"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1238

— Ой, Катюха, чую, задумала ты что-то, — с хорошо заметным интересом посмотрела девушка на кузину.

— Я на следующий год в Смольный буду поступать. Может удастся там с князем познакомиться.

— Так он и взял тебя в жёны…

— А мне в жёны не надо. Мне бы ребёночка Одарённого от него.

— Ка-а-ать, ты что говоришь-то! Тебя же из дома выгонят! А позор-то какой!

— С таким-то ребёнком? Ты лучше подумай, как следует. Если в Роду сильный маг появится, то ко всем нам отношение изменится. А теперь представь себе, что он архимагом вдруг станет. Неужто папаша ему с академией не поспособствует.

— Смелая ты, Екатерина, я бы и подумать о таком не смогла, но слушаю тебя, а у самой сердечко так и стучит. Может мне тоже попросить папеньку, чтобы он меня в Смольный отпустил?

— Парадокс в том, что всякие вращающиеся детали мы пока, вслед за предками, повторить вряд ли сумеем, зато все проблемы с микросхемами, которые можно успешно печатать на имеющемся оборудовании, у нас возникают в основном из-за двух факторов: чистоты цеха и отсутствия сверхчистых материалов в достаточных количествах. К вашим работникам и то меньше претензий, чем к исходному сырью, — довольно радостно вещал мне главный технолог, мужик, лет тридцати пяти — сорока, присланный нам в помощь научным центром Мещерского, — Но над этим вопросом сейчас активно работают наши коллеги из Киева. Та часть Империи богата на относительно чистые кварциты.

— Государственный завод будете ставить?

— Нет, договариваемся с частными инвесторами.

— Пожалуй, с ними мы быстрее материалы получим, — согласился я с технологом, — И всё-таки, для чего вы хотели именно со мной встретиться?

— Ну, как же. Я же только что всё объяснил!

— Простите, но что именно?

— Да, вы правы, есть у меня такая черта. Когда я увлечён каким-нибудь вопросом, то мне отчего-то кажется, что все остальные им владеют в такой же степени. Я пытался сказать вам, что развивая свою технологию мы сможем в скором времени подойти к изготовлению микросхем памяти значительной ёмкости, но для этого нужно ваше согласие. Никто другой на столь решительное переоборудование вашего завода не уполномочен.

— Наш радиозавод только начал выпускать свою основную продукцию — телефонные коммутаторы. Они нужны в каждом городе. А кто сейчас купит тысячи микросхем?

— Нельзя же быть таким ретроградом! Надо смотреть в будущее! — выпалил технолог, заставив меня повнимательней к нему присмотреться.

Похоже, очередной сбрендивший учёный. Тех хлебом не корми, дай только возможность двинуть какую-нибудь теорию, в которую должны вкладывать свои деньги совершенно другие люди.

— Мы обязательно подумаем над вашим предложением. Вот Степан Тимофеевич обязательно вас известит, если что, — поспешил я распроститься с технологом, а когда он вышел, спросил у Степана, — Ты зачем ко мне этого деятеля притащил? Он же чистый теоретик. Таких на пушечный выстрел нельзя к руководящей работе подпускать, иначе они ради какой-нибудь своей идеи всю экономику под откос пустят и завод разорят!

— Слушай, но когда я с ним разговаривал, он вроде вполне дельные вещи предлагал.

— С высоты дивана вещать многие научились, но отчего-то сами они ничего организовать никогда не могут, а если и попробуют, то года не пройдёт, как всё ими построенное рухнет или уйдёт в другие руки. Причин, отчего так вышло, будет неудачниками приведено десятки, но итог предсказуем и закономерен. У нас в стране тысячи непризнанных гениев, но среди них очень мало удачливых промышленников и предпринимателей.

Я не на шутку разошёлся и хотел ещё кое-что добавить, но осёкся, заметив улыбку Степана.

— Чего ржёшь? — недовольно буркнул я, потянувшись к почти остывшему кофейнику.

— Про Густавсона с Усольцевым подумал. Они тоже гении, но отчего-то без тебя у них дела не шли. Не знаешь, отчего? И я тебе ещё с десяток — другой персон могу сходу назвать, которые поднялись только после знакомства с тобой. Так что совпадения исключены. Пора закономерности начинать изучать.

