"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1556

После долгого обсуждения с Евдокией, женщиной отца, оказавшейся хорошей портнихой, мы придумали наряд. Вернее, я описал одежду, полученную через мыслеобразы Майора, когда он читал мне сказки про Иван-царевичей и прочих дурачков. В дело ввязалась Лиза, которая тоже неплохо шила и определённо обладала природным чутьём портнихи. Именно она дала нам немало советов, прежде чем получился черновой прожект костюма. Со штанами мы особо не мудрили, ведь есть дон Алонсо. Тот спокойно ходит в просторных штанах, не обращая внимания на кюлоты. С шапками вообще получилось раздолье. Ведь есть зимние и летние головные уборы. И здесь простора для придумок просто немеряено. Впрочем, как и с кафтанами.

Боялся ли я насмешек? Ничуть. Скорее есть вероятность, что люди императрицы мне запретят носить подобные одежды. Мол, русские ещё при Петре отказались от столь варварских нарядов, а тут наследник решил их возродить. Только никто не смог мне пока объяснить смысла перехода на европейскую одежду. Наша погода не для легких камзолов, кюлотов, чулок и прочих плащей. Почему не носить рубахи и кафтаны летом, а зимой надевать человеческие шубы? Я тут видел, как мучаются офицеры и солдаты, вынужденные носить неудобные и даже вредоносные для здоровья одежды. Одна треуголка чего стоит! Зачем? Потому что много лет назад она понравилась царю? Так, у людей должна быть своя голова на плечах. Да и не принуждают сейчас никого строго следовать европейской моде. А парики? Если французские сифилитики и облысевшие старики, таким образом, решили прикрыть свои недостатки, то, при чём здесь русские?

В общем, мне пошили совершенно иной наряд, который сразу оценили близкие.

— Ты похож на настоящего Ивана-царевича! — выразила общее мнение восьмилетняя Елена.

Я тут заказал для малышей лубки со сказками, которыми они так увлеклись. И там царевич был изображён в похожем кафтане. Потому и немудрено, что дети приняли его как должное.

— А я вышью на кафтанах золотом двуглавого орла и святого Георгия, — вдруг добавила Лиза.

Народ её радостно поддержал. А братья сразу начали спрашивать, можно ли им тоже пошить подобные наряды. Думаю, денег у нас хватит на всё семейство, о чём я сразу им рассказал.

Что касается вышивки, то она точно не будет лишней. Пусть высший свет воротит нос и далее носит свои европейские тряпки. Не знаю как насчёт Анны, но сестрёнки точно не откажутся носить русскую одежду. Особенно хочется сделать приятное младшим. Их всё равно попытались отделить детей Антона и Анны Леопольдовны, моей матери. Одежда, которую им привезли, более присуща бедным купцам. Я же хочу заменить её на боярские наряды. Хотя в обычной жизни можно носить и нынешнюю одежду.

Ведь дети продолжают носиться по поместью и помогают с хозяйством. Сколько я не упрашивал, женщины Антона Ульриха настояли на курятнике и собственной скотине. А сейчас они хотят еще, и вскопать огороды. Благо для этого есть помощники из нанятых слуг. Кстати, насчёт огорода у меня есть задумка, к которой я уже начал готовиться.

Сейчас же мы всей семьёй дружно обсуждали мои наряды. Смотрю на счастливые лица родных и понимаю, что мне более ничего и не нужно. Другой вопрос, что в покое нас не оставят и я пока не вижу выхода из данной ситуации.

Глава 17

— А зачем она нам?

— Вы можете её не есть. Пусть для меня растёт, а вам лучше обойтись репой или кашами, — отворачиваюсь в сторону, чтобы Лиза и малыши не заметили мою улыбку.

— Чёй-то? — ответ родни вполне предсказуем, — Мы тоже хотим!

Перед отъездом в Европу, решаю довести до ума одно дело. Недавно созданное Вольное экономическое общество, заказало у голландцев картофель для распространения его в России. Майор много рассказывал о столь полезном овоще, когда я находился в заключении. Выйдя на свободу, мне захотелось отведать этот деликатес. Тем удивительнее было узнать, что картошку в России практически не едят.

