"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 413

— Посмотри, до чего ты меня довел. Теперь доволен? Мне пришлось обнажить свою Маску, чтобы выжить! А я не люблю делать этого по пустякам! Кхакарр!

Невидимая сила тараном врезалась мне в грудь и отбросила на десяток шагов, в животе разлился вулкан кипящей боли, перед глазами замерцала пустота, а перекрытые дыхательные пути загорелись огнем!

— Если ты не хочешь быть счастливым, я подтолкну тебя к счастью мечом! Потом ты скажешь «спасибо»!

«Бриан!»

«Бриан, не поддавайся!»

«Как только ты отдашься боли, все будет потеряно!»

«Это иллюзия, чтобы обездвижить тебя!»

«Бриан, доверься нам, дай нам направить тебя!»

«Не бойся, малыш, мы не дадим тебя в обиду. Верь нам!»

Мои пальцы неестественно выгнулись и скрючились — боль и слабость развеялись. Не своей волей я стал подниматься на ноги, а отец моего отца тем временем неспешно надвигался, перебирая по полу щупальцами. Глаза пристально следили за мной с его крыльев.

— Все-таки не совсем бездарен? Отрадно! Есть над чем работать!

Правая рука начала рисовать быстрые штрихи, оставляя в воздухе красные линии, левая плавно помогала ей, а в моей голове нараспев звучали два голоса, резкий и мягкий, сильный и переливчатый. Правая рука стеганула по чудовищу красной цепью — раздалось шипение и вопль боли!

— Постой! Мальчишка, ты не можешь! Укхум!

Он вскинул руку, и его когти со страшной скоростью ринулись ко мне. Моя левая рука подняла сверкающий синий щит, принимая удар, а правая продолжила со страшной скоростью орудовать цепью словно кнутом! Скорпионье жало, болтающееся на конце красной цепи, вонзилось в темное тело и выдернуло из него целые куски, которые затем обратились дымом!

— Шадхарг!

Темный выкрикнул заклинание, и вокруг него появились лиловые мечи с крыльями вместо гард, они стремительными птицами спикировали на меня, чтобы пронзить, но я выплюнул широкий поток золотисто-оранжевого огня, и они, попав в него, растаяли! Красная цепь вонзилась темному в плечо, и, потянув изо всех сил, я оторвал ему руку. Под невыносимый визг боли я ударил цепью вновь, жало вцепилось в грудь моего родича, а затем моя правая рука начала накидывать кольца цепи на извивающееся черное тело, ломая крылья, стягивая щупальца! Звенья будто раскаленные, жгли его, он проклинал и молил, а моя левая рука сбросила щит, и в пальцах появилось сверкающее хрустальное копье. Замах, бросок! Копье пронзило темному грудь, и, издав последний крик, он затих.

Очнувшись словно от наваждения, я вздрогнул всем телом и потерял красную цепь. Она просто растаяла в моих пальцах, оставив едва ощутимое призрачное тепло. Только в этот момент я почувствовал, как я ослаб! Я творил магию только что, и меня переполняла безудержная бурлящая мощь! И снова я простой смертный… И каким же жалким червем я являюсь всю свою жизнь!

В стороне Себастина теснит старую дракулину. Та двигается все медленнее, шатается, пропускает быстрые и жестокие удары! Ее костяная броня сыплется трухой, и она тихо воет в ожидании смерти.

— Кузен! Мне не помешала бы помощь! — отчаянный крик.

Йюрюн прижал шападо к стене, поражение хозяина нисколько не повлияло на эту тварь. На стальном великане почти не осталось брони, у него уйма повреждений! Одна из рук валяется в стороне, второй Ганцарос лупит по уродливой башке монстра, пытаясь не подпустить ее к себе вплотную! Я схватил с пола тленный клинок и ринулся на тварь. Ближе всего ко мне оказалось ее раздутое от поглощенной силы брюхо, которое дрожало, словно накачанный водой резиновый шар! Я вонзил клинок в этот энергетический резервуар и дернул его в сторону, расширяя брешь! Поток перламутрового сияния захлестнул меня, ударил, сбил с ног! Едва не теряя сознание, я следил за тем, как силы возвращаются к членам императорской династии, как пустые одежды вновь натягиваются на их растущих телах, а глубокие морщины, предвестники скорой гибели, тают. Раненая тварь не смогла продолжать бой, Ганцарос сокрушил ее несколькими страшными ударами, а потом изо всех сил ударил ногой, разбивая голову. Только после этого он позволил своей искалеченной машине грохнуться на пол и затихнуть.

