Война 1812 (СИ) - Трифоев Александр Владимирович "Иван" - Страница 42

- Ну-с, уважаемый полководец, объясните-с, что сие значит? На кой ляд вы решили расстрелять в пустоту весь боезапас?

- Почему в пустоту? Ваше сиятельство? Всё как положено. Веду огонь в упор, в наступающего врага. В самую плотную его часть. Autant que possible assommer la force vivante. (Максимально выбиваю живую силу. Франц.). Со старанием и великим усердием.

Горячий грузинский парень, не выдержав хамского поведения. Влез в разговор. - Какое же здесь старание и усердие? Когда всё в дыму и ни чёрта не видно?

Ланин пожал плечами. - Мне прекрасно всё видно. Французы, бодро заходят в подготовленный затемнённый капкан, а потом начинают метаться в узком коридоре, сдавленные ловушками слева, справа и спереди. Искать выход. Выход у них - там же где вход. Пока ищут – я стреляю. Ещё никто не вышел. Их там скопилась - как селёдки в бочке! Тысяч пять – не меньше.

- Так много? - Кутузов от удивления широко открыл единственный глаз.

Багратион перебил командующего. - Да, врет он всё! Ни черта там не видно. Да, и нет, там, никого. Какой ненормальный полезет атаковать в дым? Да ещё когда кругом ловушки? Это же глупо?

- Врешь? - Кутузов подозрительно посмотрел на полковника. Прищурился. - Скажи честно? Врешь? Там нет никого?

Вселенец виновато опустил глаза в пол. Тяжело выдохнул. - Вру. А куда деваться? Всё равно, не поверите. По последним данным с шара. Их там уже больше семи тысяч. И ещё заходят.

- Сколько ты сказал? - оба генерала недоверчиво переглянулись.

Вселенец весело блеснул глазами. – Так, я и говорю… Ваше сиятельство, дайте ещё пушек? Да, и ядра не помешают!

***

Этот непонятный, странный бой длился второй час. Второй час непрерывно грохотали русские пушки и от их ядер погибали солдаты Великой армии. Маршал Мюрат гневно морщился. До крови кусал губы. Атака с ходу на левый фланг не задалась. Непонятно, как и когда неприятель успел подготовиться. Всё поле, по которому шло наступление, было перекопано, перерыто, истыкано острыми кольями и шипами. А ещё, проклятые варвары, напустили густого, едкого дыма.

- Вью-ю-г-на... - Из смога, свистя, вылетело ядро, ударилось в землю, отскочило от кочки и полетело в одного из посыльных, сидевшего на лошади и ждущего поручения. Беднягу вырвало из седла. Отнесло на десяток метров в сторону.

- Вью-ю... - новое ядро опасно прожужжало где-то поблизости.

- Ваша светлость, - к Мюрату обратился один из полковников. - Похоже, русские подтащили что-то дальнобойное. Прошу, давайте, отойдём в другое место.

Маршал проигнорировал предупреждение. Подозвал адъютанта. - Патрик, есть новости от генерала Потковского?

- Да, ваша светлость. Он тяжело ранен. Повезли в лазарет. Его солдатам не удалось обойти поле и захватить пушки.

- Почему?

- Лесная засада, месье. Московиты дождались, когда конница вытянулась в линию, подпустили вплотную к кустам, заставили остановиться, а затем расстреляли из ружей и пистолетов.

Командующий отказывался верить в произошедшее. - Расстреляли? Две бригады кавалерии?

- Так, точно. Нашпиговали свинцом. Ещё многих убили ловушки, когда убегали.

- Гадство... - маршал зло процедил сквозь зубы. - Сколько осталось в живых?

- Не больше трех сотен.

Из густого дыма, висящего пеленой над полем, вынырнул посыльный. Офицер прокашлялся. Вскинул ладонь к головному убору, начал доклад.

- Мой маршал, с левой стороны, до самого конца – множество ям. Всё замаскировано ветками, тканью и какой-то сеткой. Обычному солдату не перепрыгнуть. Если, бы не дым, думаю, можно обойти по краю, двигаясь по одному. Но, для пехоты, идущей строем – это невозможно. Ямы глубокие. Широкие. А ещё внизу штыри. Чуть оступился – либо смерть, либо тяжелое ранение.

- Ясно. Значит слева не пройти. А справа?

Разведчик сделал небольшую паузу. - Справа до оврага всё хорошо. А потом овраг с крутым обрывом. Один неосторожный шаг и полетишь вниз. Внизу всё в дыму. Ничего не видать. Думаю, ловушек, тоже много. Остаётся идти вперёд, по центру. Откуда идёт дым и летят ядра.

