Два меча (СИ) - Романович Роман - Страница 41

Но пока не приходили, а значит, работа продолжалась.

— В этом мече будет частичка силы архидемона, — сказал Давид и продемонстрировал маленький камень, когда Михаил Сергеевич вернулся. — Оставил подарочек, урод.

Мужчина хотел спросить, кто именно, но Эварницкий вбил камень прямо в заготовку и принялся стучать молотом. Тут уже и Михаилу Сергеевичу сделалось дурно. Слишком сильно шибало эманациями хаоса. Давид же, будто ничего такого не было, продолжал ковать, сноровисто делая заготовку. И откуда только навыки взялись? Совсем недавно он уже пытался ковать меч, и получилось у него посредственно, но сейчас было видно, что парень будто чувствует будущее изделие. Дорохов немного удивился, но не сильно. Иногда так бывало, что какой-то шедевр рождался, выбирая проводника среди артефакторов. Не всегда это был мирный шедевр. Как бы так не вышло, что они сейчас выкуют проклятый меч, погибель людей.

— Нам надо сделать проклятый демонический клинок, — говорил парень в перерывах, будто читал мысли. — Чтобы он дел не натворил, создадим изолированную защитную структуру. Запечатанный демонический клинок… Чьи свойства мы потом будем инвертировать для мечей против демонов… Подготовьте пока заготовку или дайте из запаса что, только хорошее, а то госпожа Фетисова обидится…

Дорохову оставалось лишь вздыхать. Откуда Эварницкий знает дочку легата, он не представлял. Спрашивать и уточнять тоже не получалось. В кузнице стоял жуткий гул, буйство стихий нарастало, и обстоятельно поговорить не представлялось возможным. Процесс уже начался, и прерывать его было никак нельзя. В ход пошли редкие материалы, был собран ритуальный круг. Михаил Сергеевич по запросу лично накладывал заклинания, которые были недоступны подопечному. Который что-то совсем разошёлся. Он то остужал, то снова раскалял заготовку. Стены почернели от выплесков стихии. Валил дым, и вентиляция едва справлялась. Уж насколько хорошо был подготовлен Михаил Сергеевич, но сам он стоять рядом уже не мог.

— Вторую заготовку! — крикнул парень, который сам демона сейчас напоминал.

Перехватив её, он раскалил металл и обработал его. Охладил, положил в ритуальный круг, который собрали прямо здесь. Пора было инвертировать свойства.

Так, постепенно, шаг за шагом, рождались два меча. Страшного вида тесак и изящного вида сабля.

Лодочник занимался тем же самым делом, что и последние несколько тысяч лет. Встречал души погибших и распределял их. Кто-то отправлялся в чистилище, кто-то в чертоги богов, кто-то к своим новым хозяевам, а кто-то в Бездну, если им не находилось нигде места.

Миллионы душ появлялись каждый день, но редко кто привлекал внимание Лодочника.

Сегодня было исключение. Одна из душ светилась свежим клеймом. Такое происходило часто, но клеймо было незнакомым, не чей-то знак, а… Надпись?

— Остановись, душа, — потребовал Лодочник.

Погибший глава культа будто очнулся ото сна. Дёрнувшись, он огляделся, увидел перед собой высокое существо в тёмном балахоне, весло у него в руках, лодку за спиной.

— Где я? Ты кто такой?

— Ты умер. А теперь помолчи. — Лодочник присмотрелся к клейму. — Вижу, что ты разозлил юного Элиота. Участь демонов и так ужасна, но с такой подписью…

Подпись состояла из двух слов и предельно точно обозначала грядущее будущее. Потому что, когда на твоей душе выбито «шлюха демонов», в инферно будущее будет конкретным, определённым, но вряд ли приятным.

Когда в городе появляется демоническая сущность высокого класса и вскрывается очередная база культистов, демонологов, сектантов или ещё каких альтернативно одарённых личностей, особенно если это происходит за сутки до нового года, это автоматически означает большой объём головной боли для всех причастных служб.

Особенно если похищают дочку главы Ищущих, известную общественности Гончую. Особенно если к моменту смерти демона, когда опасность сходит на нет, подъезжают первые журналисты, а люди массово снимают и выкладывают в сеть видео с вообще-то секретными кадрами. Особенно когда прямо с места происшествия, обойдя оцепление, сбегает проклятый бог, который принимал в событиях самое активное участие.

