне видеть его, это существо, отдаленно напоминавшее человека. Пророк Старого порта забился в дальний угол и сидел на полу, подобрав под себя ноги, укутанный в смирительную рубашку с разорванными ремнями. Черными провалами казались запавшие глаза на костлявом лице, торчала клочками борода, редкие волосы, свисавшие со скальпа, делали его похожим на облезлого пса. Нельзя было также не обратить внимания на пол и стены, покрытые сетью странных, смутно знакомых значков и преимущественно треугольных чертежей, нанесенных, судя по запаху, кровью.