Хм-м… А ведь Степан дело говорит. Даже если по верхушкам считать, то так оно и есть. Я сам могу назвать кучу людей, начиная с Алябьева, моих купцов и заканчивая хоть тем же мастером Касимо или капитаном Накасита. И, пожалуй, двумя десятками фамилий мой список не ограничится. Сотни две, если не больше, в него можно вписать прямо сейчас.

— Думаешь, всё дело в моём удачном старте?

— Вряд ли стартовые условия у тебя были лучше, чем у доброй сотни, а то и тысячи твоих ровесников, родившихся в семьях аристократов, — с сомнением покрутил головой Степан, — Но ты справился. И ещё я заметил, что ты порой на равных споришь с теми же учёными и зачастую оказываешься прав.

— Я никогда не оспариваю их знание предмета, — отрицательно мотнул я головой, — Просто порой предлагаю взглянуть на одно и то же под другим углом. Скажем, помогаю посмотреть, как можно смешать теорию магии с электротехникой, или предлагаю стандартные технологии заменить техномагией. У меня в голове обычные технологические процессы и техномагия отлично уживаются и я давно перестал видеть в этом какую-то разницу. Что полезнее, проще и выгоднее выходит, то я и стараюсь использовать.

— Ага, а по пути завоёвываешь страны, становишься лидером в авиации и прочее и прочее, — замахал Степан руками, давясь от смеха.

— Хоть ты-то помолчал бы. Сам же знаешь, насколько велик был мой вклад в ту же авиацию. Лично я там, можно сказать, пальцем не пошевелил. Самолёты Артемьева практически без моего участия полетели. Я вообще на обсуждении почти что для мебели присутствовал и лишь кивал одобрительно на каждое разумное предложение.

— Ага, и маголёт у тебя сам по себе полетел, — ехидно поддакнул друг детства, — Кстати, что ты с ним думаешь делать?

— В мечтах я уже чуть ли не по всей России маршруты маголётов проложил, но по факту дай нам Бог хотя бы к весне регулярные полёты между Москвой и Питером освоить. Отдельную компанию придётся организовать. Для начала по рейсу утром и вечером начать выполнять из обоих городов, навстречу друг другу, а потом на три — четыре полёта в день выйти. Расстояние для маголёта смешное. Чуть больше часа лётного времени. Цену на билет можно будет ту же оставить, что сейчас на дирижаблях для первого класса установлена. Салон на двадцать четыре пассажира у нас получится, когда мы полноразмерные машины начнём выпускать.

— Почему билеты, как у дирижабля? Пассажир ведь вшестеро, а то и всемеро быстрее маголётом прилетит!

— На этом маршруте первый класс на дирижаблях с повышенной роскошью летает. Хочешь, тебе постельку организуют в собственной каюте, опять же, очень неплохим обедом и ужином накормят. При желании в баре можно оттянуться, а то и кино сходить посмотреть. А в маголёте такого комфорта не будет. Просто удобные кресла и вид из иллюминатора. Разве что напитки предложат между взлётом и посадкой, да свежие газеты принесут.

— Ладно. Не буду спорить. Раз ты над этим вопросом давно думаешь, то наверняка и к цене билетов не раз возвращался.

— Мы свою цену будем держать, зато дирижабли скорее всего попробуют стоимость своих билетов понизить, — прищурился я, предполагая довольно очевидный ход воздушных перевозчиков.

— И что?

— Снизить цену — дело не хитрое. Вот только боюсь, что она у них такой и дальше останется, а мы, чуть позже, свою даже немного поднимем.

— То есть вы всё-таки покажете пассажирам разницу?

— Заметь, не мы это первые сделаем, — состроил я простецкое выражение лица и мы оба расхохотались.

То, что я чересчур расслабился, а казна Империи небезгранична, мне дал понять звонок из столицы. Кум в гости позвал. Ага, Император наш, если что.

Содержание трёх казацких полков хороших денег стоит. Пока они стоят якобы на усилении границы, но все прекрасно понимают, что раньше мы и без них там неплохо обходились.