"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1073

Заметив Силыча, собирающегося грузиться в дирижабль вместе с пилотами, я махнул ему рукой и когда он подошёл, потащил его к себе. У пилотов и так тесно и перегруз, а мы вчетвером летим. Хоть одна понимающая душа на несколько дней полёта рядом будет. Не с предателем же Рюминым, извергом Шабалиным или лихим разрушителем кресел в генеральском мундире мне молча разговаривать.

А Силыч – кадр проверенный. Он и один за двоих говорить может, если ему время от времени кивать в ответ.

В конце концов суета закончилась, и дирижабли один за другим начали подниматься в воздух, выстраиваясь в походную колонну. Вскоре и Бережково пропало из виду, растворившись в утренней дымке. Мы слегка изменили курс, принимая к ветру, и я смог увидеть всю цепочку дирижаблей, растянувшихся на несколько километров.

– «Дурдом на выезде», – определил я для себя ситуацию и решительно пошёл к бару.

Говорить я пока не могу, зато присвистнуть мне удалось очень выразительно. В баре сиротливо стояло ВСЕГО ЛИШЬ ДВЕ бутылки коньяка!

Я закрыл глаза, и снова их открыл. Ничего не изменилось. С вытаращенными глазами я оглянулся на подошедшего генерала. Как человек с большим опытом, он сходу оценил диспозицию, на глаз прикинув количество опустевших ячеек, и лишь крякнул, оценив потери.

– Ничего, Олег Игоревич, у меня с собой немного есть, – покачал он рукой свой чемодан, в котором что-то зазвенело и забулькало.

Следующим, кто сообразил в чём дело, оказался Шабалин. Он молча поднял один из своих саквояжей, с намёком его встряхнув, примерно с тем же результатом, что и прозвучал у генерала.

– Я тоже немного прихватил, – почесал бороду Силыч, – Сам гнал. Первач, словно слеза у ребёнка. Две баклажки литра по полтора среди инструмента схоронено.

Чуть кашлянув, чтобы привлечь наше внимание, Антон молча подошёл к одному из диванов в салоне и поднял его сиденье. Два ящика Шустовского, спрятанные там, на кого хочешь способны произвести впечатление.

– Ну, теперь точно нормально долетим, – потёр руки генерал Алябьев.

Если я и сомневался в этом, то сказать всё равно нынче ничего бы не смог. Главное, теперь живым бы долететь.

Глава 76

Владивосток нас встретил просто замечательной погодой. На небе ни облачка, лёгкий бриз и чуть ли не настоящая летняя жара, подчёркнутая повышенной влажностью.

Про наш прилёт уже знали, поэтому на краю поля стояло десятка два – три машин и приличная группа встречающих, во главе с местным губернатором, графом Мухиным.

Это оказалось очень кстати, потому что все вопросы с нашим размещением оказались решены в считанные минуты.

Более того, у губернатора был подготовлен целый план мероприятий, в который входила экскурсия, встреча с выдающимися людьми города и края, торжественный обед и даже «небольшой и скромный бал в Вашу честь».

Понятное дело, что в основном прогибается губернатор не передо мной, а перед членами Императорской Семьи, но пока всё получается у него вполне натурально и с достоинством. Впрочем, я бы на его месте тоже искренне радовался. Иначе, как счастливым случаем наше появление не назвать. Когда ещё, в момент принятия сложных решений, рядом появятся те, кому можно с чистой совестью делегировать большую часть своих проблем.

– Ваше Сиятельство, я прекрасно понимаю, что времени у вас нет, поэтому завтра же моя канцелярия оформит вам все соответствующие бумаги на передачу Сахалина, – тут же подтвердил граф мои подозрения, после того, как закончилась процедура взаимных приветствий и представлений.

– Благодарю вас, граф. Рад, что наш Император именно вас назначил на столь высокую должность. Я уверен, что наше дальнейшее сотрудничество и взаимопонимание получат высокую оценку государя. Со своей стороны, обещаю, что ваш вклад в дело борьбы с супостатом ни в коем случае без его внимания не окажется, – чётко выверил я размеры кнута и пряника в своём ответе.

