Вой молодых волков (СИ) - Чайка Дмитрий - Страница 24

— Ты Агафон? — крикнул с берега Коста.

— Ну я, — лениво ответил лодочник, который культурно рыгнул после сытного обеда в местной харчевне и теперь ковырял щепкой между зубами.

— Заработать хочешь? — спросил Коста.

— Куда плывем и что везем? — все так же лениво спросил Агафон.

— Везем меня в Никомедию, — пояснил Коста. — Сам видишь, сейчас кораблей нет.

— Три кератия, господин, — усмехнулся Агафон. — И еда ваша. Завтра к вечеру уже на месте будете. Я ведь туда и иду.

— Тогда поплыли, — решительно кивнул Коста.

Счастливый до невозможности лодочник, который срубил по легкому денег на попутчике, вышел уже через час. Путь до Никомедии, бывшей соперницы древнего Византия, занял чуть больше суток. Коста был разочарован. От прежнего блеска столицы великого Диоклетиана не осталось ничего, ведь город этот трясло почти непрерывно. Все цирки, театры и дворцы сгинули, уничтоженные движением земной тверди и набегами персов. В общем, смотреть здесь было не на что, и тут Коста спросил.

— А скажи мне, почтенный Агафон, а не желает ли такой умелый моряк, как ты, заработать по-настоящему серьезные деньги?

— Куда надо плыть? — с прежней меланхолией во взоре спросил корабел.

— В Александрию, — ответил Коста.

— Пятнадцать солидов, — почесал башку Агафон.

— Двадцать, если доберешься за десять дней, — протянул руку Коста.

— Двадцать пять, — пожал ее Агафон, который даже зажмурился от собственной наглости. — Мне понадобится второй рулевой. Ночью тоже пойдем.

Глава 12

Коста давно не был в Александрии, а потому оглядывался по сторонам с немалым любопытством. Город, неимоверно разбогатевший на транзите пряностей и товаров из Индии, совсем оправился от разорения прошлых войн. Тут не осталось ни одного сожженного или разрушенного здания. Напротив, он был застроен плотно, как все города Востока, а следы пожаров на стенах тщательно отскоблили. Множество домов были совершенно новыми и радовали свежей известкой кладки. Тут делали крошечные окна. Безжалостное солнце Египта — это не то, что любили впускать в дом, ведь большую часть года здесь мечтали о прохладе. Впрочем, сейчас, когда солнце закатилось за горизонт, тут было почти неплохо. Да и ветерок, который нес с моря соленую свежесть, делал это место довольно приятным. Но это было личное мнение Косты, который стал записным северянином, живя в далекой Братиславе.

Мостовые из тесанных каменных плит горожане выметали добросовестно, а потому песок, который несло сюда из расположенной неподалеку пустыни, вывозили вместе с другим мусором. Александрия стала чудо как хороша, ничуть не похожая на место, истерзанное когда-то вечной враждой греков, египтян и иудеев. Все эти люди теперь жили рядом, не боясь соседей. Первый штраф за оскорбление человека иной веры был весьма чувствительным, второй — огромным, а третьего просто не было. Из Александрии таких высылали на сто первую милю, что означало разорение мелкого лавочника, а для купца — немыслимый позор и потерю заказов. Немилость государя — черное клеймо на всей семье. Боялись таких, словно заразы какой…

Лодочник Агафон заработал свои деньги честно, да только все это не повлияло ни на что. Император Святослав вместе с флотом находился в Карфагене, магистр Вячеслав с неполными тремя легионами отбивал самый сильный набег арабов со времен Амра ибн аль-Аса, а пригнать войска с южной границы так быстро не представлялось никакой возможности. Да и придет оттуда не больше двух тысяч, иначе беззащитную Фиваиду просто сметет волна нубийцев, почуявших слабину. И выходит так, что на всю Александрию в наличии три сотни стражников и сотня хорутанских гвардейцев. Удержать такими силами город, в котором жило пятьдесят тысяч человек — нечего и думать. Именно это и рассказал Косте великий логофет Стефан, когда тот ворвался во дворец, размахивая служебным жетоном с тремя полковничьими звездами. Это было так…

— Сиятельный! — склонил голову Коста. — Император Владимир ведет сюда флот и войско. И я очень рассчитываю, что он действительно хочет нам помочь. Я всю дорогу Деву Марию молил об этом.

