"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Быханов Фёдор - Страница 242

– Вот тут я что-то не понял. Что значит – с моим вопросом? Ты что же, допрос проводить будешь? Может, ты еще и дипломированный контрразведчик?

– Я дипломированный физиолог. С этой точки зрения мы и рассматриваем твой вопрос…

– «Мы», – усмехнулся Илья. Невольно дернулся – ничего не вышло, только напрасно взбугрились мышцы.

– Ничего личного, – сухо сказал Берни. – Я всегда работал на Корпорацию.

– Ладно, – отозвался Илья. – Валяй, делай свою работу…

– Надеюсь, ты не будешь на меня в обиде? – заискивающе спросил физиолог.

Ответный взгляд был таким, что доктор изменился в лице. Он встал, задумчиво прошелся взад-вперед, заложив руки за спину. Снова сел и придвинул поближе экран на гибком кронштейне.

– Я не должен тебе этого показывать, – тихо заговорил он. – Но думаю, ты имеешь право знать.

Он коснулся виртуальных клавиш, на экране возникло нечеткое, плывущее изображение. В котором, впрочем, Илья узнал и себя, и Злого, и самого Берни – перепуганного, в грязном комбезе биологической защиты. Физиолог коснулся экрана, изображение замерло.

– Что это за запись? – непонимающе спросил Илья. – Откуда?

– Это не запись, – пронзительно глядя на него, сказал Берни. – Это нейроскан мозга Шона. Потребовалось покопаться у него в памяти.

– О, нет… Вы что же, вскрыли ему череп?!

– Побойся бога, как можно?! – Берни запнулся, понизил голос. – То есть можно, конечно, и так, но к Шону методы глубокого сканирования не применялись. Не было необходимости.

– Он жив?!

– Более чем. Ему удалось даже договориться, чтобы корпорация взяла на лечение его дочь.

– За что такая милость?

– Все-таки не без его стараний добыты образцы мутагена. А главное – бес-комплекс нового поколения. Корпорация умеет не только наказывать, но и поощрять.

– Да чем вы тут занимаетесь, в своей Корпорации? – мрачно проговорил Илья. – Впрочем, чего это я? Я же все видел…

– Ты видел только верхушку айсберга, – бросил Берни. Снова тронул экран – действие возобновилось. – Ты видишь?

– Не понимаю… – проговорил Илья. Он вглядывался в изображение, но картинка была мутной, и разобрать что-то было непросто.

– Мы разговариваем, – пояснил Берни. – Вот говоришь ты, а вот – Злой. Если ты еще не понял – это происходит на дне Утилизатора.

– Ну и что?

– Ты что же, не видишь? С кем мы разговариваем?

Илья пристально всмотрелся в экран. Покачал головой:

– Никого больше не вижу… Непонятно…

– Правильно! – Берни остановил запись. – Никого и нет. Вот здесь должен был стоять «мертвый» Вильмер, отсюда должны появиться его одиннадцать копий. А вот здесь – должны быть видны эти чудовищные мозги. Но ничего нет.

– И как ты это объясняешь?

Берни пожал плечами:

– Есть разные версии. Видишь ли, мне тоже провели сканирование. Результат тот же. Версия, лежащая на поверхности – коллективная галлюцинация.

– Чушь!

– Верно. Проще вообразить себе гигантский говорящий мозг, чем причину, по которой начинают одинаково бредить четверо нормальных людей. Есть и другие, более специфические версии, но ни одна из них не объясняет, откуда же взялся этот криогенный контейнер с мутагеном. И главное – совершенно уникальный бес-комплекс.

– Может, они – тоже галлюцинация? – усмехнулся Илья.

– Возможно, – без улыбки сказал Берни. – Только доставленная сюда, в научный центр и переданная в лабораторию для анализа.

– Я вижу, ты что-то не договариваешь, – пронзительно глядя на физиолога, произнес Илья. – Ведь есть еще какая-то версия?

– Да, – сказал Берни. – И основа этой версии – ты.

– Так, интересно… – проговорил Королев. Он врал. Ему совершенно не интересно было слышать то, что собирался сообщить ему Берни. Более того, он боялся услышать это.

– Чужой разум существует, – сказал физиолог. – Этому много свидетельств. Можно долго спорить, что из себя представляет этот Разум, но сейчас важно не это. Важно, что его проводником, его глазами и ушами тогда был не Вильмер. Это был ты.