А ведь это не просто корнеплод. Картофель — самый настоящий спаситель для голодного времени. Учитель не просто так рассказывал о «картофельных бунтах». Потому я решил создать собственный огород и выращивать овощи для своего стола. А картошку я попробовал, и в жареном виде она мне очень понравилась.

Сейчас же мы с Лизой, как главным знатоком земледелия, обсуждаем место разбития огорода. Заодно за нами увязались пятеро малышей, для которых любой мой приезд является праздником. С ним отправилась и Евдокия, младшая из женщин Антона Ульриха. Кстати, недавно Епистима удачно родила отцу ещё одного мальчика. Скоро будет крещение, но уже известно, что младенца нарекут Фёдором. Жизнь в Шушарах бьёт ключом, учитывая количество обитателей усадьбы. Думаю, папа не остановится на достигнутом, и вскоре увеличит число своих потомков.

Земли вокруг усадьбы немало, и рабочих рук, выделенных для её обслуживания, хватает. По приезду Лиза сразу занялась делом и завела любимых всем семейством кур с коровами. Моё предложение разбить огород, было встречено с радостью. Уж больно надоедают родне уроки, и старшим хочется отвлечься. Ведь кроме этикета, их начали учить танцам. Я уже понял на своей шкуре, что это весьма нелёгкое занятие.

Хорошо, что выход в свет Лизе и братьям пока не грозит. Уж больно они испугались, когда учителя завели об этом речь. Им и так сложно привыкнуть к новым нарядам с обстановкой. А здесь ещё чужие люди, которых семья откровенно боится. Ведь в душе они остались всё теми же наивными и скромными узниками, вынужденными жить за высоким забором.

Кстати, учителя беспокоят меня похлеще любых великосветских сплетников и злопыхателей. На последних можно просто не обращать внимания. Но как быть с двумя людьми, постепенно добивающимся расположения семейства? Ну не верю я в их благородные мотивы. Уж больно гладко стелют. Если бы они, наоборот, были чрезмерно строги или требовательны. Испанец с французом гоняют меня, будто новобранца, не обращая внимания на усталость или плохое настроение. Да и Румовский весьма въедливый человек, который просто так не отстанет.

А здесь оба немца прямо расточают елей, особенно на Петю с Лёшей. Чую, что это неспроста. Ведь на бастардов они посматривают презрительно, хотя и не выказывают своего отношения вслух. Об этом мне рассказала Лиза, которая тоже не доверяет фон Таубе и Фрезену.

Расспросив сестру, я стал подозревать, что перед наставниками стоит задача незаметно отвратить ребят от семьи. Братьям незаметно внушают мысли об их благородном происхождении, и что обоих ждёт совершенно иная жизнь, ведь они этого достойны. Пётр с Алексеем носы пока не задирают, но явно попали под влияние наставника.

Перед отъездом необходимо серьёзно поговорить с Антоном Ульрихом. К своей чести, отец не только плодит детишек, но ещё занимается их воспитанием. Именно этому и посвящена сейчас его жизнь. Он сам учит отпрысков грамоте и языкам, не подпуская к ним присланных учителей. Только профессор Котельников, получивший хорошую рекомендацию от Румовского, был назначен наставником детей по математике, географии, астрономии и механике. Кстати, Семён Кириллович входит в кружок учёных, которые сейчас готовят новый учебник и пособие по изучению арифметики. Мне он нравится своею увлечённостью наукой.

А должность при Брауншвейгском семействе помогла математику решить определённые сложности с Академией наук. Уж больно он беспокойный и самостоятельный. Представляете, Котельников посмел спорить с высокопоставленными лицами и требовал преобразования Академической гимназии в университет. Мол, это пойдёт на пользу русскому образованию. Поэтому профессора быстренько уволили и перевели на более спокойную должность.

— Я пришлю вам обученного человека из Вольного экономического общества, — говорю сестре, когда она закончила разговор с крестьянином, назначенным ответственным за огород, — Слушай его внимательно и учись. Может, он чего нового расскажет про твоих любимых курочек и коровок.