Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 94

— Я сказал — полиция, а не Скотленд-Ярд. Я уверен, что Уоррен дорого бы дал, чтобы поймать его с поличным, но не стоит обольщаться: это не так просто сделать.

— А если нам удастся схватить братьев Ю?

— Эти ничего не скажут. Они предпочтут, чтобы им накинули веревку на шею, чем выдадут своего патрона. Уж они-то знают, что веревка им покажется раем по сравнению с той казнью, на которую их обрекут люди Ян Чанга, если они распустят языки.

Альдо достал сигарету, закурил и проворчал:

— В таком случае, что нам делать в китайском квартале?

— Что же тут непонятного? — мирно отозвался Адальбер. — Мы постараемся разузнать что-нибудь о «Розе Йорков».

— Да мы просто потеряем зря время! Если предположить, что она в руках этого китайца, то уж он-то постарается, чтобы она исчезла, не оставив следов.

— А вот и не обязательно! — воскликнул Бертрам. — Знаменитый алмаз не представляет для китайца никакого интереса. Говорят, у него припрятаны настоящие сокровища, но его занимает только Восток: Китай, Монголия, Маньчжурия.

Карл Смелый и все английские короли в придачу для него ровным счетом ничего не значат — какие-то чужаки, не заслуживающие особого внимания. Ему нечего делать с «Розой Йорков». Если же предположить, что он работает на какого-нибудь европейца или американца, то у него для этого должны быть совершенно исключительные мотивы: его не соблазнили бы и сокровища Короны. Конечно, можно предположить, что братья Ю самостоятельно решили продемонстрировать, на что они способны…

— Все может быть, — процедил Адальбер сквозь зубы и прибавил:

— В любом случае нас ожидает экзотический вечер! Ничуть не менее упоительный, чем завтрашний.

Во время обеда друзья наметили еще одну линию поисков.

Они решили заняться тщательным изучением архивов и обратиться, например, в Соммерсет-хауз, где британские власти необыкновенно бережно хранят все завещания, в том числе и таких исторических личностей, как Нельсон, Ньютон или Шекспир. Однако особых иллюзий питать не приходилось: все это то же самое, что искать иголку в стоге сена.

Возле Степни такси свернуло с Коммершел-роуд и поехало в южном направлении. Машина тряслась теперь по неровной мостовой среди темных и узких улочек, пока наконец не выехала на более широкую улицу под названием Нэрроу-стрит… Здесь шофер, взяв переговорную трубку, позволявшую общаться с пассажирами в салоне, сообщил:

— Мне не очень нравится этот квартал, джентльмены.

Сколько времени вы предполагаете здесь пробыть? Должен сказать, место нечистое!

— Трудно сказать сколько, — отозвался Бертрам. Теперь, обеспечив себя мощным эскортом, он ощущал себя воинственным средневековым рыцарем. — А вы что, боитесь?

Презрительный тон вопроса задел шофера, который, похоже, умел постоять за себя.

— У меня нет никакой охоты торчать одному в этом гнилом углу, — заявил он. — Здесь кончается Англия и начинается Китай, мне совсем не хочется заработать удар ножом под лопатку. К тому же вы почти приехали.

— Если понадобится, вам заплатят втрое, но вы нас дождетесь, — сухо оборвал его Морозини. — Когда мы отойдем, вы поставите машину так, чтобы она не привлекала особого внимания, и будете нас ждать. Мы вас не оставим в одиночестве надолго, — прибавил он, покосившись на Бертрама, который дул себе на руки и ежился так, словно наступила зима. Похоже, ему опять стало не по себе.

— Ладно, так и быть, — нехотя согласился шофер. — Но вас трое, хорошо бы, чтобы кто-нибудь один остался со мной в машине.

— Ну и дела! — возмутился Адальбер. — Если бы все англичане были такие, как вы, то Англия никогда бы не смогла выиграть войну!

