"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1178

— Валяйте, — махнул я рукой, — Хоть особого повода и нет, но бокал вина перед ужином не помешает.

— Повод? Повод мы завсегда найдём, — ловко орудуя штопором, ответил генерал. Он разлил вино и через стол пододвинул мне один из бокалов, — Давайте выпьем за наместника Его Императорского Величества на Дальнем Востоке.

— Первый раз слышу о такой должности. И кто у нас удостоился? — взял я бокал в руки.

— Я, — как-то очень запросто произнёс генерал, — А ещё пожалован контр-адмиралом, с повышением армейского воинского звания до генерал-лейтенанта.

— Ну, ни хрена себе! — вырвалось у меня, когда я осознал масштаб новости.

— Точно так же я сам сказал, — с каким-то чувством внутреннего удовлетворения отозвался Алябьев и отсалютовал мне бокалом, — Слово в слово.

В жизни всем везёт по-разному. Кому-то достаются альпийские луга, кому-то земляничные поляны или просторы океана, а у меня первый "урожай" рения дали вонючие и крайне опасные фумарольные поля.

Наконец-то у меня появились излишки этого очень редкого металла, который впору считать поистине волшебным. Как мы только не изгалялись, но без рения получить качественную жаропрочную сталь так и не смогли.

Предкам проще было. У них на сталелитейную промышленность работали десятки институтов и тысячи учёных, а у нас на всю Империю всего четыре приличных лаборатории, занимающихся металлами и всего два специализированных факультета в Высших технических учебных заведениях.

Короче, без рения нам надёжный реактивный двигатель не сделать. И если раньше я, словно скряга какой, трясся над каждым граммом рения, и никак не мог решиться потратить лишнее, то нынче жизнь наладилась.

Пожалуй, теперь можно замахнуться на целую серию небольших реактивных двигателей. Тех самых, которые давно и терпеливо ждёт Артемьев, периодически намекающий мне на то, что к изготовлению наборов для самостоятельной сборки самолётика BD — 5J у него в принципе всё готово и даже задел по составляющим его производства из алюминиевых сплавов уже имеется. У меня вроде тоже к оснастке для изготовления деталей для этих наборов должны были приступить. Надо проверить. А то я распоряжение на инструментальный завод отдал, а сам о нём не напоминаю и не интересуюсь. Не дело.

И, казалось бы, ну, какое мне дело до маленького самолётика, когда вокруг такие дела творятся, а геройствовать можно и вовсе не по разу в день?

Всё дело в пилотах самолётов. К примеру, у Артемьева уже четыре новеньких бомбардировщика готовы, да и самолёт — разведчик мне так нужен, что спасу нет, но вот беда — нет подготовленных лётчиков и штурманов. Так что стоят пока самолёты в ангарах и ждут экипажи. И если в этот раз Киякин обещает в июне выпустить десяток пилотов и штурманов, то следующий выпуск его лётной школы придётся ждать три, а то и четыре месяца.

Нужен, очень нужен простой и недорогой самолёт, на котором сотни юношей и девушек будут учиться покорять небо.

Пилоты нужны, как воздух!

Глядя в будущее, важность авиации переоценить сложно, особенно мне, князю, связавшему свою судьбу с самой дальней окраиной Империи и далёкой непонятной страной под названием Япония.

Сахалин. Двадцать пятое мая 212 года от Начала. Новый сталеплавильный завод.

— Мне кажется, или здесь будет работать намного меньше людей, чем обычно? — спросил я у жены, оглядываясь по сторонам.

Если бы не пара кучек зрителей, наблюдающих за подготовкой к пуску, то в цехе очень малолюдно. Те сталеплавильные заводы, на которых я уже побывал, выглядели иначе. Там народа прилично сновало. Новый цех больше похож на очень большую лабораторию. Два ряда печей, с проложенными между ними рельсами. Стальные нитки крановых путей под сводом, и очень много света.

— Мы максимально избавлялись от ручного труда. К тому же, ты сам сказал, что лимитами электроэнергии мы не ограничены, — отозвалась Светлана, глядя, как в загруженную печь аккуратно опускают графитовые электроды.

