Семнадцатая (СИ) - Хонихоев Виталий - Страница 150

Она переходит к следующему пациенту. Где-то там снаружи сейчас бьется Вики и ее сердце неспокойно. Вики, ее ангел, ее тайная любовь… никто не знает ее по-настоящему, никто не любит ее по-настоящему… только она.

- Вы даете разрешение на излечение? – вопрос, ответ, руки на грудь. Сломаны ребра, два острых осколка проткнули кожу, перелом позвоночника. Она делает свое дело, думая о том, что не даст свою сестру в обиду. Эта проклятая Мясник уже один раз надругалась над Славой, но больше – нет. Никогда. Она ничего и не меняла, она не стала ничего делать. Так… изменила состав пота Виктории. Совсем чуть-чуть, никто ничего и не поймет, но носитель определенного ДНК – немедленно впадет в кому. Дыхание, сердцебиение – все останется, а вот функции мозга будут подавлены до уровня овоща. Она не собирается убивать, ей просто нужно держать эту сучку на расстоянии от Виктории. И – та сама виновата. Если она еще раз, хотя бы пальцем коснется ее сестры …

- Еще тяжелый! Приоритет уровня семь! – новые носилки и новое изломанное тело на них. Левиафан не щадит ни героев, ни злодеев, ему все равно. Снова без сознания и она экономит энергию, не проговаривая стандартную формулу, а сразу положив руки на грудь. Приоритет семь, значит кто-то значимый из героев Протектората, с такими давно подписаны соглашения на излечение, даже если будет не в состоянии подтвердить свое согласие устно.

Еще один сломанный позвоночник, лопнувшая печенка, порванная селезенка, внутреннее кровоизлияние, треснувший череп… кровоизлияние в мозг. Она качает головой, показывая, что не сможет помочь. Она не правит мозги и все это знают. Кровоизлияние … требуется трепанация, но даже так – уже слишком поздно. С ней никто не спорит, просто ведут к следующим носилкам.

Ей нужно оставить себе немного сил. Чтобы излечить Вики, если придется. Ей нужно будет сейчас споткнуться, сделать вид, что упала, ее тут же подхватят и унесут отдыхать… немного сил нужно оставить. Иначе, если что-то случиться с Вики, а у нее не будет сил… она даже думать об этом не может…

Она спотыкается и неловко падает, подвернув ногу и в этот момент мир вокруг нее словно переворачивается, сознание наполняется десятками голосов и восприятием миллионов отражений реальности.

- Ааааа!! – кричит она, хватаясь за голову, пытаясь заглушить крики, стоны, ругательства и проклятия, весь этот неистовый поток информации, разрушающий ее личность. Она поспешно закрывается от всего мира, уходя в темноту и теряя сознание.

- Панацея! Панацея! – ее подхватывают, поспешно кладут на ближайшие носилки, кто-то зовет доктора.

Конец интерлюдии

- Так вот как это происходит. – говорю я, поднимая руку и глядя на нее. Рука худая, кожа на ней бледная, видны синие прожилки вен.

- Я же тебе говорил, что ты уникальна. – звучит в голове голос наставника, который гордится своей ученицей: - некоторые сходят с ума даже еще до того, как мы добираемся до них.

- Кто бы мог подумать. – говорю я: - кто бы мог подумать. Хотя я всегда считала ее страшной. И не ошиблась.

- Панацея! Вы пришли в себя! – дверь в палату открывается и вбегает медсестра с озабоченным видом: - как вы себя чувствуете?

- Достаточно хреново. – честно говорю я: - как там битва с Левиафаном?

- Он ушел. Вы провели без сознания три часа, Левиафан ушел. Разрушения и жертвы, конечно, немалые, но Герои говорят, что это был Хороший День.

- Ну… кому как. – отвечаю я.

- И… еще хорошие новости. Практически все злодеи Брокон Бей погибли в ходе атаки Губителя.

- Какое невероятное совпадение. – говорю я, пытаясь привстать. Тело совсем слабое. Нужно будет поесть. Мне не хватает биологической массы.

- Так и есть! – говорит медсестра: - вам еще нельзя вставать! И… тут к вам… - она метнулась к двери, открыла ее… на пороге стояла Слава.

- Эми! – бросилась она ко мне на грудь: - с тобой все в порядке?!

- Лучше не бывает. – заверила я: - все просто замечательно. Охренеть как.

