Канцелярист. Компиляция (СИ) - Федотов Антон Сергеевич - Страница 100

Маг Огня выжил. Аспект надежно прикрыл от ударной волны и жара, и даже продержался до прихода групп эвакуации, но затем…

Проснувшись в госпитале, Воронцов впервые почувствовал, что его будто лишили чего-то родного, что всю жизнь было с ним рядом. Он даже не сразу понял, чего именно ему не хватает. Такого родного и нужного. Привычного, словно воздух, который мы даже не замечаем и не задумываемся о том, насколько он дорог, пока есть возможность беспрепятственно им пользоваться. Однако стоит попасть в удушающий захват на тренировке, как его необходимость ощущается необыкновенно остро. Что уж говорить о тех, кому не повезло стать гостем палачей, предпочитающих в качестве пытки использовать противогаз, шланг которого можно так легко пережать умелыми руками…

Приятное тепло разливается по диафрагме…

— Матвей Александрович, поймите, вам и так сказочно повезло, что вы почти не пострадали телесно, — заламывал руки доктор с лицо Айболита и фигурой тяжелоатлета, едва удалось угомонить действительно сорвавшегося с нарезки в глубокую истерику пациента. — Удар по энергетическим каналам был столь сильным, что их буквально выжгло, сузив проходимость до значений неодаренного. Поверьте, вам еще повезло, что вы можете ощущать Ки и пользоваться всеми возможностями «внутренней работы», иначе ваше восприятие сузилось бы до стандартных пяти чувств, а это…

А это смерть одаренного и рождение обычного человека. Редко полноценного, ведь Аспект дает возможность почувствовать мир намного полнее. Случаев безвозвратной потери Дара было не так много, но гораздо меньше было тех, кто после смог приспособиться к обычной жизни. А вот самоубийц и иных асоциальных типов среди «погорельцев» было предостаточно!

По счастью, в случае Матвея шанс на полное восстановление Дара и Аспекта был. И не плохой! Вот только где и когда произойдет это событие не смог бы предсказать и Нострадамус… Который, если верить архивам Тройки, был действительно сильным пророком.

Лоб приятно прохладный…

Покинуть гостеприимный лечебный покой парень смог только через полторы недели. На выходе из госпиталя Воронцова тут же приняли под белы рученьки гвардейцы Демидовых, и в результате короткой, но яркой перепалки, усадили в один из трех припарковавшихся прямо у входа в корпус внедорожников. Естественно, только после того, как продемонстрировали все полагающиеся «аусвайсы» от главы Рода (а вот сразу бы «грамотки» показали, и конфликта бы никакого не было!). Еще через три часа, оценив собственной задницей удобство кресел частного самолета и шикарного немецкого микроавтобуса, он стал гостем южного имения своей напарницы. Отправили, называется, подальше от места его зажигательного выступления.

Затылок и шея теплые и мягкие…

За последующую неделю, полную неги, загара и вкусной еды (а так же сна не менее восьми часов в сутки!), молодой маг не раз связывался с главой своего Рода, Калашниковым, и даже был удостоен дистанционной аудиенции с Его Светлостью Никитой Владимировичем. Его старались особо не нервировать, придерживаясь рекомендаций врачей, посоветовавших обеспечить «погорельцу» максимальный душевный покой, но по некоторым моментам картинку удавалось складывать. Судя по всему, ныне в Питере агентура Ордена кишела словно тараканы на грязной кухне, испугавшиеся вспыхнувшей лампочки. То есть разбегались во все стороны, стараясь забиться в труднодоступные щели, прихватив с собой все что можно спасти и уничтожив остальное.

Однако Матвей не сомневался, что как только ситуация слегка стабилизируется, Братья обязательно вспомнят, кто послужил причиной столь завидного шухера. Эта же мысль, как оказалось, посетила не только его светлую голову, а потому он вот уже сутки наслаждается вынужденным ничегонеделанием в купе поезда, что должен доставить его к месту новой службы, вблизи с ханьской границей. Некто умный и дальновидный решил, что нечего бойцу прохлаждаться, когда в отсутствие связи с Аспектом вполне можно совершенствоваться в иных военных навыках. Уже через четыре часа спустя после визита мысли в голову начальствующую, Воронцову в зубы сунули погоны мамлея [1], что по нынешней новомодной системе, лишь в прошлом году введенной в войсках, соответствовало более привычному прапорщику, который по новой системе из младшего офицерского состава «выбыл».

