Война 1812 (СИ) - Трифоев Александр Владимирович "Иван" - Страница 2

- И ты говоришь об этом так спокойно? У нас не сегодня - завтра Император начнёт войну. У него каждый солдат на счету. А у меня половина польского полка лежит в лазарете со ссадинами, переломами и ушибами из-за какого-то Свена Свинтусона?

- Никак нет, мой генерал. Всего треть. Остальные уже вернулись на место несения службы.

- И всё равно - это нарушение воинской дисциплины. За это положено наказание.

Полковник достал из-под одежды два увесистых мешочка. Положил на стол. - Месье генерал, датский князь предлагает замять дело. Не они первые начали. Убитых нет. Покалеченных, почти тоже. Выбитые зубы, разбитые носы, да вывихнутые челюсти - это не ранения. Даст бог, через неделю все будут здоровы.

Генерал строго свёл мохнатые брови. - Что? Взятка? Мне? Да, ты совсем ополоумел! Дать взятку? Герцогу Этьену де Шансу?

- Месье. Это не взятка. Это триста золотых наполеондоров.

На мешочки посмотрели жадным взглядом. Стараясь сохранять невозмутимый вид, произнесли... – Значит, утверждаешь, виноваты поляки? Они начали первыми? Обидели датчан? А те до последнего не хотели скандалить? Всячески уходили от драки? И было их меньше в три раза?

- Так точно, ваша светлость. Так всё и было. А ещё датчане согласились всё свое жалование, за первый месяц, передать в вашу личную казну. Они просили напомнить, что служат не за деньги, а просто сильно ненавидят русских. У них ненависть издревле. Те постоянно лишают их улова рыбы и воруют молодых, красивых девиц. А поляки, для нормальных датских парней, почти русские. Даже живут рядом.

Герцог махнул рукой, по-прежнему не сводя взгляда с золота. - Ладно. В последний раз. И ещё – сделай так... Как только начнётся война, чтобы эти бородатые варвары, в первом же бою попали под русские пушки. И чтобы от них не осталось ничего кроме фарша.

- Непременно. Так и поступлю, мой генерал.

***

В большой крестьянской избе, за длинным столом, в окружении своих умудренных жизнью старших воинов, восседал датский конунг Харальд Хитрый. Поправив на глазу повязку, (Результат ранения в кровавом бою, с большим количеством жертв.) посмотрел на присутствующих. Бородатые, заросшее по самые глаза лица, сурово смотрели в ответ. Вождь провёл рукой по карте с крупными значками, словно расправляя её, и подражая голосу своего одноглазого бога хитреца Одина, внезапно заговорил по-русски...

- Подведём итоги вчерашней встрече с поляками. Что удалось узнать: Неполный артиллерийский полк. Около шестисот человек. Сорок семь пушек.

Небольшой указкой двигали по карте. - Которые расположили, здесь, здесь и здесь. Другое хозяйство: повозки, обоз, кузнецы и прочие принадлежности находятся чуть дальше – здесь. Теперь начинается самое интересное. Телеги с бочками пороха вывезли и поставили, вот тут. За деревней, на отшибе. Недалеко от болота, в заброшенной местности, в лесу...

– Какие будут предложения, господа воители? Как помочь полякам избавиться от добра? Да так, чтобы раз и навсегда?

С лавки поднялся варвар, самый бородатый, кряжистый, помятый, как будто только, что вернулся из валгаллы. Он был олицетворением силы и жестокости. Такие люди и после смерти веками живут в сагах, песнях и жутких сказаниях скальдов. Поднявшись из-за стола, он так сильно насупил брови, показалось глаза почти утонули в глазницах.

- Предлагаю, ночью вырезать поганых, к такой-то едрёной матери. Их всего шестьсот человек. Для нас, это смех и развлечение. Пройдёмся как нож сквозь масло. Даже не вспотеем. - Воин призывно осмотрел присутствующих. - А что? Место дикое. Глухое. Пока узнают, что – почём. Пока разберутся, кто - кого. В последнюю неделю идут сильные дожди. Никто ничего не найдёт, даже если захочет. Следов к утру не останется.

Князь пристально посмотрел на бородатого бармалея. Скривился одними уголками губ. - Неплохая идея, Хермод. Но! У нас, только вчера, был скандал с поляками. Поэтому, даже, если ничего не найдут, подумают в первую очередь на нас. Прямых доказательств, нашего участия, нет. Однако подозрение останется. А нам оно не нужно. Так, что резать поляков пока не будем.

