Красавица и пират - Галан Жюли - Страница 59

– … Кружит, кружит на бегу своем ветер; и на круги свои возвращается ветер, – вдруг подхватил ее слова Рыжий:

– радостно звучали его слова.

Жаккетта весело засмеялась. Строки были печальными, но у Рыжего они получились даже обнадеживающими.

Рыжий лукаво продолжил:

Подъехала с сияющими глазами Жанна и подхватила:

Неожиданно продолжил Жильбер:

– А я знаю! – сказала Жаккетта. – Это Песнь Песней Соломонова.

Дорога в этот час была пустынна. Навстречу им скакали во весь опор два всадника.

«К нам…» – сердцем поняла Жаккетта. Так оно и вышло.

Рыжий оторвался от своего маленького отряда и устремился им навстречу.

Всадники, увидев его, остановились. Рыжий подъехал, и завязался оживленный разговор. На греческом.

– Все в порядке! – крикнул Рыжий своим встревоженным спутникам. – Это друзья.

Жаккетта с тревогой прислушивалась к их разговору, но тон беседы был, похоже, спокойным и деловитым.

– Пора устроить привал, – объявил Рыжий. – Вон там, у развилки. Наши гости не ели, да и нам не помешает пообедать.

Впереди дорога разделялась на две. Небольшое перепутье. Один путь вел в Ренн, другой позволял достичь Нанта.

Отыскав подходящую полянку неподалеку от обочины, остановились и развели костер. Ели молча.

– Обстоятельства изменились, – первым нарушил молчание Рыжий. – Меня зовут дела. Госпожа Жанна, я оставляю вам Сайда, Али, Ахмеда и Махмуда. Командование отрядом передаю Жильберу. Пятеро мужчин вполне достаточная охрана для безопасного путешествия, тем более что до Ренна недалеко.

Жанна кивнула. Рыжий продолжал:

– После того как они доставят вас в Аквитанский отель, отпустите их, к Рождеству, я обещал, они вернутся к хозяину. Маленькая, – Жаккетта вопросительно подняла на него глаза, – я на досуге подумал над твоими бедами, о которых ты поведала на Кипре.

«Какими именно?» – читалось в настороженном взгляде Жаккетты.

– Молиться святым, как советовал тебе кюре, – чушь собачья. Тебе просто нужен нормальный мужчина. Ты поедешь со мной?

Жаккетта задумчиво потерла нос и сказал:

– Поеду.

– Ты с ума сошла?! – прошипела Жанна, сообразившая, что ее за просто так лишают камеристки. – Опомнись, глупая!

Жаккетта пожала плечами.

– Он же пират, разбойник, бродяга! – с надрывом в голосе воскликнула Жанна.

– Бывший школяр и студент, что тоже не служит гарантией благонадежности… – подсказал Рыжий.

– Вот-вот! С кем ты собираешься ехать?!

– «Ах, ваганта полюбить может только дура!» – ехидно продекламировал Рыжий. – Как там в песенке поется?

– Да помолчите вы! – накинулась на него Жанна. – Вы даже не француз, гасмул[6] какой-то! Ни то ни се! А это моя камеристка, я за нее отвечаю!

– Да что вы говорите? – веселился Рыжий. – А я думал, любимая наложница шейха, красавица Нарджис!

Он встал.

– Пока мы собираемся, решай, маленькая! Госпожа Жанна, примите заверения в совершеннейшем к вам почтении.

Жанна схватила Жаккетту за руку:

– Да подумай ты головой! Это же неразумно! Сегодня он при деньгах, а завтра будет болтаться на виселице! Вспомни, ты ведь даже фамилии его не знаешь! Ты думаешь, он какой-то там Сен – Лоран? Ха-ха, у Сен-Лоранов такого герба в помине не было! И вообще, почему я тебя уговариваю?! Я тебе просто запрещаю, и все!

– Госпожа Жанна, – улыбнулась Жаккетта, – передайте от меня большой привет Аньес с Ришаром и Большому Пьеру. Скажите им, что я очень их люблю!

Она высвободила руку, поднялась и пошла.

«Накрылись прически! – плаксиво опустив уголки губ, думала Жанна. – У-у, корова толстая! Какая была, такая и осталась!»

Рыжий подсадил Жаккетту в седло, и четверо всадников поскакали прочь дорогой, ведущей в Нант.

Через полчаса шесть человек выехали на дорогу к Ренну.

Тихо сыпалось с деревьев золото и медь. И не за горами было время, когда тучи припудрят землю серебром.

«А зима-то будет интересной… – думала Жаккетта. – И определенно рыжей! Посмотрим…»