– Я не понимаю…

– Знаю. Ты всего лишь посредник. Антенна, с помощью которой ОН говорил с нами.

– Но ведь он говорил и с тобой…

– Он и ты – не одна личность. Он просто арендовал твое тело…

Эти слова были, как ушат ледяной воды. Илья вдруг ощутил, что это ИНОЕ не оставило его, что ОНО пропитало его насквозь и теперь будет с ним до самого конца. Однажды ОНО подарило ему новую жизнь, но грозит превратить эту жизнь в непереносимый кошмар.

– …так что задача этой лаборатории – разобраться, что ты такое на самом деле, – говорил Берни, и его голос доносился откуда-то издалека. – Поверь, это для твоей же пользы…

– Ты сам хоть веришь в то, что говоришь? – прохрипел Илья. – В чем моя польза? В том, что меня постепенно разберут по винтикам, препарируют, как бракованного андроида? Я уже лежал на лабораторном столе нашего свихнувшегося друга Вильмера, поверь, я знаю, что это такое.

Берни отпрянул, поднялся и отвернулся разозленного парня.

– Думаю, ты немного сгущаешь краски, – с деланным равнодушием произнес он. – Все, что будет сделано, пойдет тебе на пользу…

– Берни, отпусти меня, – стараясь говорить спокойно, сказал Илья. – Договорись, чтобы меня освободили. Я иностранный гражданин, в конце концов!

– Не могу, – отозвался Берни, копаясь в бумагах. – Ты слишком важен для установления научной истины. А наука для меня – главная ценность.

– Мы же прошли вместе через такие переделки! Я не раз спасал тебе жизнь!

– И я тебя спасаю, – повернувшись, заявил Берни. – От тебя же самого. Ты – носитель страшной угрозы всему человечеству. Мы даже не можем пока понять степень этой угрозы. Ведь ты не хочешь навредить человечеству, верно?

– Какая же ты сволочь, Берни! – крикнул Илья. – Продажная шкура!

– Лаборант! – удаляясь в глубь лаборатории, позвал физиолог. – Как вас там… Вколите подопытному вот этот транквилизатор и подготовьте к первой стадии опытов. Через пару часов начнем.

– Ты пожалеешь об этом! – рычал Илья, чувствуя, как все сильнее впиваются в руки пластиковые ремни. – Ты же со стыда сдохнешь!

Дверь за Берни закрылась, и перед Ильей возник долговязый лаборант с пистолетом для инъекций в руке. Болезненный щелчок в области шеи – и ярость уступила место ленивому равнодушию.

2

Это было, как в дурном сне, который повторяется из ночи в ночь. Он снова на лабораторном столе, и снова в роли безвольного мяса, в котором собирались ковыряться любознательные яйцеголовые. И если в первом случае имело место идиотское недоразумение, то теперь он ощущал предательство. Хоть Берни и не был его другом, но перенесенные вместе испытания не давали ученому права так поступать с ним.

А еще были досада и разочарование. Они сделали невозможное, залезли в самую глотку дьявола – и все напрасно. Все было зря…

В эти вялые мысли ворвался звук открываемой двери. Илья вздрогнул. Он ожидал увидеть своих мучителей в белых халатах. И ошибся.

В дверях, держась рукой за стену, стоял человек. Вид его дико контрастировал со стерильной обстановкой лаборатории. Он был невероятно грязен, его шатало. Лаборанты отвлеклись от работы, глянули на вошедшего. И вдруг замерли, попятились к противоположной стене.

Вошедшего покрывала не грязь. Он с ног до головы был в крови. Оглядевшись, человек уставился на «подопытного» в кресле. «Сидеть!» – прорычал он испуганным лаборантам. Прикрыл дверь и быстро направился к нему. Только тогда Илья узнал Шона.

– Что за день визитов, – превозмогая действие транквилизатора, сказал он. Оглядел приятеля, чьи глаза безумно глядели из-под растеков свежей крови. – Ты что, палец порезал?

– Нет времени на шутки, – прохрипел Шон, черным армейским ножом разрезая ремни, удерживавшие пленника. Нож оставлял на ремнях кровавые следы.

Илья понял: Шон знает, о чем говорит. Едва тот разрезал последний ремень, бывший пленник попытался встать на ноги. Непослушное тело не удержало равновесия. Лейтенант повалился прямо на столик с медицинскими инструментами. Шумно рассыпались металлические предметы, лаборанты сжались в своем углу.