"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 487

– Все это звучит как бред, но раз ты счел нужным об этом упомянуть…

– Это выжимка самых непонятных и странных вещей, начавшихся за последнее время, как просил. А знаешь, кого еще мы заметили в городе? Одного пропавшего тарцарского военного, как его звали?..

– Измаил-бей.

– Рослый бритый детина в феске. А знаешь, кто еще там был?

– Золан, клянусь, я тебя…

– Агенты Винтеррейка. Они почувствовали слежку и оторвались, использовав заранее заготовленные препятствия, но наблюдатели все же смогли довести стимер до винтеррейкского посольства, где мы их достать не можем. Есть над чем поразмыслить, верно?

Этот вопрос я расценил как риторический.

– Арадон превратился в столицу мировой политики, Бриан, он оживлен, взволнован, он ждет. Не упусти возможности навестить одного из моих лучших информаторов, он художник и двойной агент, докладывающий нам о действиях винтеррейкской тайной службы в Арбализее, оперативный псевдоним – Маляр, имя в документах. Удачи, мой друг, я поцелую Ив от твоего имени…

Позади меня что-то взорвалось, рука дернулась к револьверу, но я взял над собой контроль и осторожно повернулся, чтобы увидеть, как какой-то человек среднего возраста рыдает над пузатым баллоном браги, выпавшим из тележки, на которой его перевозили. Обернувшись, я обнаружил пустой стул напротив, два пустых стакана из-под холодного чая и официанта с неоплаченным счетом. Как же меня раздражал Золан эл’Ча!

Себастина ожидала напротив антикварного магазинчика на узкой улице района Лесказа, что под светлыми стенами Фатикурея.

– Как прошел ваш день, хозяин? – спросила она, садясь рядом и кладя себе на колени протянутый мной саквояж.

– Трогай! – приказал я кучеру. – День прошел отлично, Себастина. Я покатался по жаре, вспотел, встретился с одним из самых раздражающих танов в мире, получил порцию информации. В целом я доволен.

– Хозяин изволит шутить.

– Изволит. А как ты провела свой день?

– Как вы и приказали. Перевезла вещи, запутала следы, убедилась, что за мной никто не следит, проверила наше будущее жилище и встретила вас в назначенном месте.

– Умница. Как тебе дом?

– Это не место для жизни высокородного тана, – в своей обычной категоричной форме заявила она. – Дом маленький, расположен в неблагополучной местности низкого престижа, он стар, грязен, скрипуч, полон сквозняков, плесени и явно дешев. Вам не пристало жить в таких условиях.

– Но дом соответствует моим запросам?

– Увы, полностью. Посему я одобрила его. Желаете отправиться немедленно?

За кебом увязалась, выпрашивая милостыню, галдящая стайка босых мальчишек и девчонок разных видовых принадлежностей. Я рассматривал их общий эмоциональный фон и не видел ни горя, ни боли – дети нищеты были веселы, занимаясь своим нехитрым ремеслом. По моей просьбе извозчик метнул за борт горсть мелочи, а Себастина принялась указывать дорогу.

Луи и Мелинда прибыли в Арбализею с точным списком критериев моего будущего логова в столице – все должно было быть максимально приближено к моему настоящему дому в Старкраре. Усердные слуги долго искали, пока не нашли подходящее здание в Карилье, восточном районе Арадона, граничившем с гетто под говорящим именем «Зверинец».

Особняк номер восемьдесят восемь по улице Невинно Казненного был стар, мал и все еще грязен, несмотря на попытки слуг прибраться к приезду господина. Они явно проделали большую работу, но уборка не поможет там, где необходим капитальный ремонт. Временная обитель не выделялась среди остальных зданий на улице – двухэтажный гонтовый особняк с острой крышей, небольшими балкончиками и широкой верандой перед входом. Мне понравилось, несмотря даже на облупившуюся краску и рассохшиеся оконные рамы.

– Добро пожаловать домой, монсеньор. Позволите ли подавать обед?

– Добро пожаловать домой, митан, я принесу постельное белье, как только вы выбирете себе спальню!

Повар склонился в поклоне, служанка сделала книксен, и хотя серый холл пустовал, я почувствовал себя почти как дома.

После ужина я засел за разбор документов, собранных эл’Ча. Пришлось расположиться во временной кухне за простым столом, так как слуги не стали покупать мебель – побоялись, что Себастине не понравится их выбор.

