"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1060

– И звезду покажу, и дирижабли ваши на регламентный осмотр определим. Я хоть и не сомневаюсь в ваших техниках, но правила есть правила, – напомнил я Императору об обязательной технической процедуре.

Любая техника не вечна, а уж летательные аппараты вовсе и особого внимания, и ухода требуют.

– Я ничего не пропустила? – легко сбежала по ступеням Дарья, переодетая в милый пушистый халатик, – Там парни наши проснулись. Пришлось кормить.

Во, я же говорил, что тактика – это наше всё. Уходила мрачнее тучи, а теперь радостная такая, улыбается.

– К нам Анна в воскресенье прилетает. Баронесса Грипенберг – Кутасова, – доложил я.

– А-а, ну, баронесса, это куда ни шло, – отмахнулась Дашка, всё ещё улыбаясь, но потом, взглянув на сжавшуюся комочком Алёну и начав о чём-то догадываться, уже у неё спросила, – Баронесса одна прилетит?

– Нет, – замотала та часто-часто головой, – Её Император будет сопровождать.

– Милый, объясни мне, почему вокруг тебя постоянно творятся всякие непотребства, а правила поведения и годами выверенные нормы этикета встают с ног на голову? – вкрадчиво поинтересовалась Дарья, обходя по кругу моё кресло, и заставляя меня настороженно крутится.

– А ещё он мне платья новые запретил заказывать, – наябедничала Алёнка, для большей правдоподобности шмыгнув носом.

– Не в этот раз, – сказала, как отрезала Дашка, и мне осталось лишь скорбно кивнуть головой, признавая их временную победу в этом вопросе.

Согласитесь, два, а нет, три платья – не такая уж и большая цена за мир в доме. Опять же, обсуждение моделей будущих нарядов – это настолько увлекательное и архиважное занятие, что оно почти наверняка отвлечёт моих жён от остальных мелочей. Например, от ожидаемого вскоре большого политического передела на отдельно взятом континенте.

– Господин, староста благодарит вас за доставленный рис. Он хоть и отличается от нашего, но всем понравился. Мастер Касимо просит уделить ему десять минут. Он приготовил для вас электрическую счётную машину. Директор школы прислал запрос на ваше имя. Его интересует, можно ли школьникам изучать японский язык, – семенила вслед за мной Аю, и перелистывая блокнот, вываливала новости японского поселения.

– Пусть учат, но только те, у кого по русскому хорошие оценки, – не смог я удержаться, чтобы не придумать стимул для старательных японских детишек.

Мы как раз остановились у входа в японскую производственную зону.

Открыв собственным ключом железный ящик на стене, я разочарованно вздохнул. Писем сегодня не было, хотя… В самом углу нашлась записка. Маленький листок бумаги, сложенный вдвое. Сунув её во внутренний карман, я пошёл на участок к Касимо.

Надо сказать, что после того, как меня как-то раз выбесили чуждые русскому уху саны, самы, куны и тяни, которые японцы добавляли к именам при каждом удобном и неудобном случае, я просто запретил их использовать на работе.

– Тут вам не там, – просто и доходчиво донёс я веяние перемен до своих рабов, и вручил им разработанный Алёнкой перечень зарплат, присовокупив к нему правила начисления премий.

Странное дело, но когда собранный по этому случаю японский актив руководителей понял, что за бумаги они видят, то спорить про добавки к именам никто не стал. Наоборот, все встали, и начали кланяться.

Во, другое дело. Пусть там, в Японии рабам платить не принято, а у нас задарма никто нормально работать не станет.

Так что мастер Касимо у меня теперь просто зовётся мастер Касимо. Без всяких дурацких приставок, которые та же Алёнка отчего-то называет суффиксами.

Счётная машина мастера Касимо оказалась размером с пишущую машинку и весила примерно столько же. Восемь миниатюрных ламп высвечивали полученный результат, зажигая фигурные спирали в виде цифр. Кроме четырёх арифметических действия машина умела извлекать корни и считать проценты.

Кроме Касимо за моими действиями наблюдали его помощники. Так что две дюжины глаз следили за мной, и когда я расплылся в улыбке, то и градус напряжения в комнате заметно спал.

