"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1167

Особой загадки в действиях японцев нет. Остров Цусима удачно расположен и базирующиеся там японские корабли станут постоянной угрозой для наших рейдеров. Плюсом к этому моя разыгравшаяся паранойя.

До подхода крейсера "Рюдзин" остаются сутки, если он пойдёт не самым экономичным ходом, но на его пути расположилась злополучная Цусима. Отчего-то я уверен, что стоит "Рюдзину" зайти в Шанхай или Пусан на дозаправку, и японцы про него тут же узнают. Разведка у них чётко поставлена. Поэтому пока "Рюдзин" прячется.

Как назло, погода стоит премерзкая. Низкие тучи и мелкий, непрекращающийся дождь.

При помощи моряков я оборудовал временный аэродром в районе залива Посьета. Недалеко от бухты Экспедиции. Нынче там расположился мой сюрприз — два самолёта — разведчика и шестёрка высотных бомбардировщиков.

На сегодня это всё, чем мне успел помочь Артемьев. Впрочем, дело даже не в самой технике. Куда как хуже обстоит вопрос с пилотами и штурманами. Мы на восемь самолётов кое-как людей наскребли, так что каждый из них для меня на вес золота. Особенно те два штурмана, которые имеют опыт наведения радиоуправляемых бомб и истратили на полигоне по пять учебных экземпляров. Все остальные сбросили их только по разу.

Штурмовики я пока перебрасывать на новый аэродром не стал. В отличии от бомбардировщиков Цусимский пролив находится чуть ли ни на пределе их дальности, а дополнительные топливные баки для штурмовиков мне обещали доставить не раньше, чем через неделю.

Так что пока сидим, смотрим на небо и ждём у моря погоды. Неопределённость полная. Настроение поганое. На улице слякоть.

"Рюдзин" замер где-то около Шанхая, около одного из необитаемых островков, которых там много, и ожидает команды идти на прорыв.

Мои канонерки пришли во Владивосток, чтобы усилить русскую эскадру, в которую предположительно войдут один крейсер, три новые канонерские лодки и восемь миноносцев.

На большее флотское начальство не расщедрилось.

Контр-адмирал Томосабуро, ставший адмиралом с моей лёгкой руки, намерен вывести в море два из трёх своих крейсеров и порядка шести эсминцев. Третий крейсер у него встал на ремонт, но так как на Хоккайдо нет нужных специалистов и деталей, то дело затянулось.

Все эти силы вкупе должны нам обеспечить паритет, а то и превосходство, как в количестве кораблей, так и в мощности артиллерийского огня. Немного смущает разница в языке и то, что наши с японцами никогда вместе не ходили, но мы спешно устанавливаем дополнительные мощные рации, которые получили буквально на днях.

Погода немного улучшилась лишь через день, и оба самолёта — разведчика тут же сорвались на задание. Один полетел фотографировать порт Цусимы, а второй пролетит над северо — западной частью острова Кюсю, и на обратном пути осмотрит остров Ики. Островок хоть и числится почти что необитаемым, но пара удобных бухт там имеется, а до Цусимы рукой подать. Меньше часа хода.

Одновременно из бухты Рейд Паллада вышли два самых быстрых русских эсминца. "Разумный" и "Сообразительный" должны вести разведку в проливах, не вступая с противником в контакт. Благо, их манёвренность и скорость хода в сорок узлов позволяют им оторваться от любого японского корабля.

Синоптики обещают на ближайшие три дня улучшение погоды и дальше тянуть бессмысленно. Иначе наш козырь, в виде самолётов, разыграть будет не так-то просто. Облачность, чёрт бы её побрал. Стоит попасть на затянутое тучами и облаками небо, и бомбардировщикам лучше вернуться обратно, по пути сбросив бомбы куда попало. Садиться с бомбовой нагрузкой на наш далеко не идеальный аэродром — это ничем неоправданный риск. Больше всего при таком неудачном вылете будет жалко бездарно потерять радиоуправляемые бомбы, которых у нас мало.

— Фотографии, конечно, не лучшего качества, но кое-что разглядеть всё-таки можно, — выложил на стол флотский офицер пачку ещё влажных снимков.

— Посмотрим, что тут у нас, — подтянул к себе несколько снимков Алябьев, отделив мне примерно половину.

