"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1218

В результате, пришлось полномочному бедолаге через Императора о встрече со мной договариваться.

Накоротке, вчера после ужина, мы с государем тезисы предстоящей беседы накидали. Они просты, честны и бесхитростны. Вроде того, что я не я, и лошадь не моя. Заодно обговорили, что все расходы, по итогам разговора с Хуаньхуэем, делим пополам. Китай, знаете ли… Обычаи у них такие.

Государь будет открещиваться от любых притязаний к Китаю и клясться, что делов не знает. Я стану изображать феодала и туповатого жениха, при всём том почти искренне почитающего китайскую Императрицу, как одно из самых прекрасных явлений в мире. Однако, мне предстоит чётко донести послу, что за своё — я глотку порву. А раз невесту достойным приданным мне не обеспечили, то приду и сам его заберу. К слову сказать, своё забирать буду!

Как Рюмин говорит — главное не дать себя запутать в словесных кружевах. Китайцы это умеют. Могут по пять раз возвращаться к одному и тому же, чтобы услышать желаемый ответ, а потом уже плясать от него.

Посмотрим, сумеет ли наша беспросветная прямолинейность преодолеть азиатскую витиеватость.

— Я правильно догадываюсь, что после свадьбы князя Бережкова и девушки, выдающей себя за маньчжурскую принцессу, нам стоит ожидать территориальных претензий, а то и вовсе захвата северных земель Китая? — на одном дыхании выдал Хуаньхуэй, когда мы закончили процедуру приветствий и перешли к делу.

— Напомните нам причины и дату объявления войны между Китаем и Маньчжурией, а то мои дипломаты не нашли об этом событии никаких упоминаний, — равнодушным тоном осведомился Рюмин.

— Какое это имеет значение? — едва сдержал себя пухлый китаец, чтобы не взмахнуть руками.

— На мой взгляд — самое непосредственное. Я пытаюсь выяснить, на каком основании вы считаете Маньчжурию территорией Китая, — не меняя тона вымолвил государь.

— Там работают чиновники, присланные из Пекина. Они полностью контролируют северные земли и умело управляют населением, — поднатужился Цуй, подбирая подходящий довод.

— Даже не смешно. Я хоть завтра могу послать своих чиновников в Японию, но от этого Япония не станет частью России, а останется самостоятельной Империей, — легко парировал его довод Рюмин.

— Но наша блистательная Императрица никогда не признает самозванку законной правительницей!

— Что-то я не припоминаю, чтобы вашу несравненную волновало моё, или ещё чьё-то признание, когда она восходила на престол, — ухмыльнулся государь, — Правителям достаточно признания своего народа и армии. Как мне докладывали, армия у Маньчжурии есть.

— Да какая там армия! — возопил посол, — Если потребуется, мы уничтожим этих голодранцев в считанные дни.

— Армия у Маньчжурии есть. Буквально на днях маньчжурцы захватили ещё две провинции, изгнав оттуда захватчиков, — вступил я в разговор, который перешёл к той фазе, где государю говорить нежелательно, — Но мне другое интересно. Неужели Китай решится послать на территорию соседней страны регулярные войска?

На самом деле китайская армия уже воевала в Маньчжурии. Именно ей маньчжурцы проиграли три главных сражения, потерпев сокрушительный разгром. После этого армия ушла, а добивали остатки маньчжурских отрядов уже дружины китайских Кланов.

Всё дело в том, что сейчас ни нам, ни китайцам невыгодно признавать эти факты. Китайская армия де-факто в соседней стране была, а де-юре, её там никогда не было.

— Не вижу никаких препятствий, — Цуй Хуаньхуэй решительно выдвинул вперёд свой круглый подбородок, обозначив решимость.

— Напрасно. Как минимум, на два момента я бы обратил ваше внимание. Во-первых, Маньчжурия может обратиться за помощью к соседям. К примеру, к той же России или Японии. За Россию говорить я не вправе, но вот с моей женой, японской Императрицей Аюко, моя невеста находится в очень даже дружеских отношениях. А во-вторых — военные преступления. Многочисленные казни, ограничение на рождаемость, постоянные грабежи и изнасилования — достаточные основания для Международного суда, чтобы признать факт геноцида маньчжурцев.