- Гадство! - выругался Мюрат. - Гадство и дьявольское свинство!

К маршалу подскакал посыльный от Наполеона. - Ваша светлость, его величество! Интересуется? В чём причина? Почему остановили атаку?

"Действительно", – едко хмыкнули про себя. - "Что же я её остановил? Весь путь передо мной в заграждениях и завалах. Слева всё в волчих ямах. Справа непроходимый овраг. Сверху едкий дым, от которого идут слёзы и глаза лезут на лоб. Что же ещё? А ну, да! Ещё пушки стреляют без перебоя, в упор, как в тире, выбивая солдат!"

- Вью-ю-на-вьють... - подтверждая его мысли, мимо начальства проскакало очередное ядро. Встретило на пути повозку. Разметало в щепки.

Маршал принял величественную позу. - Передай императору. Мне нужно время чтобы рассеялся дым. И я мог чётко увидеть куда и против кого наступать.

- Сколько вам нужно времени?

Мюрат чертыхнулся и выругался про себя на придурковатого адъютанта. И тем не менее спокойно повторил последнюю фразу. - Пока не рассеется дым.

***

БАХ! БУХ! БА-БАХ! БУХ! БАХ!... - громыхало по округе. Установленные в ряд шестьдесят орудий, не останавливаясь, вели стрельбу в сторону мечущегося в ловушке неприятеля.

Заканчивался третий час Великой битвы.

Простые мужики - работяги, спрятавшиеся в ближайшем лесу, недалеко от замаскированного редута, переборов страх от попадания случайной "бонбы" или шальной пули, вылезли из укрытия. Вернулись к опушке леса. Стали всматриваться в сторону боя. Несколько самых ловких залезли на деревья.

- Чего-сь тама? - шумели снизу. - Видно кого? Хранцузы пришли?

- Не. Пока только пуляют из пушек. Дымища напустили – ужасть!

- А куды пуляют?

- Куды-куды? Туды в дым, и пуляют!

Один из присутствующих - худосочный мужичок, похожий на весло, недовольно зароптал: - Да, сколько же можно стрелять. Уже почитай три божиих часа бабахают и бабахают. Дымят и дымят. Гремят и гремят. Так никакого пороха не напасёшься. По уму – им надобно экономить. А то! Не дай боже! - Перекрестились. - Наступит лихая година. А у нас - стрелять нечем.

На собеседника посмотрели с удивлением. – Пронька, ты в своём уме? Какая-такая – лихая година? А намедни, у нас, что? Райская благодать? Сейчас самое тяжкое время. Хранцуз под Москвой! Так, что пущай пуляют сколько душе угодно.

- Не знаю... - прижимистый недовольно насупился... - Я бы всё равно поберёг. Запасы лишними не бывают. А то, вдруг, завтра...

- Чего-сь, вдруг, ещё одна война?

- Не-а… - голод лютый? Или засуха какая?

- И что? – вытянули руку, постучали кулаком по голове. - Будешь ядра грызть? Али порох кушать?

БА-БАХ, – последний выстрел всколыхнул округу. Пушки смолкли. Наступила странная тишина.

Зрители начали удивленно переглядываться. – Всё, что ля? Кончилось? Навоевались? Кто победил?

Крупный мужчина, с большой, ветвистой бородой, медленно растягивая слова, пробубнил. - Крещеные, ладно вам причитать. Понятно же - обедня скоро. Пообедают солдатики и снова начнут пулять. На голодный желудок никто не воюет!

- Кхм-хм... - огромная говорилка, забытая всеми на вышке, прочистила горло...

..... - Добрый день, уважаемые слушатели.

Народ обернулся в сторону рупора. Открыл рот от удивления.

- В эфире внеочередной выпуск самой популярной станции страны - "Радио Коломна". Московское время одиннадцать часов двадцать семь минут. На поле боя наступила небольшая пауза. Пока наши славные защитники Отечества - артиллеристы 22 бригады, получают последние указания о расположении французов. Поправляют прицел. Готовят боеприпас. У нас есть несколько минут, чтобы рассказать о последних событиях. Итак! По информации с воздушного шара, бригаду атакуют два пехотных и один кавалерийский полк. Это около десяти – двенадцати тысяч человек. Командует нападением любимиц Наполеона маршал Иоахим Мюрат. Враг выстроился в колонны, развернул знамёна и наступает. Идёт вперёд споро, активно. Прямо как в стихах неизвестного поэта…