— Это, скорее всего крейсер, и вот те два тоже, — встав у него за спиной, подсказал флотский, указывая карандашом на размытые силуэты, — Ещё один мы заметили на другом снимке. Он не у причала стоит, а на рейде, у бочки. Сколько и каких кораблей оказалось прикрыто грузовыми судами, определить трудно, но расстояние там небольшое, так что много не спрячешь.

— А сверху облака не дали снять? — уточнил я, глядя на хмурое небо, украшенное в нескольких местах следами разрыва зенитных снарядов.

— Да, небо оказалось затянуто, и порт прикрывали зенитки. Кроме того, к самим кораблям на такой высоте соваться явно не стоит. Парни и так рисковали, — осторожно заметил флотский офицер, видимо успевший поговорить с экипажем вернувшегося самолёта, пока ему печатали фотографии, — Так что пару раз осторожненько зашли со стороны города и поспешили обратно. Лучше хоть какой-то результат увидеть, чем самолёт потерять.

— Значит всё, как вы и предполагали. Четыре — пять крейсеров и десятка полтора — два разной мелочи? — пододвинув мне просмотренные им снимки, потянулся Алябьев к моей стопке фотографий.

— Ваше Превосходительство, вот на этот снимок я хотел бы обратить ваше внимание. Посмотрите, здесь, в в самом конце ближнего к нам причала, лежит что-то очень крупное, по виду, похожее на снаряды, — вытащив нужную фотографию, потыкал офицер карандашом во что-то непонятное, с виду похожее на вытянутые бочонки.

Глядя на снимок, повёрнутый ко мне вверх ногами, я тоже лишь плечами пожал. Больно уж размытая фотография вышла, чтобы по ней можно что-то уверенно опознать.

— Великоваты эти бочки для снарядов. А штурман что говорит?

— Он же в видоискатель смотрел, так что видел даже меньше нашего, — пожал флотский плечами.

— Второй самолёт вернулся?

— Да, доложили, что ничего подозрительного они не увидели. Разве что в Фукуоке два сторожевика заметили и четыре крупных транспорта. Ещё сказали, что туда лучше не соваться. Они не меньше четырёх береговых батарей отметили на карте и каждая по шесть — восемь орудий.

— Вот оно как! Ну, что же, всё сходится. Полюбуйтесь, князь, как они логистику построили, — подойдя к карте, провёл генерал две линии из Пусана и Чханвона, огибающие Цусиму, а потом продлил одну из них дальше, через Внутреннее Японское море до самой Осаки, — Этак они и на самом деле себе путь могут обезопасить, и ничего ты с ними не сделаешь. Только если их выманить как-то, да флот у них уконтрапупить.

— Э-э, мой "Рюдзин" в качестве приманки не дам! — сразу понял я, к чему эта речь.

— Предложите свой вариант. Лично я не вижу, каким образом Цусиму можно захватить без больших потерь. А пока она под японцем и там целая эскадра отсиживается, ни один флотский в здравом уме туда больше не сунется. Шах и мат вам япошки объявили. Конец блокаде. И сдаётся мне, торговлишка у них поинтереснее вашей может получится. Больно уж путь короткий, и всё морем. Как вам наверняка известно, низкую стоимость морских перевозок ещё ни один транспорт не переплюнул, — начал добивать меня Алябьев, понимая, что мне нечем ему возразить.

Да, каким бы красавцем не был мой "Рюдзин", но при таких раскладах путь через Пусанский и Цусимский проливы для него заказан.

— Разбомблю всё! Прямо сейчас и начну. Вот эту пару фотографий заберу, и пусть бомбардировщики с обычными бомбами слетают. Времени ещё мало, успеют засветло обернуться, — подскочил я на месте, разгорячившись, и понимая, что драгоценное время уходит.

— А что, и отправьте. Лишними не будут. Только бомбы крупные не берите. Для всякой мелочи и пятидесятикилограммовых хватит, зато шансов больше. Сколько у вас один самолёт берёт? — как-то чересчур вальяжно заговорил Алябьев, и это меня тут же охладило.

— Если брать те, что по пятьдесят килограмм, то по двадцать четыре штуки возьмёт. Лететь далеко, пусть запас топлива побольше будет, — почесал я затылок, проведя нехитрые вычисления.