Князь окинул взглядом северных воинов. - Ещё предложения?

С места ответил худой, длинный, плоский как колодезный журавль варвар. С редкой козлиной бородкой. - Я предлагаю сжечь конюшни. Конечно, жалко лошадушек. Но, война есть война. Пушки у них тяжелющие. Двенадцатифунтовые. Каждая весит больше тонны. Без коней не уйдут никуда. Будут сидеть на месте, либо, пойдут в пехоту, под пули, но уже без пушек.

Князь погладил подбородок. Погонял воздух между щёк. - Хороший вариант. Только армия у Наполеона большая. Найдут коней для пушек в другом месте. Так, что вряд ли, задержим на долго. День, два - не больше.

- Ваше сиятельство, - потянул руку самый молодой из воителей с длинными белыми волосами, собранными лентой в узел. - Давайте взорвём боеприпасы. Повозки с порохом вывезли за село, поставили у болотца. Место тихое. Подойдем незаметно, снимем охрану. Сделаем все дела. Взорвём бомбу на расстоянии. Трах-Бабах. Всё сгорит. Пушки останутся без пороха. Проку от них никакого.

Князь задумчиво погладил подбородок. Прищурил глаза. - Хеймдалль, твоё предложение самое интересное. Но, порох тоже можно доставить быстро из другого полка. – Он ткнул указкой в карту. – Недалеко, стоит фламандский артиллерийский полк. У них тоже есть пушки и до чёрта пороха.

Молодой воин пободал головой воздух, словно привлекая хорошие мысли. Пощёлкал пальцами.

- Ваше сиятельство, давайте взорвём и тех и других. Одновременно по времени. Я был с ребятами недавно возле фламандского полка. Облазил каждый куст. Охраны никакой. Полночи один часовой ходит по кругу. Полночи другой. Разделимся на две команды и взорвём сразу два склада.

- Хорошая идея, - дружно заголосили присутствующие. - Умница, Хеймдалль! Мать твою взашей – не зря раньше был гусаром! Всё-таки общение с конями – дорогого стоит! Разнесём, к чертям собачим, сразу два склада. И пусть думают друг на друга. И вообще! Порох и поляки вещи не совместимые.

Конунг слушал реплики боевых товарищей. Молчал. Думал. Взвешивал варианты. Иногда, в раздумьях, барабанил пальцами по столешнице. Все смотрели на него, ожидали ответа.

Наконец он выдохнул. - Нет. Сильно громко, заметно. Можем привлечь внимание. Предлагаю действовать по-другому. Хитро, тихо, скрытно...

…..

Две тёмные, укутанные с ног до головы длинной одеждой, в широкополых, опущенных на самые глаза шляпах, неприятные личности, выглянули из-за угла. Увидели проходящего солдата фламандского полка.

Позвали его. - Эй, сервисант? (Служивый. Пол). Подойди. Есть дело.

- Кто, я? - осмотрелись в пространстве.

- Да, матка боска! (Матерь божья. Пол). - Выругался высокий. Выступил вперёд, закрыл собой товарища. - Конечно, ты. Сюда, иди.

Солдату было неприятно общаться с незнакомцами. Но, он находился недалеко от территории расположения полка. Был ясный день. Рядом прогуливались прохожие. Пересилив себя, подошёл и осторожно спросил. - Слушаю?

Высокий спесиво поднял руки и пересыпал из одной ладони в другую горсть монет. - Смотри, что есть? Хочешь заработать?

Парень сглотнул слюну. - Хочу. А что надо делать?

- Можешь вынести и продать небольшой бочонок с порохом?

Служивый изменился в лице. Из розового оно превратилась в красное. - Господа, вы в своём уме? Я писарь при штабе, а не артиллерист. И вообще, это очень опасное дело. За такое могут повесить.

- О, матка боска! - Второй незнакомец попытался поймать парня на "слабо". Поднял огромную лапищу. Переплел пальцы, с хрустом сжал их. - Боишься? Так, и знал, что ты трус! Все фламандсы трусы! Хотя… что такого? Незаметно взять с телеги бочонок. Принести, отдать нам. За это получишь... пять серебрух!

- Как же я принесу? - писарь по-прежнему стоял на своём. - Там, охраны - как сельди в бочке. На каждом шагу по три – четыре человека. Все вооружены. Смотрят, глядят. Если, что - сразу готовы скрутить.