Глава 74

Глава 74

- С тобой все в порядке? – спрашивает меня Слава. Я качаю головой. Отстраняясь. У меня слабость. И лучше бы мне перенести этот разговор на потом. Потому что прямо сейчас я не готова к конфронтации. Прямо сейчас у меня нет сил, нет энергии, нет ничего, но мне нужно поговорить с ней.

- Вики, нам нужно поговорить. – говорю ей я: - срочно. Наедине.

- Что? Ну конечно. Я отнесу тебя домой…

- Нет. Куда-нибудь в другое место. Уединенное. – говорю я: - только не домой.

- Хорошо. – кивает она, помогает мне встать на ноги. На мне – грязно-белое одеяние Панацеи и все движения даются мне словно бы я нахожусь под водой – тело слушается с каким-то запозданием. Когда Слава касается меня – на мгновение я вдруг вижу все ее внутренние органы, понимаю, как действует каждый из них и замираю в восхищении от природной гармонии организма человека. Слава и правда идеальна.

И тут вдруг словно молотом в голову меня бьет осознание. Слава – идеальна. Лицо, фигура, даже внутренние органы у нее все здоровы и органично развиты. Она – словно картинка на странице энциклопедии, словно Мэри Поппинс – идеал и совершенство. И есть только один человек в мире, который может оценить красоту не только по изгибам фигуры и упругости задницы, но красоту печени, селезенки, почек и сердца… и это Панацея. Понимание заставляет меня замереть на месте. Панацея изменяла ее. Все время. Постоянно. Легкими касаниями. Сделала из нее свою идеальную куклу… но не стала ничего делать с головой.

Я спотыкаюсь и едва не падаю носом прямо в пол, но Вики меня подхватывает.

- Все в порядке, Эми. – говорит она мягким голосом: - я тебя держу.

- Я – не Эми.

- Да, да. Конечно. Полетели? – она легко подхватывает меня на руки, словно я и не вешу ничего. Хотя, сколько там Панацея весит? Сорок пять кило? Мешок с картошкой и тот тяжелее.

- Полетели. – сдавленно соглашаюсь я. Виктория распахивает окно, не утруждая себя поиском двери и мы взмываем в небо. Снаружи – розовая полоска рассвета, синее, прозрачное небо. Виктория прижимает меня к своей груди, к своей идеальной, сделанной по лучшим лекалам груди, произведению искусства от Панацеи.

Все это время обе сестры воздействовали друг на друга. Виктория – своей аурой восхищала и влюбляла в себя Эми. И мне трудно ее винить, я попала под ее ауру лишь несколько раз и то была готова к ее ногам припасть. Нет, снаружи себя контролируешь, но внутри возникает это чувство преклонения и восхищения. Снаружи ты можешь вести себя независимо и даже дерзко… но как долго ты выдержишь? Я бы вот и недели не продержалась, призналась бы ей в любви, ну и что, что сестры. И… скорее всего получила бы клеймо извращенки, а Вики стала бы меня сторониться. Эми же – не подала виду, она с самого детства под этой аурой, она привыкла подавлять себя и просто кусать губы глядя на своего самого близкого человека рядом.

Но и Эми воздействовала на Викторию. Кто знает, выросла ли бы Вики такой красавицей, раскрылся бы бутон ее идеальной красоты, если бы не умелый садовник Панацея. И Эми сдерживала себя буквально во всем… она могла бы даже изменить и мозг Виктории – чуть-чуть, едва. Сделать так, чтобы Вики полюбила ее – не сразу, постепенно. Чуть-чуть повысить выделение окситоцина и дофамина каждый раз, когда они встречаются взглядом, докрутить нейромедиаторы и гормоны, так, чтобы теплое чувство в груди захватывало ее каждый раз как они проводят время вместе… и подождать. Вики сама довольно быстро дошла бы до стадии, где она краснела бы, едва встретившись с Эми взглядом. Да нет, что я говорю. Эми вообще могла бы щелчком пальца стимулировать центры у Виктории в голове так, что та текла бы как сучка во время собачьей свадьбы, она в прямом смысле могла бы свести ее с ума на почве желания сексуального удовлетворения именно с ней. Она могла бы сделать и так, чтобы Вики всю радость, все счастье и все оргазмы получала только от нее, сделать ее в прямом смысле слова своей рабыней, преданной и восхищенной. И все это – щелчком пальца.