– Замечательно, – заключил я, вдоволь наигравшись с незнакомой техникой, – Как быстро вы сможете изготовить первую сотню таких машин?

– Не раньше, чем через месяц, и то, если будут вовремя закуплены недостающие детали. Машина вышла дорогая. Себестоимость у неё около семидесяти пяти рублей, – перевела мне Аю ответ мастера.

– Список этих деталей передашь Степану. Скажешь, что я просил доставить их срочно. Кто из вас умеет красиво писать буквы кистью?

– Я, господин, – чуть ли не из-под моего локтя вывернулась мелкая и вездесущая Аю.

– Напиши-ка вот тут красивыми буквами слово «Касимо», – показал я на правый угол изделия, свободный от кнопок.

Талант у Аю определённо есть. У меня бы в жизни так здорово не получилось. Летящая надпись, соразмерная изделию, смотрелась, как украшение, и в то же время была лаконично строга.

– Что вам нужно, чтобы выпускать тысячу таких машин в месяц? – повернулся я к мастеру.

– Отдельный участок для ламп – индикаторов на шестнадцать человек, – получил я моментальный ответ от мастера, словно ожидавшего этого вопроса.

– Отлично. Включим его в перечень первостепенных работ. И пусть сразу строят с возможностью увеличения рабочих мест, – надиктовал я очередное распоряжение, даже не сомневаясь, что ничего не упускающая секретарша уже вовсю строчит в своём блокноте, – Аю, сегодня же свяжись с нашим стряпчим, и пусть он начинает оформлять патент.

– Хорошо, господин. Кроме вас туда ещё надо кого-то вписать?

– Аю, патент пусть оформляют на Касимо. С каждой проданной машины он будет получать пять рублей.

После того, как девушка перевела мои слова, наступила тишина.

Первым заговорил Касимо.

– Мастер спрашивает, правильно ли он понял. Если завод начнёт выпускать тысячу машин в месяц, то его отчисления составят пять тысяч рублей.

– Нет, Аю, – покачал я головой, и краем глаза заметил, как померкли лица японцев, – Я сказал, что Касимо будет получать пять рублей от каждой проданной машины, а не изготовленной. Для того, чтобы они хорошо продавались нужен будет другой, красивый и дорогой корпус, и самое главное, чтобы все машины, как одна, работали надёжно. Вот тогда мастер Касимо будет получать и пять, и десять тысяч в месяц.

– Господин. Пуд хорошей говядины у вас стоит тридцать рублей, а за пятьдесят рублей можно купить целый воз речной рыбы, – тут же ответила Аю, даже не начав переводить мои слова, – Пять тысяч рублей это очень-очень большие деньги. Обычный человек в Японии не может столько получать. Это не принято. Столько может получать представитель симина. То есть человек, получивший высокий социальный статус. А мастер Касимо даже не обычный человек. Его продали вместе с заводом.

– Аю, мне плевать на то, что принято в Японии, а что нет. Вам, кстати, должно быть тоже. Хотя бы потому, что сейчас вы в России. Касимо – МАСТЕР. Слово мастер – это не пустой звук. Это титул. И для меня он зачастую значит больше, чем иное дворянское звание, доставшееся какому-нибудь бездельнику и лентяю всего лишь по праву рождения. А теперь, будь добра, переведи мои слова, и как можно точнее.

Когда Аю перевела, все замолчали. Первым опять заговорил Касимо. Начал говорить он негромко и неторопливо, но с каждой следующей фразой в его голосе появлялось больше металла, и говорил он всё быстрее. Закончил он свою речь уже в полный голос, смутно знакомым мне словом: – «Банзай» и поднятой вверх рукой. Затем последовало короткое распоряжение, и один из помощников мастера, убежав куда-то вскоре вернулся.

Первым белую повязку, сооружённую из широкого бинта, надел на голову мастер. Потом упаковка пошла по рукам, и вскоре все мужики в комнате красовались перебинтованными головами.

– Аю, что происходит?

– Мастер Касимо поклялся, что первые сто машин он изготовит через пятнадцать дней после того, как получит все детали.

– Хорошее дело, – одобрил я, – А если не справится?