Хромой из Варшавы. Книги 1-15 (СИ) - Бенцони Жюльетта - Страница 170

– Да, я ее одалживал мадемуазель Лизе, – пояснил Адальбер, – но, если госпожа фон Адлерштейн неважно себя чувствует, не беспокойте ее. Мы зайдем позже.

– Сейчас узнаю, господа, сейчас узнаю... Спустя несколько минут он уже открывал перед гостями двери маленькой гостиной, обитой узорчатой атласной материей. Занавеси на окнах, выходивших в парк, были раздвинуты. Стены украшали многочисленные фотографии в серебряных рамках.

Совершенно седая, несмотря на отсутствие морщин, дама ждала их в шезлонге с письменным прибором на коленях. Впрочем, завидев гостей, она проворно убрала чернильницу и бумагу. Судя по длинному черному платью с кружевной шемизеткой, она была довольно высокой. Весь облик графини наводил на мысль о другом времени – том, что запечатлели фотографии на стенах, – но темные глаза были удивительно живыми и выразительными. А улыбка, внезапно озарившая ее лицо, была точь-в-точь как у Лизы.

Госпожа фон Адлерштейн, не колеблясь, выбрала из двух мужчин Адальбера и протянула ему унизанную очень красивыми кольцами узкую руку. Тот почтительно склонился к руке старой дамы.

– Господин Видаль-Пеликорн, – произнесла она, – мне очень приятно встретиться с вами... хотя я чуть-чуть сожалею о той легкости, с которой вы уступали капризам моей внучки. Когда я увидела ее за рулем вашей машины, я была изумлена, отчасти восхищена, но и встревожена. Не безрассудство ли это?

– Ни в коем случае, графиня! Мадемуазель Лиза прекрасно водит машину.

Но старая дама уже повернулась ко второму гостю, и ее улыбка стала не более чем любезной:

– Несмотря на громкое имя, которое вы носите, князь Морозини, я прежде не имела счастья знать вас. Хотя, мне кажется, вы пытались осаждать мой дом в Вене? Мне говорили, будто вы несколько раз спрашивали, где я.

Сухой тон должен был дать понять Альдо, что его настойчивость не понравилась графине.

– Виноват, графиня, и очень прошу вас простить меня, потому что я и правда буквально шпионил за вашим домом!

Она резко отстранилась и нахмурилась:

– Шпионили? Какое непристойное слово!.. Но какова же причина, скажите, пожалуйста?

– Мне было необходимо увидеться с вами по крайне важному делу, в котором мой друг заинтересован так же, как я сам.

– Что за дело?

– Сейчас услышите, но сначала позвольте задать вам один вопрос.

– Спрашивайте. И садитесь, пожалуйста. Усевшись в одно из обитых шелком кресел, на которые указала графиня, Альдо спросил:

– Вы только что сказали, что не знаете меня. Значит, мадемуазель Кледерман никогда вам обо мне не говорила?

– А что – должна была? Вам следует понять, – добавила госпожа фон Адлерштейн, стараясь хоть немного смягчить высокомерие, прозвучавшее в ее тоне. – Лиза знакома с множеством людей во всех концах Европы. Я же не могу знать всех. А вы с ней уже встречались? Где же?

– В Венеции, где я живу.

Он не счел необходимым рассказывать подробности. Если Лиза – возможно, потому, что не слишком этим гордилась, – не нашла нужным поведать своей бабушке о работе в палаццо Морозини, следует считаться с ее волей. Даже если он чувствует себя задетым и несколько огорченным от того, что бывшая Мина становится все менее и менее реальной.

Графиня между тем заметила:

– Меня это не удивляет, она очень любит этот город и, думаю, часто там бывает... Но, прошу вас, вернемся к вашему желанию поговорить со мной, о котором вы упоминали.

Морозини помолчал, подбирая слова, потом решился:

– Вот в чем дело. 17 октября, то есть совсем недавно, я вместе с бароном Пальмером, сидя в ложе Луи Ротшильда, слушал «Кавалера роз». Уточняю, что я прибыл в Вену из Италии по приглашению барона и с единственной целью: присутствовать на этом спектакле. В тот вечер, когда поднялся занавес, я увидел, как в вашу ложу входит очень элегантная, производящая сильное впечатление дама. Именно из-за этой дамы я и хотел встретиться с вами, графиня. Я бы хотел с ней познакомиться.