Перед Фетисовым-старшим встал не самый приятный выбор. Либо здесь и сейчас дать общественности знать, что всё закончилось хорошо и что угроза устранена, заодно попытавшись нивелировать весь репутационный ущерб, либо поднимать шум и бросаться искать Эварницкого. Который сбежал по неизвестной причине и может сотворить, будучи проклятым богом, что угодно… Представляя самые ужасные варианты, Марк Савельевич думал, что сегодня у него точно седых волос добавится. Сначала чуть дочь не похоронил, а теперь вот это.

В итоге вопрос решился с помощью Элины. Которая сказала, что отдаст своей команде, которая и так в курсе личности Эварницкого, задание его найти. Дочь была ранена, но настояла, что нужно делом заниматься, а целителям и потом показаться можно.

Фетисов нехотя согласился. На то они и аристократы, что делают то, что должны, а не то, что хочется.

Порядок в конечном счёте был наведён. Корпус Ищущих загудел, принялся разбирать это дело. Как появилась подземная база в черте города, какие методы сокрытия использовали, кто к этому причастен, как готовилось покушение. Параллельно искали Эварницкого, на что ушло несколько часов. Узнав, где находится парень, Фетисов нахмурился.

— Он мне меч обещал сковать, — неуверенно сказала Элина, которая и принесла эту информацию.

— Мне только что доложили, что на теле демона есть следы вмешательства, — мрачно заметил Фетисов. — Может ли так статься, что наш паренёк забрал часть изменённого металла? А быть может, и ещё что. Вселение такой сущности…

Марк Савельевич не договорил, но Элина и так его поняла, хорошо зная матчасть. Плоть, металл, кровь, архидемон. Оставшееся тело преобразовалось в ценнейший материал. Причём, скорее, в плохом смысле, потому что из таких штук можно сделать нечто ужасное. Открыть проход в инферно или соорудить бомбу, которая полгорода снесёт.

А теперь вопрос. Что двигало парнем, которого сильно приложило, когда он ночью рванул в квартал мастеров прямо после битвы, никому и ничего не сказав?

От этих мыслей Элине сделалось дурно. Как и её отцу. Поэтому на место они выехали всей командой, готовясь увидеть что угодно. Правда, событие не афишировали, насколько это возможно было. Пожалуй, наместнику было лучше не знать, что Марк Савельевич решил поиграть с трикстером.

Они опоздали. Когда отряд вошёл на территорию, с ходу заметив, откуда шибает эманациями хаоса, из здания вышел сам Эварницкий.

Парень выглядел как демон.

Почему-то он был босиком, в оплавленной одежде, весь закопчённый. Его глаза лихорадочно сверкали. При этом шёл он плавно, уверенно, будто не шагал босиком по снегу и не был обожжён и ранен во многих местах.

— Я Элиот! — сказал он Голосом. — Проклятый бог, нарёкший себя Сказитель! Тот, кто создаёт невозможное! Кузнец хаоса! В эту ночь я сковал начало истории, воплотив её в мече! — выставил он серебряный клинок. — Нарекаю его — Разящий Демонов!

Повисла абсолютная тишина. Элина забыла, как дышать, уставившись на меч.

— Ну что, госпожа центурион, — насмешливо, разрушая весь пафос, произнёс парень. — Я обещал, я сковал. Под твою руку. Принимаешь дар?

— Принимаю, — ответила Элина быстрее, чем успела подумать.

Это было чудо, но, подшагнув, она взяла бережно переданный меч, и тот идеально лёг в руку, будто родной. При взмахе с лезвия меча сорвалась силовая волна, которая разрубила землю, асфальт и часть здания в стороне.

— Аккуратнее, милая, — усмехнулся Давид. — Не надо здесь всё разносить. Я прилягу, вы не против? — осел парень на холодную землю. — Что-то переутомился…

Сказав это, Эварницкий, кузнец хаоса, отключился, завалившись лицом в снег.

Глава 17

Восстановление и великий меч

В этот раз я очнулся так, как и подобает приходить в себя невинной жертве, которая совсем ни при чём, но волей судьбы попала в переплёт. В одиночной больничной палате явно не городской больницы, а частной клиники. Свежий ремонт, дорогое оборудование, куча датчиков, что облепили меня, капельница. Что бы со мной ни случилось, чувствовал я себя сейчас сносно, если не считать лёгкой мути в голове, но последнее объяснялось легко. Я выложился до предела, и организм полностью не восстановился.