"Фантастика 2024-197". Компиляция. Книги 1-36 (СИ) - Романов Илья Николаевич - Страница 1033

Быстро засняв всё, мы сменили курс и направились к самой удалённой точке нашего путешествия, справедливо решив, что последний порт нам при возвращении будет по пути.

Ещё один городок и порт. Эти по размерам уже поменьше, и здесь тихо. Пара торговых парусных судёнышек и рыбацкие карбасы.

Невольно закралось сомнение. Уж не ошибался ли Гончаров, опираясь на непроверенные данные?

Развернувшись, мы полетели в сторону дельты реки Урал. Место для высадки войск там сложное. Когда-то предки Урало-Каспийский канал прорыли, но мне кажется, что время своё взяло и река расправилась с искусственным руслом. Каждую весну песка и ила реки столько несут, что тут не только русло засыпать можно, а и в самом Каспии отмели организовать на десятки километров.

– Керосина на полчаса полёта осталось, – вроде бы спокойно доложил пилот, но я уловил, что голос-то у него дрогнул.

– Сейчас глянем на последний порт и домой, – успокоил я его, но добился прямо противоположного результата.

Услышал лишь, как он крякнул, и даже маголёт недовольно и укоризненно покачал крыльями, словно упрекая меня за некстати вырвавшееся слово.

Все, кто с небом дело имеет, так или иначе суеверны. Да, станешь тут в приметы верить, если любой вылет – это шанс погибнуть. Может и маленький совсем, даже не шанс, а шансик, но зачем же судьбу искушать. Оттого и слово «последний» пилоты любых летательных аппаратов никогда не произносят вслух. Примета плохая.

Русло Урала выходит на Каспий огромным светло-коричневым языком, иссечённым множеством проток. Поля пожелтевшего камыша, небольшие островки суши, а то и целые озёра разбросаны по обеим сторонам от основного течения в хаотическом беспорядке.

Облака куда-то пропали. Скорее всего, их в этом месте разогнал сильный ветер, поднявший на море приличную волну, с которой его порывы срывают хлопья пены.

Вот тут-то нас и ждал сюрприз. С десяток приличных по размеру кораблей стояли под разгрузкой.

Мелководье, окружавшее фарватер реки, поросло камышом, и под этой естественной защитой от волн, корабли разгружались на десятки речных барж, облепивших их со всех сторон. А вон и буксир, который неспешно потащил вверх по реке целых четыре баржи сразу.

Лихо персы вывернулись. Мы, когда на собранном мной импровизированном военном совете обсуждали возможный порт высадки, то речной порт Атырау решили проверить просто на всякий случай, вполне убеждённо предполагая, что морские суда в такую реку, как Урал, никогда не сунутся. А они гляди-ка ты что выдумали. Спрятались от волн в дельте и на спокойной воде перегружают людей и грузы на речные баржи с мелкой осадкой.

Наше появление не осталось незамеченным и было видно, как люди на кораблях развернулись к нам и указывают друг другу руками на наш маголёт. Уж не знаю, что они о нас подумали, но похоже, что появление нашей птички никого особо не испугало. Удивило, да, но не более того.

Облетев полукругом скопище кораблей и всё засняв, мы ушли в сторону моря. Пока я раздумывал над тем, стоит ли нам подняться вверх по реке и посмотреть, куда прибывают баржи, как вдруг неожиданно ожила внутренняя связь.

– Ваше Сиятельство, там впереди вродь бусурмане нашего крепко прижали, – забыл от волнения пилот, что мы с ним ещё перед полётом договаривались обходиться без лишнего титулования.

– Как это? Там же море.

– Так я же и говорю, два большеньких корабля нашего малыша в тиски берут, – зачастил пилот, и словно в ответ на его тираду наступила тишина.

У нас кончился керосин.

– Мне покажи, – то ли выговорил, то ли простонал я, рывком вытаскивая накопитель из держателей, – Я ничего не вижу.

Ну, так-то, да. С моего места вперёд и вниз не заглянешь. Это пилоту хорошо, для него мы предусмотрели обзор для взлёта и посадки, а из моей кабины только по сторонам смотреть можно, и через небольшой сектор остекления нашу хвостовую часть видеть, если шею вывернуть градусов на сто восемьдесят, словно ты сова.

Маголёт заложил лёгкий вираж, и я, впившись глазами в мощный морской бинокль, смог наконец-то сам увидеть то, о чём мне пытался рассказать лётчик.

