Кровавая Мачеха (СИ) - Ружникова Ольга - Страница 24

— И потому сначала он женился не на тебе?

— Вы опять плохо слышите. Ключевое слово «со временем». А сейчас — убирайтесь.

— Осторожнее. Могущественными союзниками, вроде Эвитана, не разбрасываются.

— Ничего. Мидантия пропустила трех предыдущих эвитанских королей, подождет и еще. Мы — древнейшая империя подлунного мира, не забывайте этого.

— Стерва!

Она или древнейшая империя подлунного мира? Впрочем, не исключено, что обе.

— Всего хорошего. Будьте здоровы, Виктор. Передавайте пожелания здоровья супруге.

Октавиан тенью выскользнул из-за другого гобелена — едва Виктор скрылся. В бешенстве.

— Мы и впрямь пока не нуждаемся в Эвитане.

— Еще как нуждаемся, — вздохнула Юлиана. Усталость вернулась с процентами, заставив императрицу-Регента присесть. К холодному мясу с сыром. — Но не в Эвитане — союзнике союзников Романа.

Октавиан понял. Действительно понял. С полуслова.

— Так что же вы предлагаете?

— Эвитан нам нужен всё равно. Но пока сойдет и не весь. Меня устроит Тенмар, Лингард и Илладэн. Остальные присоединятся потом.

Насчет сроков «потом» Мидантийский Барс тоже не уточнил. И без того ясно, что как бы их ни пришлось поторопить самим.

— Тенмар и Лингард — понятно. Но Илладэн? Виктор Вальданэ женат на герцогине Илладэнской.

— Эвитан — не Вольные Города и не Элевтерис. Наследует, к счастью, не королева Элгэ, а ее младший брат.

— Моя императрица, не хочу повторять за этим… королем, но — осторожнее. В Эвитане братья идут против сестер реже, чем у нас. А уж Веселый Двор Вальданэ и вовсе — спаянное братство.

— Здесь нам повезло, Октавиан. Юный Диего — не оттуда. Он вырос в Эвитане… в Лютене. Сестру он смог простить и снова полюбить, но ее мужа даже не знает.

— И поверит нам, а не ей?

— Нам… если скажем правду. Иногда она — лучшее оружие.

— Вы всегда умели рисковать, моя императрица. Но вы помните, где сейчас юный герцог Диего?

— У князя Всеслава. И нам нужны они оба. Мы официально признаем Всеслава Словеонского независимым правителем. Патриарх благословит его правление.

— И заодно расколем Эвитан?

— Он быстро сколется обратно. Раскола не допустит маршал Анри Тенмар… а он нужнее слабости Эвитана. У нас такие враги, что нельзя ослаблять союзников.

— Моя императрица, а если князь Всеслав откажется? Илладэн он получит и так — женив юного герцога Диего на своей дочери Ясене.

— А потом Эвитан двинет войска к северной границе. Илладэн не граничит со Словеоном. И ни один флот столько войск по морю не переправит. Особенно осенью или зимой — в самый сезон штормов. Нет, Всеславу Словеонскому, если он — не идиот, союзники нужны как воздух. И потом, у нас есть, что еще предложить.

— Он может не согласиться на Ирину, — на лету поймал мысль Мидантийский Барс.

Но уже — прошлую. Юлиана успела передумать. Додумать.

— А на Зою?

— Должен ли я напомнить…

— Нет. — Юлиана прошагала к окну. Подальше от мятого гобелена с невезучим, выцветшим единорогом. — Зою нельзя отдавать королю Эвитана. Кто бы им ни стал после Виктора. Зато князь Всеслав — слишком мелкая фигура, чтобы замахнуться на престол Мидантии. А вот пурпуророжденная принцесса резко повысит престиж независимого Словеона. Но не настолько, чтобы представлять серьезную опасность для нас. Всё равно с Зоей нужно что-то делать. Ее нельзя выдать замуж в Мидантии. И нельзя лишить права на брак и семью.

Кроме того, не старовата ли пятнадцатилетняя Зоя для будущего короля Рене Ормхеймского? А никого другого на престол Эвитана не загонишь. Маршал Анри Тенмар застрелится, но узурпатором не станет. Несмотря на то, что каждый основатель династии именно захватчиком сначала и был. Включая легендарного Сезара Первого Эвитанского. Законными королями становились уже только потомки.

Но даже если бы Анри Тенмар и согласился — за кой ему Зоя? У него собственная жена имеется.

