"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1404

— Не рано ли они себе свиту начали подбирать? — улыбнулся государь.

— Юность быстро проходит. Это я по себе знаю, — вздохнул я в ответ.

Богдашов Сергей

Не боярское дело 4. Десять лет спустя.

Глава 1

Первое января 219 года от Начала.

Столичный особняк князя Олега Игоревича Бережкова.

Меня очень радует Томтор!

За пять прошедших лет там выросло три полноценных рудника и большой горно — обогатительный комбинат. Ну, и как водится, начал расти город.

На тех людей, которые никогда не бывали в городах, построенных на Крайнем Севере, местная архитектура производит неизгладимое впечатление, особенно, зимой.

В городке Томтор шок обычно вызывает восточная его часть, где расположены центры постоянного проживания.

Да, практика показала, что работу на рудниках лучше вести сезонно. Примерно шесть — шесть с половиной месяцев в году. Когда сезонные работы заканчиваются, то в самом Томторе на зиму остаётся лишь две с половиной тысячи населения, а остальных мы вывозим, согласно графика окончания работ.

Для постоянных жителей, остающихся на зимовку, построены центры — две соединённые между собой пирамиды из стекла и стали, внутри которых стоят дома, бары и магазины. Там, внутри пирамид, всегда тепло и светло, как на юге. Природные выходы Силы способны и большой город обеспечивать светом и теплом, спрячь его под такую же крышу, но в этом пока нет нужды. Томтор и так справляется с требуемыми объёмами добычи редкозёмов.

За центры можно не переживать. Под их строительство подобраны участки с выходами скальных пород. Зато жильё для сезонных рабочих стоит на вечной мерзлоте. Там все дома построены на свайных фундаментах, и их зимой лучше не отапливать, несмотря на то, что у нас продумана неплохая теплоизоляция между почвой и первым этажом. Под полы домов, поднятых от земли на полтора метра сваями, залито сорок сантиметров пористого пенобетона, чтобы не допустить теплового воздействия на мерзлоту. В этих домах в сезон работ проживает больше пяти тысяч работников обогатительного комбината. Рабочие и служащие рудников живут в посёлках, максимально приближенных к месту работы.

Выработка месторождений у нас пока ведётся открытым способом, но уже есть пара случаев, когда пришлось бить штольни, руда из которых была в разы богаче по выходу ниобия.

Да, ниобий нам дал очень много! Хватает десятой доли его процента в составе стали, чтобы она заметно поменяла своё качество в лучшую сторону, и как мне однажды заявила Светлана — "наша сталь существенно облагородилась". На те же трубы мы теперь даём заметно большие параметры допустимых нагрузок, чем у наших конкурентов, и они подтверждены многочисленными проверками, которые проводили самые разные компании своими силами.

А во всём виноват ниобий. Даже столь ничтожные доли его появления в сплаве стали не только упрочняют сплав, но и не дают расти зерну во время остужения, что повышает её прочность и уменьшает вероятность разрушения.

Что я могу сказать — судя по цене "облагороженной стали" да, Светка права. Наши трубы по ценам особняком идут. Особенно те, что у городских служб в почёте. Вот уж кто, из умных, меньше всего заинтересован в том, чтобы часто вскрывать улицы и мостовые ради перекладки труб.

У меня с этим вопросом всё обстоит на порядок проще.

Я, как-то раз, взял с собой Светлану, и к Рюмину нагрянул, чуть ли не явочным порядком, пока он был в Летней Резиденции.

Вдвоём с женой мы ему быстро на пальцах объяснили, что стоимость труб составляет, дай Бог, если одну пятую, а в ряде случаев, и одну двадцатую от стоимости всех проводимых ремонтных работ в столице, так что плевать, если сами трубы будут стоить процентов на двадцать дороже, не столь уж это значительное увеличение сметы, когда дорогих городских ремонтов, оплачиваемых за счёт казны, станет в итоге в два — три раза меньше.

Тех, кто думает, что с этим вопросом в итоге всё шоколадно сложилось, я сильно разочарую. Конечно же нет. Русский народ изобретателен.

