Ольга Ружникова (СИ) - Ружникова Ольга - Страница 20

Эдингем содрогнулся. Бедный ребенок!

— Вдруг я на это еще гожусь, как думаете, Алан? Вдруг гожусь даже я? Будете вино?

Лучик солнца скользнул по перстню в последний раз. Юлиана поймала зайчика кольцом, а взгляд несчастного собеседника — своим. Шаловливо рассмеялась:

— Алан, это обычная безделушка. Красивая, но безопасная. Как теперь я…

Сейчас тебе кто поверит!

— И чего же вы хотите от меня, Ваше Высо… Величество?

— Да, с некоторых пор я — Величество, — усмехается она.

— Поздравляю с блистательной победой, моя императрица.

— Ваша? Вы с некоторых пор — подданный мидантийской короны? И давно?

Творец упаси!

— Может, с тех пор, как влез в мидантийский заговор и угодил в мидантийскую тюрьму? — взбесился Эдингем.

Он уже устал бояться. Да и с возможной казнью успел свыкнуться. Почти. Сначала с ним, как хотел, играл новый император. А теперь еще и любезно уступил забаву императрице.

Гроссмейстеры ратной доски, чтоб вам! В следующий раз, может, обойдетесь партией на доске? Всё меньше посторонних жертв.

Впрочем, козырям всегда плевать на всякую мелочь. Особенно тузам.

Только в Эвитане Алана защищали. А здесь… Его и Ревинтер теперь смахнет с доски.

— И подслушали не предназначенные вам мидантийские тайны — забыли вы добавить. Или и в этом виновата я? Что вы любите уединяться с красивыми дамами? Впрочем, как раз те тайны теперь действительно — вчерашний день. Да и императрица в Мидантии — не София. За такое уже не убивают.

Может, еще и спасибо сказать? Ради спасения некоего эвитанца сменили на престоле императора? Не говоря уже о такой мелочи, как чья-то супруга.

— Еще раз мои поздравления с победой.

' — Кавалер Эдингем, Константин жив. Как и моя сестра Мария. Вам это известно. Вы знаете, что Роман его не убивал. Не знаю, почему я позволяю вам жить с такой тайной. Наверное, из сентиментальности. Но если об этом заговорят — я буду знать, у кого слишком длинный язык, Алан. И можете не сомневаться — вам его укоротят даже в Эвитане'.

Алан и не усомнился.

— Вы совсем забыли нашу вчерашнюю игру? А заодно и всё, чему я вас столь любезно учила? Я не победила, я просто не проиграла.

— Вы так и не сказали, чего вы от меня хотите⁈ Игрушку нашли!

Где-то в глубине души жалко рыдают остатки осторожности. Гордость отшвырнула их увесистым пинком.

— Может, мне полагается вас еще и пожалеть? Так вы сейчас отнюдь не в Бездне и не в застенках, а на троне. Лошадиными бегами любуетесь, посылаете мне письма с вензелем. Предлагаете вина, а я должен гадать, отравлено оно или нет. И синяков на вашем лице я что-то не заметил, хоть вы и вышли замуж за того, кого едва не прикончили. А я эту ночь провел в ожидании казни, а не мял шелковые простыни брачного ложа!

Вот теперь казнят точно! Как за три заговора.

Он всё же умудрился испугаться. А она лишь рассмеялась:

— А вы хотите поменяться? У Евгения вроде вкусы традиционные, но ради вас могу уточнить.

— Что?

Вчера он хотел дать в морду императору. Кажется, императрице — это еще хуже? Даже если такая и сдачи отвесит — мало не покажется.

Может, проще молчать? Как умеет монсеньор? Только уже поздновато.

Или в Мидантии вообще считается нормой подозревать любого в… такой гадости?

— И простыни были льняные, Алан. Сразу видно, вы не из самой богатой семьи. Вы вообще когда-нибудь пробовали спать на шелке? Или «мять» его? Захотите отшить надоевшую любовницу — стелите шелк, рекомендую.

— Вы надо мной издеваетесь? — похоронно вздохнул он.

— А что мне остается делать? Императрица я совсем недавно, могу плохо знать правила. Казнить вас за оскорбление? Или предложить место моего любовника?

Эдингема прошиб пот. Накаркал! Эта девушка вчера отыграла жизнь с огромным трудом. Ее ведь наверняка уже все хоронили — не хуже, чем его самого. Юлиана выбралась с грани Бездны.

