Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 300

— Если я правильно поняла, — сказала Мари-Анжелина, к которой мало-помалу возвращался обычный цвет лица, — если я правильно поняла, эти господа должны обследовать… какое-то место, названия которого я не уловила…

— Масада! — буркнул Морозини. — Каменистое плато, формой напоминающее то ли гондолу, то ли веретено.

Словом, удлиненный ромб, примерно в семьсот метров длиной и с максимальной шириной где-то метров в триста пятьдесят. Чудное место для поиска двух камешков! Можно провозиться до конца жизни! Да и то, если согласиться с тем, что есть хоть один шанс их там найти, во что я совершенно не верю. Достаточно вспомнить, что драма, связанная с осадой и падением этой крепости, разразилась в 73 году христианской эры! Тогда иудеи — защитники крепости от римлян (их было около тысячи человек) — сожгли все, что представляло собой хоть какую-то ценность, а затем убили всех своих родных и покончили с собой! Даже если эти проклятые камни и были там в те времена, то все равно их там давным-давно нет и в помине!

— А вот это никому не известно, — вздохнул Видаль-Пеликорн. — Если твой раввин считает, что там можно найти какие-то следы, значит, надо попытаться это сделать…

— Но если он так уверен, почему не попробовал поискать сам?

— Потому что археология — серьезная наука, и без специальной подготовки этим делом не занимаются, старина! И рабби это знает… Кроме того, может быть, тут есть и другие причины…

Сегодня утром, пока ты ходил в синагогу, я снова навестил сэра Персиваля Кларка, у которого был в гостях вчера вечером. Он — представитель Британского музея. Ему уже немало лет, но от этого он не менее пылко относится к Палестине, где надеется окончить свои дни. Тебе, вероятно, известно, что сэр Персиваль — великий специалист по иродианской эпохе. Он отлично знает Масаду, где много работал на развалинах дворца царя Ирода I Великого, знаешь, этого дворца, выстроенного террасами на носу нашего неподвижного «корабля», стоящего на берегу Мертвого моря. Он говорит, что это одно из прекраснейших мест в мире и что…

— Давай-ка без подробностей из путеводителя для туристов! Мы здесь не для этого собрались.

— Увы, увы! Тем не менее сэр Персиваль дал мне настолько детальные, насколько только можно пожелать, сведения об осаде крепости, которая велась под руководством Флавия Сильвы, и — главное! — о тех местах, где жили ессеи. Это намного сокращает периметр наших изысканий…

— Но почему камни не могли быть спрятаны в каком-то другом месте?

— Господи, да мы же все время возвращаемся к отправной точке! Пойми, наконец: эти камни — священные предметы и потому они могли находиться только в святом месте! А вовсе не во дворце тирана или в каком-то там, бог знает каком, гражданском строении. Одно из двух: либо, если они еще оставались в руках предводителя ессеев в момент массового самоубийства, тот постарался как можно лучше припрятать их прямо у себя в доме или в синагоге. Если принять эту версию, появляется шанс найти изумруды. Но может быть и другой вариант: камни перенесли куда-то еще или попросту украли… В этом случае нам их никогда не обнаружить…

— Держу пари, что верным окажется именно другой вариант. Но ты прав: надо все же посмотреть. А теперь — скажи, как нам следует подготовиться к этой экспедиции: это будет настоящая осада, не так ли?

— Послушай, Альдо, — вмешалась маркиза, — мы отлично понимаем, что тебе очень тяжело, но нельзя же быть таким озлобленным и сварливым? Это ни к чему хорошему не приведет…

Простите меня… Я прихожу в бешенство от одной только мысли о том, что придется потерять на этой чертовой горе кучу времени, которое я мог бы целиком посвятить поискам Лизы!

— Подумай о том, что своими действиями ты по крайней мере обеспечишь ей более сносные условия в плену. Может быть, ей было бы куда хуже, если бы они видели, что ты рыщешь по всему Иерусалиму, стараясь узнать не где камни, а где твоя жена… Мы это сделаем сами, без тебя, и, будь уверен, отлично с этим справимся!

— «Мы»? Кого вы имеете в виду, тетушка Амелия?

— Конечно, главным образом План-Крепен! Вспомни о шестичасовых мессах в церкви Святого Августина и о той ценной информации, которую она оттуда приносила! Ее-то никто ни в чем не заподозрит… Ведь вы именно потому и хотели иметь портрет мальчика, Анжелина?

