Война 1812 (СИ) - Трифоев Александр Владимирович "Иван" - Страница 15

Пройдя до конца ряда, он подошёл к последнему тощему, высохшему крестьянину, возле которого на траве лежал изношенный хомут.

- Здорово, отец! – конунг наконец-то решил остановиться и поговорить с простым народом.

- И вам доброго здоровья, господин хороший, - продавец неуклюже поклонился, вытянув вперёд руку.

- Что невеселый? Все радуются, улыбаются. А ты? Не рад приходу армии императора?

Мужик склонился ещё ниже. - Дорогой пан офицер, рад! Ждал днями и ночами. Думал, когда придёте и радость наступит. И вот, дождался!

Князь решил сыграть роль недалёкого солдафона. Начал задавать каверзные вопросы. - А зачем тогда пришёл на торг и продаешь старый, никому не нужный хомут? Намекаешь? Нам?! Солдатам, прошедшим всю Европу и завоевавшим половину мира? Что мы - кони? Да, как ты посмел? Холоп! Чернь! Быдло! Сейчас я скажу солдатам. Они схватят тебя, скрутят и будут долго пытать!

Несчастный торгаш упал на колени. - Что вы? Ни в коем случае. Мой господин, пан Сикорский приказал, в честь вашего прибытия, вынести на дорогу самый лучший товар и продавать. А у меня - из лучшего, только хомут.

- И сколько ты хочешь за него?

- Всего два франка.

- Сколько? – сурово свели брови.

- Э… один... франк.

Покупатель вытянул руки и защёлкал пальцами. - Я знал! Ты - смутьян, вор и христопродавец. Нам! Бесстрашным воинам революции! За старый, ободранный хомут - один франк? Тебя надо… Как это будет по-польски. - Biс, torturowaс i wieszaс na brzoza! (Бить, пытать и вешать на берёза! Пол). Причём… отчень сильно и срочьно.

Мужик затряс головой. От испуга начал перебирать все слова, которые знал – Ваше, дорогое, высокое, умное. светлое… господин хороший. – Пятьдесят сантимов.

- Сиколько??? - продолжали картавить.

- Двадцать пять? Десять? … Забирайте, так. Зачем мне хомут? Он не нужен. Лошади у меня нет. Так, что - берите. Вы человек хороший, добрый - вам нужнее… Забирайте.

Пришелец, довольный сыгранной ролью, достал платок. Поводил пальцами и неожиданно сменил тему разговора.

- А скажи, любезный крестьянин, откуда на простом придорожном торжке такое изобилие продуктов?

…..

Герцог Этьен де Шанс был не в духе с самого утра. Переправа была ужасной. Русских на правом берегу Немана не оказалось. Император был не доволен началом военной компании. А тут ещё учудили эти "северные дикари".

Он в гневе метался по командной палатке. Орал на полковника Карла Гроссена. Топал ногами и красноречиво жестикулировал руками. - Какого лысого чёрта происходит? Они, что? У тебя? Совсем без ума?

Гроссен слабо пытался оправдаться. Не понимал в чём причина гнева. Что-то бубнил в ответ, пыхтел, не смея поднять глаза. - Ваша светлость, помилуйте. В обычных условиях, когда трезвые и молчат - очень приятные и спокойные люди. Зря вы на них сердитесь.

Однако огнедышащий вулкан было не остановить. Де Шанс клокотал и бурлил, выпуская пар из обеих ноздрей. - Полковник, я тебя предупреждал? Я тебе говорил? Что бы ты следил за ними? Говорил? Всё!!! Терпение кончилось! Мне надоели их выходки!

- Ваша светлость, вы не правы. Я слежу за ними. Не на секунду, ни на минуту, ни на шаг не отхожу! Постоянно стою за спиной.

Генерал недовольно обернулся и зло сжал губы. - Тогда почему они начали стрелять? Мне об этом прожужжали все уши. Они, что? Перепились, передрались и начали пальбу друг в друга? Отвечай?

- Никак нет, господин генерал. Всё было не так. Вечерело. Мы размещались на ночёвку. А тут... Внезапное нападение на полк.

Лицо начальства перекосилось от ответа. - Что ты несёшь? Какое нападение? Кто? Кругом наши войска. На много миль ни одного солдата неприятеля. Что за ерунда?

- Месье генерал, вовсе не ерунда. У меня двенадцать раненых. Семь тяжело. Неизвестная, хорошо вооружённая группа дезертиров. Вышла прямо в расположение полка. Попыталась с ходу отбить часть обоза с продуктами. Открыла огонь. Викингам конунга, у них были под рукой кони, пришлось вступить в бой. Они бросились в атаку. Неизвестные испугались, начали отступать, а северяне их преследовать.

