"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1521

Последняя просьба прозвучала, будто угроза. Я же почувствовал, как тонкая струя пота потекла по спине. Умеет Степан Иванович внушать, здесь спорить глупо. Только никто не собирается совершать неразумных поступков. Ведь я так долго ждал этого дня и вообще решения о своей дальнейшей судьбе. Панин старательно обходил этот вопрос, попросив более его не задавать. Так смысл чудить? Мы будем ждать, изучать и думать. А ещё мне очень хочется увидеть одну особу, аж тело потряхивает от нетерпения. Но и здесь лучше проявить разумную осторожность. Вдруг мои ожидания окажутся напрасными надеждами? Или хуже того, как-то смогут навредить графине, что просто недопустимо.

— Я готов выполнить все указания наставников. Вы зря беспокоитесь, господин Шешковский, — мне, наконец, удалось привести внутреннее состояние в равновесие, хотя сердце учащённо билось.

Опричник усмехнулся, неприятно скривив губы, но промолчал. По мановению его руки появилось новое действующее лицо. Разодетый в вычурный камзол человек, указал мне на дверь.

— Сейчас будет объявлен ваш выход.

Спустя минуту высокие створки отворились, и в коридор хлынул яркий свет вперемешку с тёплым воздухом и шумом голосов, издаваемых немалым количеством людей.

— Его Императорское Высочество, Иоанн Антонович! — громко гаркнул слуга, стоявший немного впереди, слегка меня напугав. Уж очень зычным голосом он обладал.

Глава 5

— Признаюсь, не ожидал с вашей стороны столь сдержанного поведения, Ваше Высочество, — произнёс неожиданно сосредоточенный Панин.

Вон оно как! Благодетели вернули мне право именоваться, как положено особе императорских кровей. Не будем уточнять, что этот титул неверен. Но пока не время показывать зубы. Поэтому буду молчать, старательно показывая своё удовлетворение от произошедшего. А ещё глуповато улыбаться, делая вид, что польщён столь высоким званием.

Сегодня день, полный открытий. Не успел я закончить занятия с испанцем, как в гостиной объявился Никита Иванович. Сначала мне подумалось, что граф ещё не ложился. Но, несмотря на немного помятое лицо, выглядел он вполне бодро и обрядился в более простой мундир, нежели вчера. А ещё наставник неожиданно не стал воротить нос от моего завтрака, и вполне спокойно съел порцию омлета с булочкой. Я же налегал на всё, до чего мог дотянуться. Вчера после приёма, кусок не лез в горло из-за чрезмерно возбуждённого состояния. Что не позволило спокойно уснуть. Зато после хорошей тренировки я готов съесть хоть слона.

Уже во время чаепития, Панин не выдержал и заговорил, снова нарушив установленные им же правила. Обычно, за трапезой он говорит исключительно о блюдах.

Знал бы наставник, как тяжело мне далось нахождение на приёме. Мысленно возвращаюсь ко вчерашнему дню.

Огромный «Тронный зал» впечатлял и одновременно подавлял. Напряжения добавляла замолчавшая при моём появлении публика. А тёплый воздух буквально раскалился от сотен любопытных глаз, внимательно сопровождавших мой путь к трону. Взгляды буквально обволакивали и ощущались физически. Я будто шёл между незримых стен, при этом живых и буквально бурлящих от различных чувств. Иначе мне сложно описать ощущения исходящие от двух рядов разряженных господ.

Стараюсь держать спину, как требует месье Поль, и не обращаю внимания на присутствующих. Моя цель — это медленно приближающийся постамент, с восседающей на троне Екатериной. Она одета в тёмное платье без особых украшений и взирает на происходящее с мрачным выражением лица. По её правую руку расположились вернейшие соратники и самые высокопоставленные вельможи империи. Мне так показалось, ибо среди группы напыщенных господ выделялись знакомые лица Орловых и Вяземского. Слева стояли те самые послы, о которых предупреждал Панин. Иностранцы тоже окружены немалым количеством людей, блиставших драгоценностями и золотым шитьём.