Два здоровенных утюга, под отчётливо различимыми персидскими флагами, с двух сторон обходили мелкую посудину, над которой я смог различить Андреевский стяг.

Мда… Картина маслом.

Катер, которые тут, на Каспии, принято именовать сторожевиками, явно проигрывал утюгам в мореходности. Судя по тому, как он шустро метался, со скоростью у него всё не так плохо обстоит, но встречная волна, бьющая ему в скулы, сводила это преимущество на нет. Швыряло его так, что я флаг не вдруг разглядел. А утюги пёрли себе, проглатывая энергию волн за счёт своего размера. Вот видел же я их где-то, этих уродцев. Где же, дай Бог памяти.

Совершенные модели военной техники по своему красивы. Каждая наособицу. Я, после того, как получил доступ в имперские библиотеки, чего только не просмотрел. И помню, как мне резануло глаз, когда я увидел крайне похожие утюги. Вроде тех, что сейчас вижу. Первая мысль была, что вояки сделали себе мишени для учений. Причём, сильно сами же себе потрафили. Грех же не попасть снарядом, ракетой или торпедой в такую чушь, которая больше всего похожа на гражданский паром, и уж в последнюю очередь, на боевой корабль. Ага, помнится, у предков что-то с французским «Мистралем» было связано. Не стал я вникать тогда, лишь поржал над той несуразицей, которую французы за боевой корабль пытались выдать.

И вот на тебе. Снова вижу эти самые «Мистрали». Уже воочию, но в сильно уменьшенном варианте.

Они вроде прилично поменьше в размерах будут, чем те, у предков, но такие же уродливые.

Представляю себе, как сейчас капитаны на этих калошах потирают себе руки, в надежде вынудить сдаться русский катер сторожевой охраны. Ого, даже постреливают время от времени, пользуясь тем, что у русского сторожевика всего одна махонькая пушка, и та в носовой башне, а его бортовые пулемёты их посудинам не страшны.

– Покрутись тут минут пять, пока я к бомболюку проберусь, – приказал я пилоту, и ещё раз проверив накопители, принялся за дело.

Нет, жёны, особенно молодые, это штука прикольная. Но попробуйте им объяснить, что у тебя есть свои дела. Далеко не те, что касаются мебели в доме, шторочек с рюшечками, или очередной премьеры в столичном театре, и вы попадёте…

Знали бы вы, сколько несправедливых, по моему мнению, упрёков, мне пришлось вынести и выслушать, когда создавался маголёт. Мне говорили, что я уделяю им мало внимания, и что они к другой жизни привыкли, да что только мне не говорили.

Зато теперь, Слав те Господи, я знаю, что если сдвинуть кресло в моей кабине, и открутить шесть барашков на небольшом люке, то можно попасть в бомбоотсек. С трудом, правда, но наши техники в него на моих глазах пролезали, когда монтаж шёл.

О как! Люк. А как бы иначе я по-вашему смог магичить? Прямо внутри маголёта? Так вот нет. Ничего не выйдет, в том смысле, что без вреда для маголёта не выйдет. Те же энерговоды я в пыль и вдребезги разнесу. А на чём мы сейчас летим? На магодвигателях… Прелестно. Начни я магичить, и мы полетим, но не дальше и не вперёд, а камнем вниз.

Люк, мне обязательно нужен люк и обзор из него.

Русские своих не бросают.

Там, внизу, сейчас наш сторожевой катер, наверняка посланный в разведку, пытается уйти от двух здоровенных крокодилов, которым волна не так страшна, и для которых он на один зубок. Что это за посудины, мы потом разберёмся, а сейчас надо своего спасать.

Сдирая ногти с пальцев, я рвал крепления кресла, и откручивал барашки болтов, которые закручивал кто-то чересчур старательный. Затем, слизнув кровь с пальцев, я осторожно снял крышку люка, открывающего мне доступ в соседний отсек.

– Открывай бомболюк и заходи на атаку, – скорее прохрипел я, чем внятно сказал в ларингофоны внутренней связи, встроенные в лётный кожаный шлем.

Не уверен, что архимагу и князю пристало болтаться в бомболюке кверху задницей, но знаете ли, выпасть из маголёта где-то посреди Каспия, тоже мало приятного. Так что я на всякий случай подстраховал свой выход «в люди», а точнее говоря, высунулся из бомболюка, зафиксировав себя вытянутыми до предела ремнями кресла, перекинутыми через прочный пояс пилотского комбеза.