А если забеременеет и чудом родит мальчика Элгэ Илладэн — ее сын будет еще младше ныне грудного Рене.

— Первое — понятно. А почему второе?

Поймет ли ее сейчас Октавиан? Даже он? Евгений бы понял точно, но где сейчас Евгений?

— Потому что это — бесчеловечно.

2

Пришло время ниш. И зеркальных комнат. В особняке Мальзери Элгэ их так и не нашла, здесь сподобилась. Раз уж любящий муж на тайные переговоры не позвал.

В Мидантию привез, а вот людям представить… Впрочем, императрицу-Регента Юлиану Кантизин Элгэ всё же увидела. В тот первый вечер, когда их на переговорах сидело десятка полтора.

Нишу в этом мелком, скромном дворце (или всё же очень большом и роскошном особняке?) Элгэ нашла довольно быстро. С другой стороны, у графа Валериана за Элгэ ходили толпами бабы-приживалки, а здесь любой служанке нет дела, что приезжая королева делает тайком от своего мужа-короля. Не королю и служат.

— Ваше Величество, покойный император Евгений обезумел, уже когда прогнал любимую добродетельную жену, чтобы взять в жены любовницу собственных отца и брата.

Элгэ ослышалась? Этот местный заговорщик собрался шокировать чьими-то внебрачными связями Виктора? Виктора Вальданэ?

Да. Того самого Виктора, число любовниц которого измеряется сотнями. И кто не простил родной матери любви к Анри Тенмару. А Юлиану Мидантийскую ненавидит лишь за то, что она не переспала с ним самим. Легла под законного мужа и отказала поклоннику — вот шлюха-то.

А почему Элгэ остается в своих покоях — очевидно. Виктор пытается подчеркнуть скромность и добродетель своей собственной жены. А заодно и ее покорность. Приверженность старинным традициям и родовым устоям.

Кстати, каким угодно, только не илладийским.

И будто слуги из местных еще не донесли куда надо ни об одном их супружеском скандале. В том числе, что Элгэ уже даже не так давно предложила развестись. Еще раз. Предыдущий был еще в Лютене.

— Его Святейшество Патриарх на ее стороне, — дипломатично заметил сейчас Виктор. Сам недавно утверждавший обратное.

— Патриарх — стар, слаб и немощен. Мой сын кардинал…

Молод, силен и не немощен, поняли вас.

— Я думаю, мы договоримся. Итак, вам — Регентство…

— Да, Ваше Величество. Опека над моей собственной родной внучкой, что сейчас заперта в ядовитых когтях Юлианы.

— Мы освободим невинного ребенка — столь благое дело точно угодно Творцу.

— А еще мой сын… — медово поет герцог, которому мало внучки-императрицы. Нужно еще и личную власть. — Он и бедняжка Зоя давно любят друг друга…

— Надеюсь, не тот, что кардинал? — Элгэ иронию в голосе Виктора всё же уловила, а вот его собеседник — вовсе не обязательно. Вдруг он не настолько знает эвитанский?

Интересно, точно ли его не знают соглядатаи, что наверняка где-нибудь притаились. Иногда отпустить слуг — мало.

И если эту тайную нишу обнаружила Элгэ, сколько таких еще известно местным?

И ей самой дико жаль маленькую императрицу Викторию. Но почему-то кажется, что в руках родного деда ей будет ничуть не лучше, чем с неродной мачехой. Все они тут, вокруг вожделенного трона, одной краской крашены. Пурпурной.

— Нет, у меня двое сыновей, Ваше Величество. Я говорю сейчас о младшем…

— Один любит церковь, другой — принцессу?

— Да, младшую сестру несчастного, замученного Константина.

— Я подумаю, — напыщенно пообещал Виктор.

Маршал Анри Тенмар, где ты? Элгэ Илладэн давно послала бы тебе сотню тайных писем, будь при ней хоть одна верная душа.

3

— Старый мерзавец! Он вообще соображает, с кем говорит? «Несчастный Константин», «несчастная Зоя»! Законные наследники, чтоб им! Родные дети Паука Иоанна Кантизина!

На сей раз Элгэ могла ничего не подслушивать. Валериана Мальзери на переговоры с Мидантией не взяли. Виктор решил, что «родственник» полезнее в Лютене. А в его отсутствие в трудной ситуации в конфидентки снова годится даже Элгэ. Остальные-то пригодны еще меньше.