Прежде чем делегация Имперры официально прибыла в Арадон, Корпус советников уже давно был там. Он являлся самой тайной организацией из когда-либо существовавших в Мескии – ведь если о молодой Имперре знали все, то Корпус советников официально не существовал на протяжении уже многих веков. Он не имел финансирования, начальства, ни перед кем не отчитывался и ни от кого не получал приказов, за исключением лично Императора. При этом КС продолжал упорно работать во благо мескийских интересов.

Советники всегда оказывались там, где было нужно подготовить плацдарм для вторжения мескийской армии, они подкупали, шантажировали, лгали, предавали, вымогали, запугивали, угрожали, ну и, конечно, убивали. Их работа заключалась в использовании абсолютно любых, пусть даже самых низких, способов достижения цели ради ослабления позиций противника. У них не имелось ни герба, ни девиза, большинство из них даже друг друга не знали, но корпус существовал и имел незримое влияние.

Поэтому, создав Имперру, я взял за правило всячески укреплять дружбу между нашими организациями и был приятно удивлен тем, с какой охотой советники пошли навстречу. При этом я водил знакомство лишь с одним – эл’Ча.

Следующий день обещал быть загруженным, а я глотал духоту, стараясь вникнуть в суть напечатанных на бумаге букв – имен связных и «надежных волонтеров» в городе. Все завербованы корпусом, пароли, конспиративные квартиры, должники корпуса, все те, кто мог оказать услугу, потому что советники так сказали.

Окончательно устав, я открыл двери, ведшие на небольшой балкон, и вышел в душную арбализейскую ночь – не ради глотка свежего воздуха, но ради звезд. Небо над Арадоном славилось своими звездами, теми же самыми, в сущности, что и звезды всего другого мира, но только над Арадоном они порой сияли другими цветами. Зеленые, красные, голубые, оранжевые и золотистые, непередаваемо яркие.

Стоило начаться лету, и моряки-ныряльщики отправлялись к борумм, великим дремлющим утесам, чтобы на глубине двадцати метров сколоть с ног каменных исполинов кораллы тертува. Затем этот улов, росший только на борумм, отправлялся на портовый рынок, где его с нетерпением ждали закупщики из Пруаура – столичного квартала-фактории алхимиков. Именно в процессе переработки коралловых масс в алхимических цехах над городом и поднимался дым, который действовал словно огромная газообразная призма, изменяющая цветовые характеристики света. Чарующее зрелище.

Внезапно над Орлеской зажглась новая звезда, зажглась совсем низко, такая яркая и такая близкая. Она прогорела зеленым секунду, мигнула и пропала. Кажется, именно об этом упоминал эл’Ча среди прочего.

Позже, улегшись спать, я долго ворочался в духоте. Южный климат нравился мне все меньше. Внезапно что-то появилось наверху, что-то чужое и разумное. Я замер на миг, быстро вынул из-под подушки револьвер и поднялся с измятых простыней.

В прежние времена Голос не раз спасал меня, позволяя замечать засады в джунглях, выявлять убийц, притаившихся за углом. Для него не существовало материальных преград, и вот теперь Голос утверждал, что где-то наверху, над головой, появился непрошеный гость.

В дверь осторожно постучали.

– Войди.

– Хозяин, – ее глаза сверкнули алым в плотном полумраке, – я почувствовала вашу тревогу.

– Слишком сильное слово. Я немного обеспокоен тем, что в доме чужак.

– Чужак, хозяин? – Горничная вынула из поясных ножен длинный кинжал.

– Да. Ты, я и Луи с Мелиндой на первом этаже. На втором никого, а вот на чердаке ворочается чье-то сознание.

– Желаете, чтобы я проверила?

– Пойдем вместе.

Вскоре мы поднялись по скрипучей узкой лестнице, ведшей к чердачной двери. Себастина шла впереди, тесак в боевом положении, я не отставал – с револьвером в опущенной руке. Свечей мы не взяли, так как оба сносно видели в густой темноте. Встав на последнюю ступеньку, моя горничная легонько подергала ручку двери – заперто. Она все так же осторожно смяла и насколько возможно тихо выдрала ручку вместе с той частью двери, в которой находился замок. Только дерево негромко потрещало.