— Кузен, ты жив?

— Да, кузен! — ответил Ганц. — Сейчас отцеплю ремни и вылезу из корсета… Кажется, пара ребер сломана и вывихнут палец! Я в полном порядке!

У меня в руке остался огрызок тленного клинка. То ли телесная жидкость йюрюн, то ли силы императорской семьи сожгли страшный артефакт… Отбросив его, я попытался встать, но ноги меня подвели. Упасть не дала Себастина. Она оказалась рядом и заботливо поддержала меня. Необычно видеть ее в обрывках платья, почти обнаженную и с такими длинными острыми рогами, один из которых уже сломан. Кое-где на коже еще проступает рисунок костяного доспеха, но сама защитная оболочка уже исчезла.

— Я безумно рад, что ты выжила.

— Я тоже, хозяин. Ваши кости целы? Раны?

— Нет… Если бы он действительно хотел меня убить, то сделал бы это сразу, а он не хотел, медлил, пока не упустил свой шанс. Помоги, надо убедиться.

— Она почти мертва, хозяин, его дракулина. Значит, и он почти мертв.

— И все же.

Себастина подвела меня к отцу моего отца. Он лежит неподвижно, глядя в сводчатый потолок, а вокруг него по паркету растекается черная кровь. Все раны, которые он получил в обличье чудовища, перенеслись на его обычное тело, и оторванная рука, и большая выжженная дыра на месте сердца. Но он тэнкрис, и он еще жив.

— Мое имя Отурн, — шепнул он.

— Ты вывел фальшивое имя как анаграмму? Банально. Но я не догадался.

— И семейное имя тоже… ха-хр-р… Это было приятно — играть с огнем.

— Тебе больно?

— Уже нет. Бриан?

— Да?

— Я только что понял, что ты сделал окончательный выбор.

— Я сделал его давно, Отурн. Этот мир — мой дом, и я слуга этой империи. Никакой другой. Никогда.

— Ха-хр… Прости, трудно говорить с выжженным легким… хрр… Ты сделал свой выбор. Хорошо. Но для нее ты все еще ее чадо. Темная Мать приняла тебя. У тебя есть Слово, власть над низшими тварями. Это значит, что она считает тебя своим сыном. И своей пищей. Не удивляйся, если в будущем с твоим телом начнут происходить… странные метаморфозы… Маска появляется не сразу, но она у тебя будет… А Темнота… она не… ха-хрр… она не остановится ни перед чем, чтобы получить твою душу. Так что готовься, твоя жизнь отныне не станет ни легче, ни красочнее. Темнота никогда не отступится.

— Спасибо, что предупредил, дедушка.

— Ха-ха! Смешное слово… хрр… Скажи, дело ведь в запонках?

— Наверное.

— Я надеялся на это… Знаешь, твой отец был очень одаренным… ха-хр… Я надеялся, что он мог… мог спастись. Серьги, которые он… ха-хрр… подарил Монрай — дорогой подарок! Когда ты передал их Бельмере, я ха-хрр… понадеялся, что они м-могли стать пристанищем их душ… Но нет… ха-хрр… Оказалось, запонки… Ты постоянно носил их на себе. Но… я смог до них добраться… изучить… хар… и ничего не смог обнаружить… Чего-то не… чего-то не хватило…

— Возможно, материнской заколки. Я знаю, где она, но никогда прежде ее не трогал.

— Нав… хар-хр… наверное, так… Береги эту заколку, и… и запонки тоже…

— Я никогда с ними не расстанусь.

— Мудро… Я вижу… распахнутый зев ее пасти… ха-хрр… Темная Мать готова сожрать меня… Надеюсь, ты сможешь спастись… Прости меня, внук… И запомни! Ты истинный ди’Аншвар! А мы говорим: «Savolta inra: non, terriba uris!»[84] Это… твое кредо!

Рубиновые зрачки сверкнули напоследок и погасли, приобретя цвет антрацита, а сквозь окно в зал ворвался первый, насыщенно-алый луч солнца, которое восстало на востоке.

Император приподнялся на локтях и медленно сел. Он двигается как во сне, на широком лице отражается мучительная тяжесть. Остальные члены династии еще лежат как мертвые, но монарх, сильнейший из всех, очнулся первым. Какое-то время он тер лицо широкими ладонями, а потом резко встал и расправил плечи. Во все стороны хлынула аура его властной мощи. Он подошел к шападо, в котором застрял Ганцарос, и голыми руками разорвал искореженные металлические пластины, после чего вынул моего родича.