"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 233

Нет, это не юстициар. Я бы точно узнал своего, поскольку нанимал их только после личной встречи. Но ее одежда вызывала лишь дополнительные вопросы. Никогда таких нарядов я прежде не видел. Длинное черное пальто с золотистыми заклепками. Никакой дополнительной защиты в виде металлических пластин или кольчуги. О чем она вообще думала, снаряжаясь в подобном виде на бой?

Вот на переулок легла крупная тень, и, обернувшись, я увидел существо, заслонившее проход. Внушительных габаритов темно-зеленый ящер с кожистым воротником. Раскачивая мощным хвостом из стороны в сторону, он приоткрыл зубастую пасть, из которой капля за каплей сочилась кислотного цвета жижа. На землю капли падали с характерным легким шипением.

Никогда ранее подобной твари на землях Скардии я не встречал, а потому моментально напрягся. Собирался уж было вынуть кинжалы из ножен, но… их не было! Ни ножен, ни кинжалов. Беглым взглядом пробежался по себе… Да при мне не только оружия нет, но и какой-либо защиты! Штаны из легкой ткани, едва осязаемая белая рубаха, заляпанная то ли грязью, то ли засохшей кровью. Может, и тем, и другим. Кто обрядил в меня в такие тряпки и отправил на бойню — тому в Преисподней заготовлен отдельный котел!

Тем временем монстр ощерился. Расправил кожистый воротник и с противным визгом бросился в мою сторону, раскрыв сочащуюся кислотой пасть. И пусть лучшая защита — это нападение, нападать мне было нечем. Не придумал ничего лучше, чем оттолкнуться от земли и запрыгнуть на металлический короб позади себя. Сил на то, чтобы приземлиться на ноги, не хватило, а потому грохнулся на спину. Крышка его оказалась гладкой и склизкой, так что надолго я там не задержался. Скатился вниз, шлепнувшись наземь лицом.

— Тц…

Одновременно с моим падением существо издало еще более пронзительный визг. Исступленный, болезненный. Я откатился в сторону, чтобы кислотные брызги не попали на тело. А когда всё стихло, глянул на поверженную кем-то иным монстрятину.

Из ее морды торчала пара клинков. Моих клинков. Я узнал их сразу, однако сейчас оружие, служившее продолжением меня самого, упорно игнорировало зов моей души. Никакого звона, пульсации. Ровным счетом ничего.

Краем уха я заслышал легкий пшик. Он донесся откуда-то сверху, и я мгновенно задрал голову, чудом застав исчезающий в небе портал. Завихрившись, портал схлопнулся. Так вот, каким образом мое оружие вернулось ко мне… Вот только чьих это рук дело? Вряд ли Талия оказалась ко мне столь благосклонна, что добровольно вернула клинки.

Приподнявшись из последних сил и стиснув при этом зубы от натуги, подошел к ящеру, нагнулся и легким движением извлек кинжалы из его трупа. Знакомое тепло не просочилось сквозь пальцы, и рукояти остались такими же обжигающе-холодными.

Осмотрев лезвия со всех сторон, осознал еще одну неприятную вещь. Левый клинок был поврежден. От рукояти и до самого острия протянулась заметная невооруженному глазу трещина. Быть такого не может…

Или же выпуск и самоуничтожение части моей души, заключенной до недавнего времени в его недрах, стал тому виной? Всё-таки именно она служила связью, неким проводником между мною и остальными душами, поглощенными клинками.

Прикрыв глаза и покрепче схватив рукояти влажными от пота ладонями, установил мысленную и энергетическую связь с оружием. Сердце пропустило удар. Все мои души, которые я с таким трудом отбирал и накапливал в клинках… они исчезли! Покинули его недра. Осталась лишь одна единственная — тролля-берсерка по имени Ый, вождя древнего племени с Терракотовых пустошей.

Честно говоря, понятия не имел, как зовут его на самом деле. Нам так и не выдалась возможность представиться друг другу. Уж очень эти тролли нетерпеливые, когда время доходит до драки. Он просто громко выкрикивал «Ый!» всякий раз, как замахивался своим двуручным топором, поэтому я не нашел варианта лучше, чем обозвать его тушу именно так. И что-то мне подсказывало, что душа Ыя даже спустя век заточения в кинжалах, оказалась настолько тупой, что не сумела самостоятельно из них выбраться, когда представилась драгоценная возможность.

Прекрасно. Остались только я, клинки и слабоумный Ый. Просто замечательно. И куда же, на милость, подевались все остальные?