И теперь равнодушно вновь бросает эту жизнь на кон. И свою, и Алана.

Ей ведь всего восемнадцать лет. Этой жестокой, порочной интриганке, этой записной стерве. Она же ровесница Эйды.

В этой Мидантии каждый второй — сумасшедший. А во дворце и вовсе нормальных нет и быть не может. Они тут не выживают.

— Вы уже говорили, что принцессы не имеют дела с бедными дворянами.

К счастью для бедных дворян.

— Так-то принцессы, а я — замужняя императрица. Ситуация изменилась, не находите?

— Вы так хотите, чтобы меня всё же казнили? Зачем вам это?

— А разве любовь принцессы не стоит жизни? А как же баллады и куча модных романов? Ах да, я же больше не принцесса. Простите, Алан. Но вы так забавно прицепились к простыням, а у меня так мало развлечений.

Да. Со вчерашнего дня больше никто не умер. Как скучно.

И заговоры ныне уже, похоже, не в моде. За неимением претендентов на трон. Если, конечно, Октавиан вдруг не решит туда усесться сам.

Но у него уже есть супруга. И этот ради Юлианы разведется вряд ли.

Да и поддержат ли его?

Что она вчера устроила Евгению, хотелось бы знать? Приворотный порошок подсыпала? Или сразу яд, а свадьбу потребовала взамен противоядия? А заодно и помилование. И кучу условий оговорила. С привлечением толпы лучших крючкотворов империи.

С этим Евгением нужно список размером с трактат составлять. И всё равно учтешь маловато. Пропустишь наверняка самое важное.

— Я просто не смогла удержаться. Вы так забавно реагируете. Но забудем о такой чудовищной мне. Я вас вообще-то вызвала, чтобы отдать долги.

Так и знал.

— Воспользоваться перстнем с ядом?

— Алан, вы чем меня слушали? У меня его больше нет. Эжен — мидантиец, как и я. У меня больше нет перстня и моей чудесной коллекции отравленных помад. А я их так долго собирала. Думала, какой осчастливлю Романа, а какая подойдет к ночной сорочке вашего Карла. Еще одна была для принца Гуго. А самая великолепная, с самым чудным ароматом — для моего дорогого отчима. Если вдруг решит, что я похожа на маму больше, чем он считал до сих пор. Впрочем, целовать вас я всё равно не собиралась. Это мы уже обсудили.

Мягкий шелест дорогой бумаги. Письмо перешло из рук в руки. Толстое, увесистое. Без вензеля.

Осталось надеяться, что хоть его не траванули, но гарантии нет. Эта девица помешана на ядах. И на странных играх.

А с ее лица вдруг стерлись малейшие следы шаловливого веселья. Принцесса Юлиана — не дитя. Даже жестокое и испорченное.

— Евгений честно с вами расплатился, о чём бы вы ни договорились. В нем я даже не сомневаюсь. Но у несостоявшейся любовницы Романа есть свои возможности. А я обещала вам помочь, помните?

— Зачем я этим людям? — безнадежно вздохнул Алан.

— Вы связаны с Регентом Эвитана. А этим людям очень нужен Эвитан. Эвитан, Мидантия, Квирина, Бьёрнланд — всё. Такие же, как мой дядя-отчим. Им всегда мало.

— Будьте осторожны! — вдруг вырвалось у Эдингема.

— Вам всё же станет меня жаль? — смеются губы, смеется удивительно прекрасное лицо. Холоден взгляд. — Напрасно. Даже если я умру сегодня — согласитесь, я сделала немало? Я — злодейка и интриганка, но отомстила за мать, погубила убийцу и разрушила всё, что он сделал. А между делом спасла Марию и Константина. Ну, еще помогла вам. Короткая и яркая жизнь лучше длинной и скучной. Разве не так говорят романисты? А еще вчера я получила слишком много непрошеных даров, Алан. Всё, о чём мечтала… но несколько иначе, чем мечтала.

— Вы настолько мечтали о мидантийском престоле?

— Что? А почему бы и нет, Алан? Достойная мечта для мидантийской принцессы. Сиденье на редкость удобное. И красивое. Правда, вчера я мечтала только о смерти.

Это заметно.

— Не сочтите за дерзость, но это никогда не поздно, Ваше Величество.

— Сейчас? Это уже будет несколько смешно, не находите? Я все-таки не героиня баллады. Ладно, Алан, вы свободны. Это я — в клетке.

Глава 8

Глава восьмая.