"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 352

— Уусэ маардаллуахэ, — сказал один, призывая остальных убить меня.

— Дартк ниишитхэ, — возразил второй, ссылаясь на кого-то, кого он назвал Темным.

— Муспэрту! Хаму Зинкара киисэ уа! — сказал первый, бросаясь на меня с длинным кривым кинжалом.

Я принял удар на клинок шпаги и что было сил вдавил горячий ствол револьвера в глаз противнику. Даже хашшамирцу не устоять перед такой ужасной болью, он отшатнулся, и я пробил его грудь колющим выпадом. Не дожидаясь, пока оставшиеся сориентируются и решат, как им действовать в относительной тесноте рубки, я напал первым, навязывая свои условия. Удалось убить еще одного, но потом моя удача вся вышла. Хашшамирцы умело и жестко потеснили меня, на плече и груди появились новые раны, каждое движение стало отдаваться такой болью, словно по мне водят раскаленной кочергой! Они приперли меня к стенке, и я почувствовал, что в самом скором времени в моем теле появится смертельно опасная доза железа.

— Ни за что… Лишь долг исполнив…

Я подставил под удар левую руку, задыхаясь от накатившей ярости, и рубанул по шее одного из трех оставшихся врагов. Живот пронзила страшная боль.

— Я здесь, хозяин!

Себастина вцепилась в последних двоих и рванула их в сторону, а я, выронив шпагу, ринулся к штурвалу. Хотя ринулся, это громко сказано! У меня из живота торчал кинжал, левую руку не отрубили лишь чудом, и мне было очень, очень больно… и страшно! Однако страх порождает в тэнкрисах гнев, а гнев дает нам силы сражаться! Я схватил капитана за плечо и оторвал от блестящего деревянного колеса, швырнул на приборную панель, схватил за горло! Смотря в его бесчувственные рыбьи глаза, я сжимал пальцы все сильнее.

— Узри мой гнев! Узри гнев, тварь! — не помня себя, заорал я, и его тело выгнулось дугой.

Мои эмоции, моя ярость потекли в него бурной рекой, и если я прав, сейчас он должен был чувствовать раскаленные ножи, пронзающие его мозг! Вены человека вздулись, кожа стала багровой и заблестела от пота, а сердце заколотилось так, что тахикардия показалась бы шуткой! Еще немного, и сердце должно разорваться! Я это знаю! Я верю в это! Но за несколько мгновений до смерти человек избавился от наваждения, и вновь его чувства, словно вырвавшийся из горящей конюшни конь, оглушили меня своей силой! И я отступил в шаге от того, чтобы впервые убить кого-то своим Голосом…

Он упал на пол, красивая темно-синяя фуражка откатилась в сторону, и капитан, обводя безумными глазами рубку, завыл:

— Боже… боже… боже… Что же я… боже…

— Хозяин! — Моя горничная вся в крови от подбородка до пят, ее платье потяжелело и потемнело от этой темной субстанции и висело теперь мерзкой тряпкой. — Сюда направляются вооруженные матросы с целью уничтожить вас. Все на борту находятся…

— …под магическим воздействием! Почему пушки левого борта еще стреляют? Внизу ты тоже не была, не так ли?

— Я почувствовала, что вам грозит смертельная опасность.

— Ты ослушалась приказа!

— Хозяин, если бы я не ослушалась, вы бы погибли. Если бы вы погибли, я не смогла бы выполнить уже никаких приказов. Поэтому я посчитала уместным принять самостоятельное решение. Прошу прощения.

Мне нечего возразить ее логике. Глядя на рукоятку, торчащую из живота, я грешным делом подумал, что неплохо было бы убрать эту штуку из себя… но таким образом можно избавиться и от части собственных кишок!

— Сдерживай их, сколько сможешь!

— Слушаюсь, хозяин!

Я поднял с пола уроненный револьвер, сунул его в кобуру, а потом, приблизившись к штурвалу и приборной доске, вцепился правой рукой в одну из лакированных деревянных рукояток.

— Что же я натворил… что же я натворил… что же я натворил… — слышалось с пола подвывание человека. — Боже… что же я натворил…

— Прекратите, капитан! Вы ни в чем не…

Выстрел. Кровь и кусочки мозга забрызгали мой сапог. Капитан застрелился из своего табельного револьвера, и на его помощь в управлении можно было больше не надеяться. Эстра становилась все ближе. Я склонился к одной из переговорных труб:

— Батарея, прекратить огонь!

— Нам дан приказ стрелять, не переставая, — ответил мне безжизненный голос.

— Приказ изменен. В Вершине уже достаточно разрушений и паники. Сохраните больше снарядов для других районов. Мы должны нанести ущерб на как можно большей территории. Правая батарея уже прекратила огонь.

