"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1195

По крайней мере в последнем я только что уверился. Завтрак в обществе четырёх жён и одной невесты приятно ласкает мой взгляд и поднимает самооценку до небес. Но, опять же, разговорчики за столом…

Проводив Императора, я не кинулся, очертя голову, на войну. Там пока всё идёт своим чередом и почти всё меня устраивает. Единственное, что напрягает — это непонятно где укрытый десяток оставшихся бронеходов и неизвестно где базирующийся полк артиллерийских дирижаблей. Если верить разведке Кланов Хоккайдо, то сёгунат оттянул их к Токио, всерьёз опасаясь попытки захвата города. Мне кажется, что причина такого решения несколько иная — сёгунат боится вооружённого восстания в своей столице больше, чем нашего продвижения с севера и юга. Основания для этого есть. Уже три города на Хонсю, вместе с их гарнизонами, поменяли флаги сёгуната на Имперские. И, вроде, городишки-то невелики, а сторонники Императрицы туда день и ночь стекаются. В Тояме уже больше шести тысяч собралось и у доброй половины есть оружие.

Вопросами самообразующихся плацдармов занимаются мои японские союзники. Они высаживают свои отряды, а затем начинают подвозить вооружение и провиант. Последнее важно. На Хонсю нынче голодно. Оно и понятно — начало лета. До урожая далеко, а рыбаков наши эсминцы гоняют. Самые «непонятливые» рыбацкие шхуны, предупреждённые неоднократно, рискуют получить в борт бронебойный снаряд. Это не фугас, и шхуна успевает с такой пробоиной доковылять до берега. На тех рыбаков, что ловят с лодок около берега, наши моряки внимания не обращают. Знают, на большие уловы им трудно рассчитывать. Семью бы прокормить.

А на нашем семейном завтраке разговоры продолжались.

— Мы заказали для Ляо несколько платьев с японской вышивкой, и четыре кимоно, — с абсолютно спокойным лицом, словно между делом, сказала мне Дашка, смакуя омлет с морепродуктами.

— И со свадебным платьем что решили? — поинтересовался я, чисто из вежливости, а заодно, чтобы продемонстрировать своё участие в процессе подготовки к свадьбе.

Кстати, правы мои девочки. Мне тоже одеждой следует всерьёз озаботиться. С моим статусом и положением обязательно нужно поддерживать определённый уровень, иначе не поймут меня окружающие. За вольнодумца и нигилиста примут.

— Это очень дорогие платья! — вступила Алёнка, возмущённая моим непониманием прекрасного, — Если что, они в столице сейчас самые модные. И любой из первых двух заказов Ляо смело может надеть на свадьбу. Просто мы сильно поспорили, какое ей лучше подойдёт, и чтобы не ссориться, заказали сразу два.

— Какая удачная мысль! — всеми силами постарался я удержать лицо, мысленно прикинув цену удачи, — Свадьбу проведём на Сахалине.

— Ты что? — бросила на стол вилку с ножом Дарья, — Весь Владивосток ждёт вашу свадьбу!

— Пусть и дальше ждёт, — равнодушно заметил я, переходя к кофе и десертам, — Я даже разубеждать никого не собираюсь. И от вас того же потребую.

— Объясниться не хочешь? — первой что-то сообразила Светлана.

— Вообще-то у меня война идёт, — в свою очередь поставил я кружку с кофе на стол, — Я и Аю сейчас для наёмных убийц сёгуната — цели номер один. Убьют меня или Аю, и война у них всерьёз поменяется. По крайней мере — её идеологическая составляющая. Про китайцев точно не готов сказать, но во Владивостоке и его окрестностях их проживает порядка восьми — девяти тысяч. Я ничуть не удивлюсь, если пара десятков из китайской диаспоры вскоре получит задание на устранение маньчжурской принцессы Ляо Мин, а заодно и её жениха. Пусть мы с Дарьей и архимаги, но профессиональный убийца всегда найдёт брешь в нашей защите, даже если он не маг. Чтобы вы поверили, я приглашу как-нибудь командира егерей, и он вам всё более детально объяснит. Расскажет, где и как он смог бы исполнить такой заказ на устранение нежелательной личности во время массовых торжеств. Взорвать, застрелить, а то и попросту отравить. Так что, Владивосток однозначно отпадает по параметрам безопасности. Никем из вас я рисковать не намерен, а после визита Императора я и сам не имею права умереть. Обещал. Слишком много ради нас на кон Империя поставила, чтобы мы могли считаться с пожеланиями светского общества Владивостока.