— Какие изнасилования, если у них в традициях оказывать гостеприимство, подкладывая своих девок гостям!? — чуть ли не завопил Цуй, сдерживаясь из последних сил.

— Раз против всего остального из сказанного вы возражений не имеете, то поговорим об изнасилованиях. Одно дело, когда девушка, вошедшая в возраст, идёт к гостю добровольно, и совсем другое — когда пьяные вооружённые китайцы рыщут по домам, и набрав девочек по восемь — десять лет пускают их по кругу. Таких случаев не десятки, и даже не сотни. Преценденты с девочками, умершими после ночи таких забав, были в каждом крупном маньчжурском селении, и не по разу. Лично я их расцениваю, как военные преступления, и не думаю, что суд постановит иначе. Вы точно желаете, чтобы имя вашей Императрицы было заклеймено навеки таким пятном позора, или всё-таки будем считать, что захват Маньчжурии — это не более, чем инициатива нескольких Кланов? — завершил я свою часть разговора, заработав одобрительный взгляд Рюмина.

— Я не готов дать ответ прямо сейчас, — понурил голову Хуаньхуэй, — Полагаю, мне требуется срочная поездка в Пекин.

— Передавайте Её Императорскому Величеству мои искренние пожелания здоровья и уверения в дружбе, — поднялся с места Император, давая понять, что время визита истекло, — Мои подарки для неё вам сегодня же доставят в посольство.

— Сколько там с меня? — поинтересовался я у кума, когда за послом закрылась дверь.

— В разумных пределах, — отмахнулся Рюмин, пролистнув блокнот, — Вторым вариантом обойдутся. Сто восемьдесят шесть тысяч рублей на двоих. Любая половина — твоя.

— Девяносто три тысячи, — почесал я затылок, — Действительно, недорого. Мне день войны в Японии порой в разы дороже встаёт.

— Надеюсь, сам с китайскими Кланами справишься?

— Мне трофейные винтовки нужны. Те, французские, что у персов взяли, — начал я второй этап разговора, понимая, что более удобного случая может не представиться.

— Это ещё зачем? — тут же отреагировал государь, и я понял, что так легко, как вышло с послом, с ним вряд ли получится.

Выкладывать придётся всё, и в деталях. Самое обидное — я только сейчас понял свою ошибку, за которую вот-вот буду страдать и выслушивать нравоучения.

Не к лицу князьям самим с сомнительными личностями в переговоры вступать. Для этого существуют другие фигуры, к примеру, такие же, как князь Обдорин у Императора.

И попробуй, объясни куму, что у меня кадровый голод и всё приходиться делать самому.

Хотя, стоп! Всего-то-навсего нужно было правильно поставить вопрос, и на него тут же нашёлся ответ.

Есть у меня резервы! Как же я раньше не догадался!

* * *

— Дашуля, солнце, как дети? — едва зайдя в дом, нашёл я взглядом нужную мне жену.

— С ними всё в порядке, а что случилось? — тут же уловила она моё не совсем обычное поведение.

— Ну, раз дома всё хорошо, пойдём ко мне в кабинет. Похоже, нам пора серьёзно поговорить.

Переглянувшись с остальными жёнами, Дашка выразительно шевельнула бровями и скорчила озадаченную мордашку. Оставшиеся жёны молча смотрели нам вслед, пока мы поднимались на второй этаж, но стоило нам подойти к кабинету, как внизу зашуршали шёлковые юбки, а по лестнице зацокали каблучки. Какие же они у меня любопытные и наивные!

Я закрыл дверь на ключ, а изнутри повесил Щит с акустической защитой. Теперь можно уши до крови мозолить, ёрзая ими по дверям — всё равно ничего не услышишь. И не то, чтобы у меня разговор с Дашкой тайный какой намечается — просто подслушивать нехорошо. Пора отучать жён от вредных привычек.

— Присаживайся, ласточка моя и расскажи-ка мне, кем ты себя считаешь, и как с этим справляешься. Про то, что ты моя жена и мать моих детей можешь не говорить. Тут у меня вопросов нет, а дальше?