"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 384

— Но, тан, как мы затащим их внутрь? — испуганно возопил один из инженеров.

— У вас есть взрывчатка? Сделайте в стене дыру! Возьмите столько солдат, сколько нужно! Воду можете взять из реки и…

— Вода у нас своя!

— Бур?! — удивленно воскликнул я.

— Да, мой тан! В речную воду я бы даже мешок с котятами не выбросил — слишком жестокая смерть! У нас есть своя вода и свое топливо для котла…

— Что вы здесь делаете, господин Бур?

— Парометам нужно обслуживание, то есть опытные механики, а где мои работники, там и я! Предоставьте установку… Все-Отец великий, ваше лицо!

— Да, ужасно болит.

— Мы комплектуем наши стимеры сундучками первой помощи, там есть обезболивающие.

— Это было бы крайне уместно.

Он быстро ушел к своим работникам, а я наконец увидел Инча. Тот быстро шел ко мне, попутно раздавая зычные приказы и разгоняя младший офицерский состав.

— Черт подери, полковник, мы думали, что вы уж сдохли!

— А я живу и перевожу воздух.

— Твоя морда!

— Что с ней?

— Она похожа на уродливую резную маску, — вставил свое слово безупречный тан, появившийся как из-под земли.

— Так и задумывалось. Майор, ты когда-нибудь встречал живого мангуда?

— В наших широтах? Никогда!

— Таны, сейчас я расскажу вам занятнейшую историю. Бур идет. Отлично, пусть и он послушает.

И я, как мог коротко, поведал им историю алхимика из высшей касты малдизского общества, который был избран учить своей науке юного наследника престола. Алхимика, который служил ему верно и надежно спрятал, когда мескийские захватчики осквернили дом правителей Малдиза. Алхимика, который был готов служить до последнего вздоха и который потерпел неудачу.

— Он годами копил ненависть, которая пожирала его изнутри. Он стал самым опасным и непримиримым врагом Мескии. Врагом, которого сама Меския и создала. Он породил искусственную жизнь и творил кровавые ужасы на улицах столицы. Мирэж Зинкара, человек, которого я убил.

— Поразительно!

— Поразительно, что он один такой, господин Бур, — пробормотал Инчиваль. — Учитывая, сколько войн мы вели и как мы их вели, таких кровных мстителей должна была набраться небольшая армия.

— Но с самым опасным врагом тан л’Мориа, пожалуй, преувеличил.

— Для вас, л’Калипса, я полковник. И да, есть еще один человек, страстно желающий увидеть нашу страну в руинах гражданской войны. И он, увы, мне неизвестен. Все, что я знаю о нем, это то, что он колдун огромной силы и в тандеме с алхимиком он играл главную роль. Зинкара без колебаний признавал его превосходство. Вы, генерал, известны особенностью своего Голоса. Можете перечислить магов, подходящих под описание?

Лицо безупречного тана осталось непроницаемым, но я увидел целую гамму отрицательных эмоций, общий знаменатель которых сводился к досаде.

— Есть некоторые… нюансы.

— Вот как?

— Именно так. Я не могу… чувствовать спящий дар. Я не различаю слабого дара или сильного. В теории от меня может укрыться маг любого уровня силы. Пока он не использует свою силу, я его не замечу. Однако даже самое легкое дуновение магии будет для меня заметно. Дальше начинается та часть, в которой можно производить измерения. Сила магического дара и расстояние его хозяина от меня имеют значение. Сильный выброс почувствую на огромном расстоянии, слабый только в непосредственной близи. Ну а прервать могу любой. Нет такого заклинания, которое я бы не смог задушить, пусть хоть весь Ковен тужится.

Он попытался закончить на оптимистичной ноте, но общее ощущение осталось таким, какого он боялся — разочарование. Л’Калипса был грозой всех магов-ренегатов империи, он и остался такой грозой, непобедимый магоборец, который отправил на костер ни много ни мало сто пятнадцать магов и магесс, пошедших против закона. Он должен был остаться таким магоборцем, империи это было необходимо.

— Полагаю, услышанное здесь и сейчас не будет передано больше ни в чьи уши, — сказал я. — Это даже не пожелание. Это приказ.

— Слово чести, — кивнул Инч.

— Клянусь, митан.

— Благодарю. А теперь будьте так любезны возглавить постройку баррикад!

— Баррикад? — удивленно переспросил Бур.

— А что вас удивляет? У нас впереди битва.