— Тут, под нами, такой Источник Силы, что можно ещё десять таких же цехов построить, — топнул я ногой по бетонному полу.

— И построим. Обязательно построим. Потихоньку-полегоньку, глядишь, и введём полный цикл, — довольно прогудел профессор Гржум-Гржимайло, позавчера прилетевший на пуск завода, — А пока только рельсы и лист будем понемногу выкатывать. Но цех-то и вправду, как картинка получился. Такой и немцам показать не стыдно.

— Я чего-то не знаю? — приподнял я брови, поворачиваясь к Светлане.

— Чего именно, милый, — ухватила она меня за руку, отводя немного в сторону, и заглядывая мне в лицо честными-пречестными глазами.

— Откуда вдруг рельсы взялись и из каких таких излишков стали мы их делать собираемся?

— А, с этим всё просто. Нам один знакомый из Министерства финансов подсказал, что у них на следующий год запланированы средства на постройку железной дороги между Хабаровском и Владивостоком. Говорил, что это решение по личному распоряжению государя приняли.

— Угу, вот просто так, взял и подсказал, — недоверчиво посмотрел я сверху вниз на супругу.

— Я тут ни при чём. Он у нас в консультантах уже не первый год. Да, приплачиваем понемногу. Зато мы всегда на шаг впереди конкурентов, — тут же открестилась жена от своего непосредственного участия, — Через пару месяцев Министерство железнодорожных сообщений тендер объявит. Ну, не через всю же Россию нам рельсы доставлять. Они вдвое дороже станут.

— И сколько теперь стали этот цех выплавить может? — уже другими глазами посмотрел я на ряды электропечей.

— Это пятитонные печи. Время плавки у них в среднем четыре — четыре с половиной часа, — расплывчато ответила мне Светка.

— Двенадцать печей за одну плавку дадут шестьдесят тонн, а за сутки триста шестьдесят, — тут же произвёл я вслух нехитрый подсчёт.

— Триста тридцать — триста сорок, и то, в лучшем случае, в переводе на годный металл, — не удержалась от поправки дочь сталепромышленника.

— Помниться мне, мы немножко про другие цифры говорили, когда в прошлый прилёт на Сахалин мощность завода обсуждали. Не так ли? — довольно строго заметил я, досадуя, что давно не заглядывал в отчёты сталелитейной Империи.

— Ну, милый. Мы же с нашими экономистами всё-всё просчитали. Завод нам на одних рельсах окупится, а когда твоя Япония у нас начнёт сталь покупать, так это вовсе золотое дно, а не заводик будет.

— Отчего мне ничего не сказала?

— Я что, не понимаю, какие у тебя дела, и что тебе не до мелких хлопот? Да и у нас удорожание всего-то вот такусечное вышло, — продемонстрировала супруга наманикюренный ноготок.

— Дома поговорим. А провинность до утра отрабатывать будешь, — грозно прошипел я ей на ухо.

— Со всем усердием и прилежанием, — мурлыкнула она мне в ответ, игриво прижимаясь грудью к моей руке.

Мда-а… Сдаётся мне, что я её ни фига не напугал, скорее наоборот.

Сердиться на неё за самовольство? А зачем? Решение она правильное приняла. Сказала бы о нём мне, и я бы его поддержал. А то, что не сказала… Так это же дочь Второва. К созданной её отцом Империи она относится ревностно и трепетно. Даже меня ревнует и старается особо близко не подпускать.

Вот же подарок мне достался! У всех жёны, как жёны. Кто за кухню с кастрюлями радеет, кто за наряды с украшениями или крема с пудрами, а моя — за блюминги со слябингами, да за прессы с мартенами.

А, впрочем, что меня не устраивает? Всё же отлично складывается…

Обычно занятия с прилетевшими на Сахалин курсантами проводил их руководитель практики — Степан Степанович Филатов, архимаг из боевой звезды Шабалина, знакомый мне ещё по нашим действиям против персидской армии.

Помня о том, что мы с ним договаривались о паре совместных занятий с курсантами, я заскочил к нему как-то раз вечером на аэродром Южно-Сахалинска, где мы разместили его и студентов в свободных домах, построенных для лётного состава.