Зря он надеется, что передавая мне Сахалин, он с себя всю ответственность за острова снял. Как ни крути, а захватили-то их японцы на его землях. Нет у Империи дальше на востоке страны других губерний. Одна-единственная имеется, под названием Приморский Край. Территория у этого края чуть ли не с Европу размером. От Амура и до Камчатки, а людишек кот наплакал.

– Можете смело рассчитывать на мою всемерную поддержку в любом интересующем вас вопросе, – несколько снизил губернатор градус радости, говоря это не столько мне, сколько Алёнке, которую я как раз держал под локоток, – А сейчас позвольте показать вам наш замечательный город. По машинам, господа! – обернулся он к своей свите.

Разглядывая улицы и дома из окон автомобиля, я не мог не отметить, что мне здесь нравится. Улицы широкие, дома не скучены. Особая прелесть в сопках, на которых построен город. Живенько с ними всё выглядит.

Это тебе не скучный блин столицы или Петербурга.

Внезапно кортеж начал притормаживать, прижимаясь к обочине около солидного здания в готическом стиле.

– Торговый дом Харст и Зильберт, – известил нас с переднего сидения провожатый из свиты губернатора, оказавшийся неплохим гидом, – Немцы тут у нас ещё с тех времён обосновались, когда порт Владивостока имел статус порто – франко. Сейчас это самый большой магазин в нашем городе.

Надпись из потемневших бронзовых букв, выполненная на русском и немецком языках, помогла мне вспомнить, что ещё не так давно, лет десять – пятнадцать назад, Владивосток действительно был зоной беспошлинной торговли. Вынужденное решение для снабжения края, оторванного от центра страны тысячами километров. То-то я по дороге удивлялся необычным и вычурным зданиям в азиатском стиле, на которые поневоле обращал внимание. Оказывается, каких только купцов тут только не было в те времена. Не удивлюсь, если добрая половина Азии здесь своими зданиями отметилась, хотя на первый взгляд японских домишек побольше других в разы будет. До монументальности и размеров немецкого особняка им далеко, но то, что их очень много, это факт.

Явно незапланированная остановка.

Из машины, идущей впереди нас, вышел Антон, и помог выйти Алисе, которая тут же рванула к землякам, не дожидаясь, когда к ней ещё кто-нибудь присоединится.

Хоть я до сих пор и демонстрировал всем своим видом, что я недоволен жёнами, но встать между ними и магазином тем не менее не решился.

Думаю, большинство здравомыслящих мужей меня поддержат и объяснят остальным, что это напрасная трата нервов и собственного достоинства. Успокаивало лишь одно. Та же Алёнка из Германии привезла не так уж и много нарядов.

Практичность, любимое немецкое слово, весьма серьёзно проехалась по их моде. К примеру, та же Алиска, дочь кайзера, до сих пор по-своему одевается, отчего на выходах в общество её иногда попросту не замечают на фоне моих жён, принимая не понять за что. Другую бы это задело, но только не Гессенскую Муху, с её-то характером. Если что, то вслед за ней и Антон серьёзно свой гардеробчик поменял. Куда только его расфуфыренность и кружевные манишки делись.

Зайдя в магазин, я подозвал к себе Антона, наблюдающего, как увлечённо его невеста лопочет на немецком с земляками, одним лысым толстячком и вторым, его антиподом, высоким, белесым, с глазами навыкате, и обратился на немецком к продавцу постарше, попросив его показать мне товары для путешествий, а ещё лучше, для армии.

Подниматься мне пришлось на третий этаж. Имеющиеся там помещения на торговый зал вовсе не походили. Скорее, склад. Большие комнаты с высокими многоярусными стеллажами и аккуратно уложенными стопками одежды. Вращающиеся вешала с образцами у входа и всего лишь одно узкое небольшое зеркало рядом с ними.

– Вот это, – уцепился я за один комплект формы, начав его придирчиво ощупывать и осматривать, уже понимая, как он мне нравится.

– Зимний комплект альпийских стрелков. Двадцать четыре предмета. Желаете всё посмотреть?

Естественно, я пожелал.

Никогда не поверите, что меня добило. Нет, не три разных комплекта белья, одеваемых один поверх другого, и не куртка с подстёжкой из гагачьего пуха. Гамаши. У нас таких нет. Я их дольше всего в руках крутил, не понимая, куда приспособить. Оказывается, на одежду, поверх ботинок, чтобы камни, снег и песок в них не попадали.