Я развернулся и указал на восток, вдаль, туда, где из Маленького Дзанкога через мост переползал огненный червь.

— Они вооружены, они злы, у них есть воинственные предводители и их примерно в двадцать раз больше, чем нас. Нам понадобятся баррикады. Установите один из парометов непосредственно на них, пусть смотрит на дорогу.

— Мы можем установить два…

— Нет, только один. Когда пойдем врукопашную, вам легче будет перетаскивать одну бандуру вместо двух.

— Руко… Вы собираетесь драться с ними?! Я думал, вы хотите лишь напугать…

Инчиваль с Арреном обменялись короткими насмешливыми взглядами, словно удивляясь наивности человека.

— Господин Бур, мы солдаты, это то, что мы делаем.

— Но ведь вы сами сказали, что их… в двадцать?

— По самым оптимистичным подсчетам. Зная малдизский менталитет, я не удивлюсь, если они раздали оружие всем, кто способен его держать. Включая четырнадцатилетних подростков. Детей младше этого возраста я вообще не посчитал.

— Дети… Там будут дети?

— И женщины, и старики. Там будут все. Не армия поднялась против Императора, а целый народ.

— И вы будете в них стрелять?

— Господин Бур, я могу лишь молиться Силане, что нам удастся разубедить их и заставить вернуться в Танда-Тлун. Но если нет… За этим мостом Дно. Вы представляете, что случится, когда орава разъяренных представителей национального меньшинства ворвется в кишащую подонками выгребную яму столицы? Произойдет такой взрыв дерьма, что живыми останутся немногие. А чистых не останется и вовсе. Наш враг этого и хочет, ибо в южных районах удается поддерживать хоть какой-то порядок, особым распоряжением все очаги бунтарских настроений уничтожаются моментально и жестоко, таков был генеральный план, который я лично составлял. Малдизцы с оружием изменят баланс сил окончательно. Поэтому мы, ветераны «Сангуашлосс», встанем здесь и будем уничтожать наших врагов. Без жалости и без пощады, потому что, выбирая между жизнями наших и их детей, я выберу жизнь наших детей. И не испытаю никакого стыда. Приступайте к установке, кипятите воду, они скоро будут здесь.

Вскоре я смог выловить из толпы солдат рядового Нила Абрахамэ, невзрачного одноглазого человека, который давным-давно зарекомендовал себя умелым сапером и подрывником.

— Рядовой, сколько понадобится времени, чтобы заминировать мост?

Человек взглянул в сторону Астурбского моста, соединяющего Дно с Доками Зэфса.

— Три часа, тан полковник!

— Плохо. Враг подойдет через полтора.

— Прощения прошу, тан полковник! Но нас всего шестеро ребят, даже отделения не набралось! Быстрее никак!

— Приступайте.

Перенапрягать солдат перед возможным боем было бы стратегической ошибкой, поэтому я, как мог, смягчил нагрузку. К моему счастью, рядом появился Гатус Вирзе, в прошлом мой личный адъютант. Авиак из подвида аксипити. Эти авиаки заметно меньше, чем аристократы аквили, но тоже являются истинными воинами своего народа, отчаянными и бесстрашными. У Гатуса была плоская треугольная голова с темно-оранжевыми глазами, хищный клюв и черно-белое оперение. Ястреб-тетеревятник. Из всех адъютантов, которые у меня были, этот малый отличился не только удивительной живучестью, но и исключительным талантом организатора. От его пронзительного крика двигаться быстрее начинали даже самые наглые и ленивые люпсы. Именно Вирзе взялся за руководство возведением баррикад и немедленно распределил более пяти сотен выделенных ему солдат на девять команд, которые работали по три, меняясь каждые тридцать минут.

Пока все вокруг суетились, я с упорством истинного дознавателя вытягивал из Инчиваля подробности о происходящем в Старкраре. Какова расстановка сил, количество бунтовщиков, их вооружение, их организация, что предпринимают защитники Башни, военные, они вступили в бой или нет? Что делает гвардия? Аристократия? Они собираются отстаивать свой город? А простые подданные? Не все же похватали оружие, не все же решили предать сюзерена! Должны были остаться те, кто сохранил верность. К сожалению, он практически ничего не смог мне поведать. И я не винил друга в излишней легкомысленности. Даже л’Калипса оказался бесполезен. Пока они ждали моего сигнала, приходилось сидеть тихо и не привлекать внимания. Все, что я понял, — в южной части города все еще тихо. Все еще.