– А с какой целью, скажите, пожалуйста?

На этот раз тон графини был откровенно надменным, но Морозини предпочел этого не заметить.

– Может быть, склонность к романтике? – продолжала графиня. – Вы венецианец, и тайна, окружающая эту женщину, дразнит ваше любопытство и вашу фантазию?

«Я ей решительно не нравлюсь! Тот тип из Вены, очевидно, настроил ее против меня», – подумал Альдо и решил сыграть ва-банк.

– Сделайте милость, графиня: раз уж вы наделяете меня чувствами, выбирайте не столь ничтожные! Речь идет о важном деле, я сказал бы, даже очень серьезном: эта дама владеет драгоценностью, которую мне необходимо заполучить. Любой ценой.

Удивление и возмущение заставили графиню на несколько мгновений онеметь, затем они уступили место гневу:

– Менее ничтожными! Но это же еще хуже! Вульгарная алчность торговца, стремление к наживе! Денежный вопрос! Даже не будучи знакома с вами лично, я наслышана о вашей репутации антиквара-эксперта по древним ценностям. Я думаю, – добавила она, – нам не о чем больше разговаривать. И в любом случае – я посоветую моей внучке получше выбирать друзей!

Как ни велико было искушение бросить в лицо старой даме, что ее драгоценная внучка, переодевшись квакершей, два года работала его секретаршей, у Альдо сохранились дружеские чувства к мнимой голландке, и он не смог сыграть с ней такую дурную шутку. Он предпочел проглотить обиду и попробовать все-таки убедить графиню.

– Очень прошу вас, госпожа фон Адлерштейн, не осуждайте меня, не выслушав! Дело совсем не в том, о чем вы думаете. Клянусь, мною движет вовсе не алчность и не стремление получить прибыль. Эта драгоценность... по крайней мере, опал, находящийся в центре ее, имеет трагическую историю, как и всякий камень, похищенный из священного предмета. И этот не избежал судьбы остальных. Меня уверяли, что его носила несчастная императрица Елизавета. Купить опал у этой дамы – значит оказать ей услугу, поверьте мне!

– Или разбить ей сердце! Довольно, князь! Вы посягаете на семейную тайну, и не мне разглашать ее. А теперь у меня больше нет времени для вас.

Задержаться, не показавшись грубияном, после этого заявления было бы затруднительно. Но Адальбер попытался прийти на помощь другу:

– Разрешите мне одно словечко, графиня! Все, что сказал вам князь Морозини, – чистая правда. Мы с ним ищем несколько камней, когда-то вырванных из предмета религиозного культа. Два из них мы уже нашли. Осталось еще два, и опал – один из них!

– Я не сомневаюсь в ваших словах, сударь. Равно как и в словах князя. Но, как бы то ни было, если вы желаете купить это украшение, вам придется подождать, пока оно попадет в руки наследников его владелицы, потому что, пока жива, она вам его не отдаст. Желаю всего наилучшего, господа!

Она позвонила, призывая дворецкого, и друзьям пришлось последовать за ним.

– Не знаешь, чем я так напугал ее? – прошептал Морозини, направляясь к автомобилю.

– Понятия не имею, но мне тоже показалось, что она боится.

– Может, я зря напал на нее так резко? У меня такое чувство, будто я совершил какую-то оплошность. Очень неприятно.

– Возможно, а возможно, и нет. С такими женщинами лучше говорить начистоту. Может быть, нам следовало спросить у нее, где Лиза? Не думаешь ли ты, что внучка оказалась бы сговорчивее?

– Не надейся! А кроме того, вполне вероятно, она ничего не знает. Графине же неизвестно, что ее дорогая внучка провела у меня два года!

– А ты забыть не можешь!

Они уже садились в «Амилькар», как вдруг подъехал экипаж и остановился прямо перед машиной. Из него выскочил молодой человек с чемоданом в руке. Морозини сразу же узнал новоприбывшего. Это был напавший на него у Демеля незнакомец в зеленой шляпе с перышком. Впрочем, тот тоже узнал князя и, поставив свой чемодан на землю у ног дворецкого, с жаром накинулся на Альдо:

– Опять вы! Я считал, что предупредил вас, но вы, должно быть, туги на ухо. Так вот, говорю в последний раз: кончайте бегать за ней – или будете иметь дело со мной!