Де Шанс встал из-за стола. Тяжело заходил по палатке. До синевы прикусил нижнюю губу. - Допустим. На вас напали и вы начали преследовать дезертиров. А на черта вы спалили в соседнем селе продуктовые амбары лояльного нашей армии помещика?

- Ваша светлость. Это, не они. Нападавшие укрылись в деревне, а когда их оттуда выбивали, начали отступать и подожгли склады. Огнём отсекли бойцов и ушли в лес.

Генерал продолжал недоверчиво кривиться. - А почему не догнали?

- Это было невозможно. В лесу, на конях, с мечами? Когда уже была куча раненых и обожжённых? Тем более стало темно. Пришлось прекратить преследование и вернуться в лагерь.

Начальник сморщился. Поиграл желваками. (Пока прицепиться было не к чему. Хотя очень хотелось на ком-то сорвать злость.) - Так, где, этот дикарь? Послушаем его, что скажет.

- Недалеко, стоит у палатки.

- Зови, пусть зайдёт.

Внутрь вошёл высокий одноглазый молодой человек. Его голова, по самые уши, была замотана бинтами. Сквозь них виднелись большие пятна крови. Обмотанная рука висела на перевези. Ткань тоже была в крови. Под единственным глазом датчанина светил большой синий фонарь. Вошедший довольно ощерился.

- Je vous souhaite une bonne santе, Votre Grаce, Monsieur le Gеnеral! (Здравия желаю, ваше светлость господин генерал! Франц) - расписной красавиц гаркнул с ужасным акцентом по-французски. Подражая кадровому военному, попытался, через боль, вытянуться, вскинуть голову и щёлкнуть каблуками. Получились плохо. Очень плохо и непохоже.

Герцог постоял минуту. Осмотрел драного попугая. После чего выдохнул. - Так, пошли, вон. Оба!

??? - подчинённые удивленно посмотрели на него.

- Свободны, я сказал.

- Хотя, нет, - указали на Гроссена. - Останься. - С силой сжали кулак. Вытянули палец. - Ещё одна выходка. Без разницы: по твоей вине, по его. Хоть по вине святой блудницы Магдалины! Оба пойдёте под трибунал!

- Слушаюсь, мой генерал.

- И ещё! В первом же бою, где будут пушки, проследи, чтобы он лично повёл в атаку своих дикарей. Ясно?

- Так точно!

Руку резко выкинули, показывая на выход. - Свободен!

…..

Конунг велел остановить карету в неприметном месте. У большого дуба, с краю леса, на самой развилке дороги. Открыл дверцу.

Из леса, оглядываясь по сторонам, вышел неизвестный. Остановился. Ещё раз осмотрелся. Не обнаружив посторонних, быстро шмыгнул внутрь. Аккуратно прикрыл дверь.

- Бонджорно, синьор Харальд Хитрый, - произнёс итальянец, внимательно осматривая перебинтованного нанимателя. – Выглядите странно. Что-то случилось?

- А... - беспечно махнули рукой. - Не обращай внимания. Какие-то дикие итальянцы напали вечером на полк. Пришлось защищаться. Выхватил меч. Зарубил пять или семь человек. Точно не помню. Но, и они потрепали меня немного.

- Какие итальянцы? - на лицо гостя набежало удивление, смешенное со страхом.

- Scherzo. (Шутка. Итал.) - здоровой рукой постучали по плечу гостя. - Готовлюсь к балу–маскараду. Проходиться немного импровизировать. Костюм раненного героя. Говорят, женщины без ума от пятен крови и белых бинтов.

- По-ня-тно... - протянули, слегка расслабившись.

Вселенец подал гостю мешочек с золотом. - Лучано, я доволен тобой и твоими солдатами. Пока мои парни, гонялись друг за другом, изображая одновременно и врагов, и друзей, твои, спокойно спалили амбары с продуктами. А потом, громко отстреливаясь в темноту, отступили в черноту леса. Орлы. Молодцы. Так держать. Хвалю.

- Спасибо, синьор князь.

- Всегда, пожалуйста, - конунг откинулся на спинку сидения. Задумчиво посмотрел в окно. - Скажи, Лучано? У тебя сколько людей в отряде?

- А что? - настороженность вернулась на лицо итальянца.

- Ничего. Просто, когда я тебя поймал, с тобой было двадцать восемь человек. Потом, половина приняла решение продолжить бегство в Италию. Одного замучила совесть, и он решил вернуться в полк. Так, что, у тебя в строю, должно остаться чуть больше десятка. Верно?