Через год с небольшим у наших конкурентов появилась реклама труб с двойной оцинковкой, где они декларировали даже лучшие параметры, чем у нас. По крайней мере, в части их долголетия. Про характеристику по давлению на разрыв — они скромно умолчали.

Если я скажу, что я сволочь — это будет неправда!

А вот если вопрос поставить чуть шире — типа, мы со Светкой и её спецами — это целый сволочной коллектив, то, пожалуй, уже станет похоже на правду.

Ответ конкурентов мы давно ждали и были к нему готовы.

Особого инсайда у нас не было, хотя незаконная прослушка телефонов... Но я этого вам не говорил.

Короче, вышло так, что в ответ мы грянули разгромными статьями, где объяснялось, что в местах сварки оцинковка выгорает, теряя свой сакральный смысл и там всё опять же превращается в обычную трубу, далеко не самого лучшего качества. Заодно мы и сами себя прорекламировали, предложив свои высококачественные трубы с ниобием в той же двойной оцинковке, но по цене на три процента ниже предложений нашего конкурента.

Это был хороший ход. На падении стоимости акций конкурирующего с нами завода мы очень недорого скупили почти двадцать процентов их акций, к уже имеющимся у нас тринадцати.

Теперь, если что, мой банк полностью готов поиграть с ними в качели. Опыта достаточно накоплено и пакет акций у нас в руках приличный. Позволяет провести долгосрочный финансовый манёвр.

Для чего я так долго рассказывал о простейшем вопросе с трубами — так надо же мне было объяснить, чем я вообще занимаюсь, если таких вопросиков у меня возникает иногда по двадцать — тридцать в день. Вот и привёл пример одного из вопросов, который у меня на контроле. Если что, его цена — восемнадцать миллионов рублей в год. Именно на столько у нас заключено контрактов только в России. Ожидаемая прибыль на российском рынке труб — около двадцати двух процентов. На поставках в Корею и Японию — прибыль чуть больше сорока процентов, но там и объёмы в три раза меньше.

Впрочем, если вернуться к Томтору и ниобию, то мой основной интерес вовсе не в производстве труб. Это я так, в качестве примера рассказал.

На самом деле — пять процентов ниобия, добавленные в никелевые сплавы, сейчас рулят. Исключительно благодаря им мы теперь легко и недорого решаем массу проблем в авиации и моторостроении. Везде, где нам нужны жаропрочные элементы.

Третья крупная область применения ниобия — в виде карбида он входит в состав сверхтвердых материалов на основе кобальта и карбида вольфрама. У нас эти материалы идут на изготовление технологической оснастки, например, штампов для прессования и резцов.

Даже не стоит задавать вопрос — какая из моих жён является фанатом маготехнических прессов. Это и так понятно.

Когда мы со Светкой первый добытый ниобий делили, у нас чуть до драки дело не дошло.

Отгадайте, кто выиграл?

Не угадали.

Я.

Правда, мне потом потребовалось минут пять, чтобы пояснить жене наши схемы логистики и те выгоды, которые мы получим, если двигатели грузовых дирижаблей станут раза в два реже требовать профилактического осмотра и ремонта. Наш Томтор — он очень зависим от перевозок, а она в основном построена на крупнотоннажных дирижаблях.

Если по осени не успеть вывезти обогащённый концентрат до лютых морозов, то он там и останется до весеннего потепления.

Грузовые дирижабли — штука хорошая, но к экстремальным морозам они непривычны. Вряд ли стоит проверять, какой градус минуса вынесет прорезиненная оболочка баллонетов, без разрушения и трещин, или когда откажут смазочные масла механизмов управления. Это чревато потерей самого дирижабля, вместе со всем его экипажем и грузом.

Короче, воздушная навигация у нас заканчивается, как только морозы ударят под минус двадцать. Так что наше время — с конца марта по начало ноября. Последними вывозят вахты с обогатительного комбината и его продукцию. Сколько успеют. Обычно всё полностью вывезти не получается. Зато у нас остаётся задел на весну.