Секундная заминка, в течение которой я помолился, чтобы мой блеф прошел.

— Слушаюсь, капитан.

— Слава Луне, — прошептал я, продолжая сжимать штурвал.

Позади раздались выстрелы и человеческие крики. А потом звук, похожий на разрывание мокрой ткани и треск ломаемых костей. Себастина преградила путь ко мне, и я прекрасно знал, как она расправляется с зачарованными, хотя и не смотрел на это кровавое действо.

«Тиран» достиг набережной и оказался над Эстрой. Я стал выкручивать штурвал влево, разворачивая дирижабль вдоль реки, против ее течения.

— Капитан, что у вас происходит? Почему изменили курс?

— Новые указания. — Я нашел переговорную трубу, связывающую с машинным отделением, и вторую, ведущую в трюм, к бомболюкам. — Машинное, полный ход! Трюм, бомбы готовы?

— Бомбы были готовы с самого начала. Ты не капитан.

Голос без эмоций, безразличный, но его хозяин способен делать выводы.

— Себастина, — закричал я, разворачиваясь, — сейчас появятся но…

Но Себастину я не увидел. Посреди рубки стоял некто в глухом темном плаще с капюшоном, из-под которого выглядывала уродливая морда Тхаранны.

— Ваше упрямство вносит непредвиденные и совершенно лишние дополнения в мои планы, тан л’Мориа, — сказал Темный глухим, угрюмым голосом. — Это недопустимо.

— Уж извините, что не посоветовался с вами, прежде чем прекратить эту бойню.

— Мне следовало устранить вас еще при нашей первой встрече. Я мог это сделать, но не хотел. Ввергнуть вас в состояние кататонии и продержать так до тех пор, пока не достигну своей цели. Но я пожалел вас, проявил слабость, побоялся, что так вы будете более уязвимы для Зинкара. Зря. Теперь вы мало того что мне помешали, но и находитесь на грани смерти. Надо было вас устранить.

— Ну так устраняйте! Я свое дело сделал, а если представится случай, сделаю еще раз! Хотите убить меня теперь? Дерзайте, только это меня остановит!

Он громко вздохнул:

— Убить? Нет. Я ни за что вас не убью. Даже за то, что вы творите. Все это лишь маленькая оплошность. Вас вообще не должно было быть рядом с Императором.

Тут на него сзади набросилась Себастина. Она обхватила его поперек туловища и швырнула назад, в коридор.

Мой первоначальный план был прост — провести «Тиран» над Эстрой прочь как можно дальше, чтобы не дать разбомбить Старкрар. Они могли кидать бомбы в воду сколько угодно, кластаносов мне не жалко! Но появление Темного изменило планы, я ему не соперник! Поэтому, вспоминая короткий курс управления дирижаблями, обязательный для всех будущих офицеров, я привел рули высоты в надлежащее положение и несколькими ударами шпаги заклинил их. Дирижабль пошел на снижение.

— Что ты задумал? — послышалось сзади.

Я нагнулся, чувствуя, что внутренности вот-вот полезут из туловища, выдернул револьвер из руки мертвого капитана и развернулся. Темный стоял на прежнем месте, а в его вытянутой руке, безвольная, словно курица со сломанной шеей, висела моя бедная Себастина.

— Пушка? Можешь попытать удачу. Так что ты задумал?

— Сажаю эту махину на воду. По законам физики его масса, помноженная на его скорость, даст такую силу инерции при вхождении в более плотную, нежели воздух, среду, что даже столь прочная конструкция сомнется! Эта птичка свое отлетала, попробуй стянуть вторую!

Он бросил безвольное тело Себастины к моим ногам, и вокруг его пальцев заклубилось облачко, похожее на сгусток яркой пурпурной гуаши, вылитой в прозрачную воду.

— Столько проблем от одного неразумного ребенка. Нет, с этим надо кончать!

Он метнул заклинание, я бросился вправо, чудом избегая просвистевшего мимо снаряда, и выстрелил. В этот момент дирижабль резко вздрогнул, раздался взрыв, и пол ушел из-под ног. Меня и Себастину вышвырнуло прочь сквозь дыру в стекле смотровой стены рубки, пробитую магическим сгустком, и я ощутил, что лечу… Стремительно лечу вниз, а в ушах ревет холодный зимний ветер. Он обволакивает израненное тело, вылизывая раны, не леча их, но принося кратковременное облегчение. А потом страшная боль в спине от удара об воду. Слава кораблям, взламывающим лед на Эстре зимой, если бы не они, быть бы мне кровавой кляксой… Хотя смерть от грязной холодной воды, наполняющей легкие, наверное, все-таки хуже.