Мой монолог жёны переварили добрую минуту.

— Мы — Семья! — первой подняла Дарья свой кулачок вверх, — Летим на Сахалин.

— Семья! — подтвердили остальные жёны, поднимая руки в том же жесте, и я ничуть не удивился, когда к ним присоединилась Ляо.

А ничего так девчонка… Очень даже симпатичная. Только слишком уж молоденькая с виду, и худенькая. Осиную талию чуть ли не пальцами двух рук можно обхватить.

Интриган из меня так себе.

В плане межличностных интриг я эту свою способность оцениваю на слабенькую троечку. Нет у меня опыта князя Обдорина или Белозёрского, и их талантов. Не умею я толком манипулировать людьми, выстраивая многоходовые цепочки, каждая из которых заранее предопределена и при любом исходе предполагает положительный результат.

Совсем иное происходит, когда интрига меняет масштаб. Отчего-то с большими группами людей, где не надо ориентироваться на знание отдельных личностей, у меня всё получается гораздо лучше, и я на уровне инстинкта чувствую и нахожу правильные решения.

Ещё на стадии планирования стратегии по возврату власти в Японии я настоял на том, чтобы свести к минимуму участие иностранных войск, а если такое и случится, то выдавать всё это, как инициативу русского мужа Императрицы, отстаивающего её интересы.

Этот финт, изрядно усиленный пропагандой, неплохо сработал. По крайней мере, когда японцы слышат, что на земли городов, признавших власть Императрицы, заходят всем им известные, изгнанные сёгунатом Кланы, то отторжения такие новости не вызывают. Скорее, наоборот. Злорадства больше.

После благодушного правления Микадо редко кто из японцев не почувствовал на себе, как сёгунат закручивает гайки. Почти год запугивания, репрессий и публичных казней, которые прокатились, и не раз, по всему Хонсю, благостных иллюзий у основной массы населения не осталось. Примерно пятьдесят процентов японцев сёгунат не любят, а около тридцати — попросту ненавидят.

Откуда такие сведения? Так наш капитан — пропагандист оказался вовсе не прост. Стоило ему дать побольше прав и власти, и очкарик разошёлся. Собственно, идею про то, что неплохо бы нам знать общие настроения народа на Хонсю, я ему подсказал. Только не ожидал, что он тут же сообразит, как их быстро и результативно можно воплотить.

В итоге, четыре вопроса, вполне себе применимых в обычной беседе. Пять агентов, вроде бы из простых рыбаков или торговцев, и гроздья вывешенных на просушку разноцветных поплавков от сетей — и результаты опросов видны в бинокль с проплывающих кораблей.

Согласен, кустарно сделано и охват населения невелик. Ну, так и мы ещё не грандмастера идеологической войны, а всего лишь ученики. Зато общие тенденции настроений отслеживаем, как и влияние пропагандистских вбросов.

— Вызывали, Ваше Сиятельство? — бравым оловянным солдатиком возник в дверях сотник Нечипорюк.

Да, придержал я сотника при себе, мотивируя скорым прибытием Императора и необходимостью усиления охраны губернаторского особняка. Но их услуги охранникам Императора не потребовались, и казаки неплохо провели время, спуская полученные от меня премиальные в самых различных заведениях Владивостока, славящихся своей выдумкой и мульти — этническими изысками. Благо, цены на услуги азиаток в этих заведениях весьма скромные.

— Проходи, Пётр Васильевич. Вопрос у меня к тебе интересный появился, — приглашающе махнул я рукой на стул напротив себя, — Как ты считаешь, сколько казаков могли тот налёт китаёз на Уссурийск отбить?

— Если чутка пулемётов добавить, хотя бы ещё парочку, то и моей сотни могло хватить, — тут же подобрался казак, поняв, что это жу-жу неспроста.

— А так, чтобы без риска и превозмогания, а этак, наверняка?

— Три сотни казаков, дюжину пулемётов и неделю на оборудование позиций, — по старой армейской привычке, «проси больше — больше и дадут», перечислил сотник, хитро прищурившись.