— Конечно. Мы абсолютно правы, — улыбаясь, сообщила старая дева, которая никогда не обращалась к своей хозяйке и родственнице прямо, а говорила о ней лишь в первом лице множественного числа.

— Что же касается всего необходимого для «осады», как ты выразился, — снова заговорил Адальбер, — то главное, о чем нам надо будет позаботиться, это надежный автомобиль и все то, что нужно для разбивки лагеря. Что до остального, сэр Перси посоветовал мне повидаться с неким Халедом, который руководил его собственной командой. Он живет в дивной романтической местности — в оазисе Эйн-Геди, где все изрыто пещерами и водопады стекают в чудные горные озера. Там, по преданию, Давид скрывался от царя Саула. А расположено это чудо в каких-нибудь двадцати километрах от Масады, и потому этот Халед знает плато как свои пять пальцев. У него мы сможем найти все, чего нам будет не хватать…

Что ж, все, о чем ты говоришь, совсем неплохо, но я не понимаю, каким образом ты представил цели нашей будущей экспедиции своему гостеприимному хозяину? Надеюсь, ты даже и не намекнул ему на то, что…

— На изумруды? Археологу, пусть даже и отставному? Ты что — за дурака меня держишь или за сумасшедшего? По официальной версии, мною владеет страстный интерес к народам, населявшим в незапамятные времена берега Мертвого моря, а особенно — к ессеям. Халед покажет нам, где они селились, куда перемещались, и мы выиграем время…

Впервые за долгие часы улыбка озарила напряженное лицо Морозини.

— Кем надо быть, — сказал он, — чтобы осмеливаться давать тебе советы в деле, в котором ты прекрасно разбираешься! Я просто неуч! — И, обратившись к женщинам, добавил: — Благодаря вам троим я, слава богу, почувствовал себя хоть немного лучше. Может быть, мне даже удастся более трезво мыслить…

— Если человек хочет ясно мыслить, он прежде всего должен хорошо питаться, — нравоучительным тоном произнесла Мари-Анжелина. — А я умираю с голоду. Может быть, отправимся обедать?

Они прошли на затененную террасу, где суданцы в белых перчатках уже начали свои ритуальные движения вокруг столиков. Мужчины помогли дамам усесться, Альдо уже успел занять свое место, когда перед ним внезапно появился молодой гигант с соломенными волосами и длинным, обожженным солнцем лицом. На исполине была военная форма цвета хаки. Он вытянулся, щелкнул каблуками, потом поклонился.

— Прошу прощения, если я проявляю нескромность… — сказал молодой человек по-английски.

— Пока не знаю, скромны вы или наоборот… Кто вы такой?

— Лейтенант Дуглас Макинтир из генерального штаба… Я… Я ужинал здесь вчера вечером с товарищами…

— Да, я вас заметил, — сухо ответил Морозини. — Насколько я помню, вас заинтересовала княгиня Морозини, моя супруга, и…

Обветренное лицо лейтенанта побагровело, но простодушные голубые глаза смотрели все так же прямо.

— Мы восхищаемся ею! Простите еще раз, пожалуйста, но мне хотелось бы узнавать… узнать, не случилось ли с ней что-нибудь неприязненное?

— Неприятное, — машинально поправил перешедшего на французский шотландца Альдо. — А почему вы так решили?

— Понимаете, я очень удивлен, поскольку не вижу ее рядом с вами. Я думал, она вчера встретилась с вами в том старом доме…

— В старом доме?! Ну-ка, пойдемте вон туда! Начинайте без меня! — бросил Альдо своим спутникам, взял офицера под руку и вывел в сад.

— А теперь — говорите. Что это еще за дом?

— Сейчас объясню…

И шотландец действительно рассказал удивительную историю. Оказывается, вчера, вопреки ожиданиям Альдо, когда он ушел, ни Макинтир, ни его друзья не осмелились подойти к Лизе.

— Мы же ей не были представлены, но она… она произвела на нас такое впечатление! Она довольно долго оставалась одна на террасе. Видимо, ждала вас. В конце концов она ушла. Я думаю, поднялась к себе. Мои товарищи ушли, а я остался. Сам даже не знаю почему, но мною овладело какое-то беспокойство… Понимаете — такая смутная тревога, необъяснимая… Я устроился у бара и стал ждать вашего возвращения. Но вместо вас пришел мальчик. У него еще было письмо для княгини, он ее подождал внизу, потом она спустилась, и они ушли вместе… Вот… И я пошел за ними…