— Ну как? Обживаешься? — раздался приятный баритон откуда-то сверху.

Задрал голову, чтобы познакомиться с его источником, и обнаружил искомое на металлическом балкончике между первым и вторым этажами. К балкончику вела такая же металлическая, но на вид неустойчивая, лестница, изъеденная ржавчиной.

Свесив ноги, на балкончике сидел мужчина, своим видом больше напоминающий барда. Да, одного из тех бестолковых ребят, что зарабатывают на жизнь лживыми легендами, обрамленными рифмами, и неумелой игрой на лютне. Лично я за свои годы порядочных бардов не встречал.

На бледном лице с острыми скулами виднелась козлиная бородка. Облачен он был в кафтан винного цвета и того же оттенка штаны с пуфами. На голове красовалась шапочка с вороньим пером, а из-под нее выглядывали густые смоляные локоны.

— Обживаешься? — прищурился я, пытаясь догадаться, что у незнакомца на уме. — А ты кто таков будешь?

— Позволь представиться, мой дорогой друг…

— Не друг я тебе, — моментально поправил его.

— Ну конечно! — явно позабавил мужчину мой озабоченный вид. Хотя видок у меня сейчас был и впрямь не ахти. Предпочитаю знать, где я нахожусь, а желательно будучи закованным в легкий доспех и вооруженным до зубов. — Это всё потому, что мы недостаточно хорошо знакомы. Но готов исправить столь досадную оплошность! Эзраил к вашим услугам, милейший! Лично побеседовать с известным Георгом «Даггером» Дагвисом для меня величайшая честь, ха-ха!

— Откуда тебе известно мое имя? — напрягся я.

Ведь знали о нем немногие. По большей части я был известен как Даггер даже для членов «Юстициус». Светить настоящим именем, учитывая сферу моей деятельности — недальновидно. Таким образом я мог избавить свою немногочисленную родню от мстительного сброда, на который открывал охоту. Но этот тип…

— У богов свои источники информации имеются, если ты не знал, — ухмыльнулся бард недоделанный. — Ведь каким-то образом красотка Талия обрекла тебя на добрый век рабства. О чем мне известно во всех, даже самых пикантных подробностях, как ты уже понял!

— Бог, значит…

— Именно! Эзраил — бог обмана, хитрости и коварства. — Он коротко поклонился, придерживая щегольскую шляпу, которая так и норовила съехать с пышных кудрей. — Видишь ли… не только лишь тебе богиня истины и справедливого суда в свое время досадила. Мне так она вообще плешь проела! Не покажу, — кокетливо добавил тот, крепче прижимая шляпу к макушке.

Я скептически изогнул бровь.

— Но лишить ее всякой возможности вернуть своего верного пса в услужение — какая же это забава! Ха-ха! Даже отсюда я чувствую, как играют от ярости ее желваки, а сердечко обливается кровью! Это того стоило.

— Ты откуда такой взялся вообще? Никакого Эзраиля я в пантеоне не припоминаю.

— Ах, если бы я был известен таким, как ты, боюсь, совсем скоро от меня остались бы рожки да кошки! Или как там говорится?.. Всегда был достаточно хитер и коварен для того, чтобы обводить поборников справедливости вокруг пальца. В том числе, таких вот бравых ребят, как ты. Это комплимент, если что, — снова, кокетливо стреляя в меня глазками, тихо добавил он.

Тем временем за пределами переулка раздалась новая порция душераздирающих криков и громогласного рева. Магические вспышки взвились в воздух, рассыпаясь в небе снопами красноватых искр.

— Так о чем это я?.. — огладил бог жиденькую бородку. — Ах да! Враг моего врага — мой друг, и я полагаю, что мы с тобой, господин Дагвис, на одной стороне!

— Быть на одной стороне с тем, кто одним своим существованием покровительствует… — процедил сквозь зубы.

— А-а-а, — покачал он указательным пальцем, обрывая меня на полуслове. — Признай же, что мало чем отличаешься от тех доходяг, которых резал без стыда и совести. Ты ведь неплохо на них зарабатывал, и можешь проклясть моих детей хоть до десятого колена, если это не так! У меня нет детей, — скороговоркой добавил он как бы между прочим. — Но!.. Благодаря моему своевременному вмешательству, ты наконец-то свободен, господин Дагвис! И жив. Предлагаю тебе поделить мою радость пятьдесят на пятьдесят. Процент щедрый!