Когда тайна раскроется - Маккол Мэри Рид - Страница 25

Когда все взоры обратились к нему, Александр громко произнес:

– Мне рассказали обо всех обстоятельствах, приведших к этому мятежному собранию, и я приказываю арестовать обвиняемого и отвести его в темницу Данливи до утра, когда соберу группу людей, которые выслушают все свидетельства, чтобы я мог принять решение по этому вопросу. – Посмотрев в глаза Уильяму, он добавил: – Как ваш лорд, клянусь, что выведаю правду по этому вопросу и не буду пристрастным. В суд может обратиться любой, кто хочет что-нибудь сообщить. Для этого он должен завтра, после утренней молитвы, прибыть в большой зал.

Глаза у Уильяма были красными, а лицо мрачным, ведь над его дочерью надругались. Но, некоторое время помолчав, он кивнул Александру, дав свое согласие. Гарнизон зашумел, громко одобряя это решение.

Александр кивнул, бросил взгляд на хижину и, направляясь к двери, чуть тише произнес:

– Поскольку именно я привел этого негодяя, то именно я и должен заставить его выйти из хижины.

Элизабет с замиранием сердца наблюдала, как Роберт отдавал распоряжения охране, которая должна была доставить в Данливи почти бесчувственного сэра Лукаса. Солдаты повиновались его командам, толкая упиравшегося рыцаря к двери, которая вела в небольшую тюремную камеру под главной башней замка. Эта темница была единственной годной для заточения, но последние десять лет в ней не было нужды. Она была без окон и имела отделение с закрываемой на засов дверью.

Элизабет словно застыла, наблюдая за Робертом. Вокруг сновали слуги и служанки, у которых это необычное событие вызвало настоящий переполох. Роберт стоял спиной к ней, когда отдавал распоряжения Эдвину, но она видела напряженность его мышц и чувствовала охватившее его беспокойство, что было, вообще-то говоря, объяснимо, поскольку человек, из-за которого произошли неприятности, считался достойным рыцарем, которого можно было ввести в дом.

Благодарение небесам за небольшую удачу: выяснилось, что над Джейн не совершено насилие в самом худшем смысле этого слова. Сэр Лукас был пьян, и его бесстыдное деяние прервал какой-то деревенский парень, который услышал, как Джейн звала на помощь. Но даже попытка насилия считалась серьезным обвинением, хотя тот факт, что никакого вреда молодой женщине причинено не было, мог означать, что Роберт определит сравнительно легкое наказание, если свидетельства очевидцев все подтвердят.

И хотя все это дело должен был улаживать ее муж, Элизабет никак не могла успокоиться. Роберт хотел наказать сэра Лукаса по всей строгости закона, судя по тому, как вытащил насильника из хижины.

Даже сейчас у Элизабет замирало сердце при одном лишь воспоминании об этом. Ее ужасало то, что Роберт вошел один в хижину к человеку, обвиняемому в преступлении, но еще больше – то, что последовало за этим. Они услышали звуки драки и сильные удары от каких-то падающих предметов. Но прошло немного времени, и в дверном проеме появился Роберт с мрачным выражением лица. Его могучее тело было напряжено от ярости. Сэра Лукаса он держал за шиворот и, вытащив из двери, швырнул на землю.

Это было удивительное зрелище – и для нее, и, очевидно, для многих, кто за ним наблюдал, поскольку стоявшие вокруг буквально разинули рты. Наверное, таким он выглядел и во время сражений, решила Элизабет могучим и бесстрашным богом войны, способным на все, что от него требуется, несмотря на боль и угрозу смерти.

Ее передернуло от этого воспоминания, хотя Элизабет хорошо знала о способностях своего мужа, как знала и о необходимости иметь такие способности в трудных и утомительных сражениях, которые были частью жизни. Но наблюдать все это со стороны было для нее внове.

– Миледи, – негромко произнес вкрадчивый голос совсем рядом с ней, – вам что-нибудь нужно?

Элизабет перевела взгляд на Аннабель. В глазах служанки было видно участие. События сегодняшнего вечера взволновали ее точно так же, как всех прочих. Однако обязанностью служанки было прислуживать своей госпоже, и Аннабель, видимо, оставила свои волнения, чтобы как-то, услужить Элизабет, если в этом есть нужда.