Но для меня почти все лица были похожи на маски. Уж больно присутствующие переусердствовали с пудрой и однообразными париками. Была ещё одна трудность, отнимающая массу сил. Никто не поймёт, чего мне стоило не начать искать изумрудные глаза одной обворожительной особы. Загнав поглубже все желания и лишние мысли, я приблизился к трону и сделал лёгкий поклон. Едва заметный шелест пробежался по залу, напоминавший шум листьев во время лёгкого ветерка. Оказывается, я помню этот звук! Придворные молчали, но начали приближаться к трону, дабы лучше услышать происходящее.

Тем временем Екатерина кивнула Вяземскому, и князь тут же взял лист бумаги, поднесённый лакеем. Громким, но немного срывающимся голосом, он зачитал указ, которым императрица осчастливила подданных и одного арестанта. Если убрать всю витиеватость и упоминание титулов правительницы, то документ сообщал о признании меня наследником русского престола. После того как прокурор Сената огласил содержание документа, придворные не выдержали и тихо зашептались.

Я же с трудом сдерживал бушующие чувства и не мог привести в порядок скачущие мысли. Не сказать, что озвученное стало для меня откровением. Всё к тому и шло. Если бы меня просто хотели выслать из страны, то не стали тратить время на учителей. А значит, я нужен императрице. Что позволяет надеяться на улучшение условий содержания и даже некую свободу. Вроде надо радоваться? Только уж больно смутил, а скорее резанул, взгляд Григория Орлова. Было в нём, что-то кроме привычного превосходства и даже презрения. Нечто похожее на сожаление. Впрочем, граф быстро отвёл взгляд и перевёл его на свою повелительницу.

Екатерина некоторое время молчала и в зале постепенно повисла тишина.

— Поздравляю вас с утверждением! Надеюсь, своим поведением вы докажите верность нашего выбора, — с немецким акцентом произнесла императрица.

Забавно, но именно в этот момент мне жутко захотелось почесать одно место. Вот хоть ты тресни, только зуд был непереносимым. Надо чего-то делать с этой неудобной одеждой или однажды я точно оконфужусь. Мысленно усмехаюсь, представив, как на это могла отреагировать блистательная публика, особенно после слов о хорошем поведении.

К сожалению, приём на этом не закончился. Благо мне удалось сдержать свои позывы и не начать веселить честной народ.

Тем временем один из напыщенных дворян, начал церемонию представления высших сановников и иностранных послов. Оказывается, наследник обязан знать сих уважаемых господ. Всё проходило чинно и жутко медленно. За это время у меня успела начать чесаться голова под ненавистным париком. А ещё я не знал, куда спрятать свои руки. Нет, цыпки давно прошли. Просто мне с трудом удавалось не шевелить конечностями и расслабить спину. Приходилось стоять, держа руки по швам, вежливо улыбаться и лёгким поклоном приветствовать очередного господина. Десятки лиц, большую часть которых я не запомнил и они превратились просто в череду ряженых людей. Даже наряды некоторых дам перестали вызывать у меня какие-либо ощущения.

Чуть позже придворные оставили меня в покое, но продолжали рассматривать издалека, делясь впечатлениями. Обсуждают, будто диковинную зверушку пронеслось в голове, погасив даже намёк на боязнь и смущение. Внутри начало просыпаться забытое чувство всепоглощающей злобы, которое я ранее испытывал только к своим мучителям. Дабы не выдать себя делаю несколько шагов в сторону и останавливаюсь у высокой портьеры и слышу продолжение чьей-то беседы.

— Вы бы Сергей Владимирович поумерили задор, более свойственный юнцам. А то ведёте себя совершенно необдуманно, аки мотылек, бросающийся на свет. Только не забывайте, что свеча — это ещё и огонь, который губителен для излишне восторженных особ, — произнёсла явно молодая женщина.

— Аграфена Сергеевна, меня всегда восхищал ваш слог. Это надо же так изящно обозвать меня молокососом и насекомым, — хохотнул в ответ собеседник, — И что же вас смутило?