— Расскажи-ка мне то, чего я не знаю, Константин, — великий логофет сложил руки на пузике, поудобнее устроившись в мягком кресле. Брат Само подарил ему это чудо, набитое конским волосом, и Стефан обожал его, проводя в нем долгие часы, когда разбирал почту.

Коста рассказал все, что знал, не пропуская ни малейшей подробности. Он не давал выводов, понимая, что многоопытный вельможа сделает их сам. И уже минут через десять пан полковник замолчал и выжидательно уставился на его светлость.

— Вот дерьмо, — прошипел Стефан, а потом выдал тираду на арабском, смысл которой Коста уловил весьма приблизительно. Что-то про испражнение шелудивых шакалов и совокупляющих с ними в этот ответственный момент хромых верблюдов. Там было еще что-то, но пан полковник знал восточные языки довольно поверхностно, и всех глубин сказанного сиятельным логофетом постичь не смог.

— Я понял, — невесело усмехнулся Коста, — вы тоже не допускаете мысли, что император Владимир и впрямь ведет войска на помощь брату?

— Я буду безмерно счастлив, Константин, если случится именно так, — Стефан потер виски руками. У него разболелась голова. — Но я не верю в чудеса. Мне кажется, он хочет поживиться на этой войне и вернуть какую-то часть земель.

— Тогда готовьте город к обороне, сиятельный. У нас неделя, а может, и меньше.

— Я ничего не приготовлю за неделю, — поморщился Стефан. — Это просто невозможно, ведь такого удара мы не ожидали. Арабы рвутся в Дельту, Вячеслав едва сдерживает их. Они не стали осаждать Пелузий и просто обошли его. Восточные провинции разоряют беспощадно. Они просто выходят из пустыни, грабят и исчезают в ней же. Они изматывают легионы, но не спешат давать сражение. Думаю, они ждут подкрепления. А если к арабам подойдет помощь, мы увидим их под стенами столицы. А у нас даже кораблей столько нет, чтобы перекрыть рукава Нила. Они все в Карфагене…

— Нужно немедленно отправить сообщение государю, — намекнул Коста. — Пусть его царственность с флотом придет сюда.

— Оно уйдет немедленно, — поморщился Стефан, — телеграфом. Но у меня скверные предчувствия, Константин… Исходя из того, что ты рассказал, твоему агенту подсунули пустышку. А если так, то это Владимир и его мать играют с нами. Они знают, где наш флот, а значит, попытаются сделать так, чтобы он сюда не пришел…

— Господин! — в покои Стефана ворвался секретарь. — Обрыв связи на телеграфе. Мы не получаем подтверждения приема сообщений…

— Что и следовало доказать, — грустно усмехнулся Стефан. — Мой брат был великим человеком, но его придумки сильно избаловали нас. Там, где раньше весть шла пару месяцев, она идет теперь за считаные часы. И мы начинаем строить свои планы исходя из этого. Готовьте патрульную яхту!

— Перехватят, — сказал Коста. — Если все идет так, как мы считаем, то корабли из Сиракуз уже крутятся где-то неподалеку.

— Хм… — задумался Стефан и приказал секретарю. — Яхту все-таки готовьте, а пока позовите сюда госпожу Софию! И срочно!

Княжна пришла через четверть часа и присела в церемонном поклоне.

— Дядюшка! Вы меня звали?

Коста с любопытством разглядывал будущую императрицу. Жена наследника красавицей не назвать. Крепкая, с волевым лицом, обожженным лютым пустынным солнцем, она была истинной дочерью своего народа, который выживал там, где изнеженный ромей не протянет и месяца. Уж больно сурова пустыня, где вода — великая драгоценность, а все оазисы наперечет, и за них идет почти бесконечная война. На ее голове был надет обруч с камнями-зубьями, как у всех женщин, принадлежащих к Золотому роду, а густые, иссиня-черные волосы убраны в сложную прическу. Дамы из императорского дома одевались нынче по обычаю Константинополя: они носили длинные шелковые платья с пурпурными полосами и пурпурные же туфли из тонкой кожи, расшитые жемчугом и каменьями. София сама порой приходила в ужас от цены своего гардероба. Иное селение в родной Гарамантиде стоило дешевле, чем ее обувь.