Элизабет взяла Аннабель за руку и мягко сжала.

– Со мной, все хорошо, Аннабель. Я встревожена тем, что произошло этой ночью, но, похоже, все улаживается. Иди отдыхай, если хочешь.

– Позвольте мне хотя бы проводить вас в вашу комнату, миледи, Я помогу вам раздеться и заплести косы.

Аннабель прикусила нижнюю губу, и Элизабет поняла, что служанка взволнована больше, чем она сама. И это волнение было понятно. На молодую беззащитную женщину было совершено нападение сегодня вечером в обычно мирной деревне. Подобное случалось нечасто, но когда случалось, это служило суровым напоминанием о том, что где-нибудь в тени может таиться насильник. Тем, у кого мало сил, надо постоянно помнить об этом. Тем, кто подобен Аннабель и другим слугам, выше или ниже по положению, в Данливи или в деревне.

– Конечно, я буду рада твоему обществу, Аннабель, – негромко произнесла Элизабет.

Взяв служанку за руку, она прошла с ней к лестнице, ведущей в спальную комнату. Проходя мимо Роберта Элизабет не встретилась с ним взглядом: он был слишком занят обсуждением деталей завтрашнего импровизированного суда. Но она ощутила его покровительственный взгляд, который ей был довольно приятен. Даже после треволнений последнего часа в ней все еще теплилась память о восхитительных мгновениях, которые они пережили вместе в окруженном стенами саду.

Ее снова обдало жаром, едва она вспомнила о своей смелости, точнее, слабости, когда попросила Роберта заняться с ней любовью.

А ведь раньше она клялась себе подождать до того времени, когда привыкнет к этому человеку, не похожему на того, за кого она выходила замуж. Она еще не вспомнила все досконально и тем не менее сдалась на волю Роберта. Как она могла! Тревожный внутренний голос, притихший было, когда они с Робертом занимались любовью, вновь стал нашептывать ей предостережения. Она вынуждена была признаться себе, что забыла об осторожности, потому что с Робертом ей было хорошо. С ним она словно оживала.

Куда это ее завело, она сейчас понять, не могла. Ясно одно: ей следует поразмыслить над этим и определить, как она сможет справляться со своими новыми ощущениями.

Она пришла в спальню вместе с Аннабель, и вскоре девушка, выполнив свои обязанности, удалилась. Элизабет провела следующий час в размышлениях. За это время свеча на камине догорела, и сквозь щели в ставнях в комнату проник болезненно бледный свет луны.

Роберт еще не возвратился.

Элизабет стала куда-то уплывать, мысли путались, и наконец она погрузилась в глубокий сон без сновидений.

На горизонте уже занимался жемчужно-серый рассвет, когда Александр разбудил Стивена под предлогом того, что тот должен ответить на ряд вопросов относительно событий вчерашнего вечера. Сам Александр всю ночь не спал. Он напряженно размышлял, время от времени посылая проклятия в адрес Люка.

После обмена несколькими фразами Александр приказал Стивену сопровождать его в темницу, где содержали Люка. Он отпустил стражников, послав их на кухню позавтракать, и, как только за ними закрылась тяжелая дверь, пробрался в маленькую камеру. Засов на ней заржавел и открылся не сразу. А как только открылся, Александр повернулся к Стивену.

– Лучше, чтобы его разбудил ты, – процедил он сквозь зубы. – Потому что я за себя не ручаюсь, могу и убить.

Стивен кивнул и, сунув факел в металлический держатель, шагнул в камеру. Он потряс Люка, чтобы тот побыстрее очнулся. Люк не сразу пришел в себя, громко засопел и махнул рукой, чтобы достать того, кто нарушил его покой.

Стивен с силой приложился к челюсти Люка, отчего тот полетел на покрытые влагой камни. Этот удар был не настолько силен, чтобы снова лишить Люка чувств, но достаточным, чтобы привлечь его внимание. Какое-то время Люк лежал распростертым на полу, почесывая лицо и хмуро оглядывая камеру.

– Черт бы тебя побрал, – выругался он.