Хорошо хоть это нововведение пока коснулось только вооруженных сил империи, пока не задев остальные службы. Непривычно как-то…

Покой…

Матвей в очередной раз мягко уплыл в бездны медитации.

То что доктор прописал…

Вагонные споры — последнее дело, когда больше нечего пить… Так, если память не изменяла Матвею, пел подзабытый ныне кумир ушедшей эпохи. В купе споров не было, так как на маленьком столике его соседи умудрились разместить не только снеди на целый батальон, но и литровую запотевшую бутыль яблочного самогона, не забыв пригласить случайных соседей разделить с ними трапезу. Попутчики не замедлили согласиться!

Первые минут двадцать все разговоры сводились к невнятным молитвам богу чревоугодия:

— Эх, хорошо пошла!

— Курей попробуй, отлично вышли!..

— А грибочки мамка по осени сама катала… Закуси!

К алкоголю Матвей подходил осторожно. Ему ли не знать, насколько коварен может быть с душой «прогнанный» первач. Да не тот, что на продажу, а хозяйский! А ведь ему уже завтра командиру представляться. Не стоит сразу же светить мятой физиономией. Соленья же и копчения были действительно хороши! Конечно, Воронцов не знал, кто акая Марфа Витальевна, но человек она, должно быть, замечательный. Так готовить может лишь прирожденный талант!

То даже «маааасковская штучкаааа» в первом поколении признала, что брезгливо морщила носик в сторону СашкА, едва он ввалился в купе, благоухая ядреным табаком и легким «свежачком». Похоже, в путь дальний родня провожала его достойно. Парень же на ее гримасы внимания не обратил никакого, чем заставил удивленно вскинуть брови.

Вот так втроем и ехали. Истории лились из их попутчика рекой. Белобрысый здоровяк буквально сыпал их местными анекдотами про Ивашку-придурковатого, да Светку-шалаву. При этом у Матвея сложилось четкое впечатление, что «шалавой» неведомая Светлана в устах рассказчика стала вовсе не потому, что «этому дала, да этому дала», а потому, что «этому НЕ дала». Впрочем, это был единственный минус историй, так как парень рассказывал действительно интересно.

— Понимаешь, положительный настрой, заряженность на успех, аффирмации [2]… — как раз попыталась объяснить «неотесанному мужлану » тоненькая словно спичка согласно последней московской моде «штучка» Аня основы «достигаторства».

Матвей в них верил не особо. Что-то подсказывало ему, что про круг общения девушки среди кадровиков и прочих, прости господи, HR, ходит грустная шутка:

"- Я молодой, перспективный, нацеленный на развитие, успех и самосовершенствование, а так же постоянное повышение скилла…

— Стоп, а делать-то ты что умеешь⁈"

Как оказалось, громадный добродушный попутчик его мнение разделял вполне:

— Да хрень все эти ваши аффирмации, — на удивление четко и привычно произнес он слово мудреное, чем заставил Матвея слегка усмехнуться. — Вот у нас…

Впрочем, каждый из нас играет свою роль. Если СашкУ хочется притворяться увальнем, читавшим лишь «первую, синюю и букварь»… Да будет так!

— Да как хрень-то⁈ Да сама Ронда Берн [3]… — возопила оскорбленная в лучших чувствах худышка!

— Да мне как то ровно, что за Берни…

— Берн!

— Да хоть Керн! — не меняя интонации продолжил здоровяк, заставив Матвея тихонько хрюкнуть.

Выходит из образа блондинчик, раз такими параллелями сыплет. А вот Аня, похоже, не поняла, что Сашок на ее знаменитую тезку намекнул. Ту самую, которой Пушкин строки посвятил: «Я помню чудное мгновенье…». Тот, кстати, гримасу попутчика разглядел влет, но лишь подмигнул. Не мешай развлекаться, мол.

А Матвей и не собирался!