Такси миновало мост через Регент-кэнэл и притормозило перед Темзой. Бертрам вышел с тем, чтобы изучить окрестности. Дождь прекратился, но белая дымка над рекой грозила превратиться в настоящий туман. Из-за пронизывающей сырости было почти зябко. В воздухе пахло углем, торфом, но особенно сильным был густой запах тины, проникавший буквально в каждую щель. Было время прилива, и вода казалась необозримым плоским пространством с мерцающими отражениями фонарей и стоящих на якоре пароходов. Сквозь грязно-белую дымку виднелись вереницы стоящих у причала барж, торговых судов и тяжело нагруженных барок. Из темноты донеслась протяжная сирена буксира, и как раз в это время Бертрам вернулся с известием, что, немного не доезжая до «Красной хризантемы», есть удобное место для парковки автомобиля.

Он взялся показать это место таксисту, а оба его сотоварища вышли из машины и двинулись по проулку, где вместо мостовой под ногами была сплошная грязь, а со всех сторон наступали низкие уродливые постройки. Крыша одного из домишек была загнута вверх на азиатский лад, на других красовались вывески, написанные китайскими иероглифами, но даже их изящество не могло облагородить эту убогую улицу.

То тут, то там возникали боязливые тени, облаченные в длинные бесформенные хламиды, цветом сливавшиеся с грязной размытой дорогой, и, сгорбившись, тут же исчезали в густеющем тумане.

Иногда слабый свет масляной лампы на мгновение высвечивал желтое раскосое лицо прохожего. Очень скоро друзьям стало ясно, что если на этой ночной улице где-то и теплится жизнь, то только в таверне, чьи освещенные окна были настолько грязны, что свет сквозь них почти не пробивался на улицу. Не то мужские, не то женские силуэты — поди отличи в этих потемках — входили и выходили из дверей. Однако час был уже поздний, и посетителей оставалось не так уж много.

Такси с потушенными фарами бесшумно остановилось совсем рядом с таверной. Адальбер согласился побыть с шофером, пока Альдо и Бертрам нанесут визит в заведение. Они направились к низкой двери, над которой со скрипом раскачивался на ветру красный китайский фонарь. На улице никого, кроме них, не было.

По дороге Альдо успел заглянуть в окно, показавшееся ему наименее грязным, и удивился тому, что освещенная керосиновыми лампами низкая комната со стойкой и несколькими деревянными столиками была почти пуста. Два китайца сидели за одним из них в углу, перед ними стояли чайник и пиалы.

Еще один их соотечественник дремал за стойкой, засунув руки в карманы синего хлопчатобумажного халата.

Альдо с удивлением шепнул Бертраму:

— На наших глазах туда вошло по крайней мере шесть человек. Куда же они все делись?

— Там, должно быть, есть другое помещение. За той занавеской, что виднеется в глубине. А может быть, в подвальном этаже… Курительная или игорный зал. Понятное дело, что тут не два посетителя!

— Вот и я так думаю. Другого объяснения не найдешь.

Ваша «Красная хризантема» сильно смахивает на зал ожидания.

— Так или иначе, одно несомненно: эти два китайца, которые пьют там чай, не братья Ю. Что будем делать дальше?

— Пока ничего. Подождем. А вы уверены, что в этой таверне нет другого выхода?

— Откуда мне знать? Я тут не завсегдатай. Но если вы предпочитаете подождать, то нам лучше отойти в сторону, чтобы поменьше привлекать к себе внимания. Мало ли кто здесь может появиться. Сразу станет ясно, что мы тут что-то вынюхиваем.

— Возвращайтесь в машину, — в голосе Морозини чувствовалось недовольство. — Я попытаюсь узнать, можно ли обойти кругом этот барак.

Не дожидаясь ответа, князь стал продвигаться дальше по улочке, вглядываясь в темноту и пытаясь найти какое-нибудь ответвление. Вдруг он увидел то, что искал, и едва удержался от радостного восклицания — узкий проход вел от улочки прямо к реке, которая смутно поблескивала впереди. Глаза Альдо постепенно свыклись с темнотой, и он осторожно, держась рукой за стены, направился к мерцающему отблеску.

Вокруг было тихо. Слышался только плеск воды и глухой отдаленный гул Лондона. Неожиданно улочка кончилась, и Альдо уперся в низенькую, покосившуюся деревянную калитку. Он толкнул ее, убедился, что она незаперта, и, сделав еще пару шагов, очутился на узкой, не более одного метра, набережной, От нее к Темзе спускались каменные ступеньки.