Замок Тенмар (СИ) - Ружникова Ольга - Страница 39

У Эсты и Кора тоже всё начиналось замечательно. Как говорили в «цветнике» — «прелестно». А вот потом…

Двор Кармэн отнюдь не блистал скромностью и целомудрием. И Элгэ еще в детстве успела насмотреться на столько любовей и расставаний, что только держись. Наивная Алекса не обращала внимания ни на чужие свидания, ни на скандалы и разлуки. Но Элгэ с малолетства была наблюдательной. Не зря отец ласково называл ее «моя маленькая мидантийка».

Присматриваться к людям она начала очень рано. И вовсе не для таких откровений. Но волей-неволей замечала и их.

И давно сделала вывод: любви не существует. Можно обмануть себя — придумать несуществующие чувства. Или обмануть другого — внушить иллюзию своей любви.

Но на самом деле — в природе есть желание, похоть, страсть, нежность, уважение. А вот любовь, что вмещает в себя целый мир, — всего лишь недостижимая мечта художников и поэтов. И ее нет.

Впрочем, еще бывает восхищение — его легко спутать с любовью. Но оно возникает и проходит в раннем возрасте. И редко бывает взаимным.

Элгэ с раннего возраста слушала откровения более взрослых подруг. И довольно быстро осознала многое. И если тогда еще не получила собственного опыта, то лишь в силу отсутствия особого желания.

И потому что двор Кармэн Зордес-Вальданэ — еще не весь мир. Что принимается в «Веселом Дворе» — осуждается за его пределами. Не исключено, что Элгэ, чтобы выжить, когда-нибудь понадобится защита облеченного властью мужчины. А его не обрадует дурная слава невесты. И череда ее предыдущих любовников.

В Аравинте Элгэ изменилась. А может, им всем, вырвавшимся из эвитанской ловушки, просто слишком хотелось жить. И ей — тоже. Что же она — ледяная, что ли, или каменная? Почему кто-то берет на себя право судить мужчин только за убийство, воровство или мошенничество, а женщин — еще и за отсутствие добродетели? И почему Элгэ должно волновать мнение подобных напыщенных кретинов?

К Кармэн она относилась с искренним уважением. Воистину — женщина-легенда. Сумела переломить в чужих представлениях очень многое.

Вот только в памяти будущих поколений она останется лишь символом красоты и разврата. Знатная распутница, высокорожденная кокетка в герцогской короне.

Тем хуже для поколений. Но ведь Кармэн — еще и умна, талантлива, благородна! А этого не узнает и не поймет никто.

При этом лгать себе Элгэ не могла. Кармелита — одна из умнейших женщин Эвитана. И не только его.

Но долгие годы лишь прожигала жизнь. Зачем? Понимает ли это даже она сама?

Но ясно одно: и для Элгэ, и для многих других двор Прекрасной Кармэн — единственное пригодное для жизни место. В любом другом их сломают или просто убьют!

Таких как Алекса любят и ценят в любом обществе. Но вот «дикарок» — вроде Эсты… Или слишком «ученых девиц» — как Элгэ Илладэн…

К вечеру снег прекратился. Но вот мороз крепчает на глазах. Откинуть голову назад, наслаждаясь холодным зимним воздухом?

Илладийка негромко рассмеялась. Это еще ничего. На настоящем Севере, в Ритэйне, вообще сугробы лежат. А здесь — просто чуть подмерзшая грязь под ногами.

Хорошо хоть — не скользко. И плохо, что лошади на этой комкастой дряни могут ноги сбить…

Алекса лет в двенадцать написала не слишком талантливый сонет о снежном Севере. И ехидный Виктор весь вечер потом дразнил девочку. Утверждал, что из нее получится вылитая северянка. Строгая и добродетельная… то есть скучная и унылая.

Угомонила нахального сына Кармэн лишь эпиграмма в его собственный адрес. Совместное творчество Элгэ и гостившего у них Грегори. Хотя первой идеей «поэтессы» было просто и без затей вызвать Виктора на дуэль…

Элгэ умудрялась выделяться даже при дворе Кармэн. Но к такому там терпимо относились все. Начиная с опекунши.

В конце концов, младшая герцогиня Илладэн — не единственная дама, предпочитающая сонетам и розам шпагу и скачку наперегонки с ветром. Сама Кармелита тоже этим грешит.

Элгэ проводит время в фехтовальном зале чаще других? Ее дело, подумаешь.

Герцогиня Илладэн любит математику и астрономию, физику и химию? Остальные дамы науками «развлекаются» редко? Тем лестнее слышать комплименты гостивших при дворе Кармэн ученых с мировым именем. Охотно дававших уроки не только Виктору Вальданэ, но и смышленой девочке, «схватывающей всё на лету».

Виктор так ревновал порой! Ее, а не ученых…

А Элгэ математика с физикой и мнение действительно умных людей интересовали куда больше, чем внимание кавалеров. Дай ей волю — не вылезала бы из библиотеки и лабораторий.

Но понимала всегда: ни один университет или Академия никогда не примут в свои стены женщину. И этого не изменит никакая герцогиня Кармэн Ларнуа нир Зордес-Вальданэ.

Глава 4

Глава четвертая.

Эвитан, Южная Ритэйна.

1

Вообще-то не разузнать всё о графе Адоре заранее — большой просчет. Огромнейший, непростимый. Но кто же знал? Элгэ куда-куда, а на север Эвитана точно не собиралась.

Хотя и это — не оправдание. Отправлять невесть куда Александру, выходит, можно?

Витольд тоже не слишком рад. Чем ближе к родному графству — тем сильнее волнуется и хмурится счастливый новобрачный.

Стоило бы задуматься раньше — с чего это он в родном доме десять лет не бывал? Только Элгэ не задумалась.

Чем дальше на север — тем холоднее продуваемая ледяными ветрами дорога! С каждым днем всё суровее мороз. Чаще валит с неба ошалевший от безнаказанности снег. И тоскливее на душе…

Нет, ясно, что сама Элгэ едет совсем ненадолго. Только помочь сестре обжиться на новом месте. Да и Александра с Витольдом могут вернуться в Аравинт. В любое время. Кармэн с радостью примет их обратно.

Мысль — здравая. Но ее всё сильнее отравляет другая — с каждым остающимся позади днем.

И от нее уже не избавиться.

Они пересекли границу. Витольд с Алексой — подданные Эвитана. Да и сама Элгэ — не подданная только условно.

Так выпустят ли их теперь живыми в Аравинт?

На постоялом дворе в трех днях пути от владений графа Адора девушка решилась. Лучше прослыть сумасшедшей истеричкой, чем принять трясину за зеленый лужок!

Пугать Алексу пока не стоит. Потому Элгэ выбрала время, когда та отправится спать. И вызвала Витольда в общий зал таверны. Поговорить.

Конечно, разумнее — к себе в комнату. Но клятые приличия наедине с мужем сестры оставаться не дозволяют. Выдумавший их, не иначе — считал, что любой мужчина с любой женщиной, оставшись вдвоем, только и думают, чтобы грешить, грешить и еще раз грешить. По себе судил!

Вит пошел вниз так охотно, что Элгэ окончательно поплохело. В любви нового родственника (и старого друга!) к Александре она убедиться успела. И если он обществу молодой жены предпочел беседу с ее сестрой — дела совсем паршивы. Особенно если учесть, что Витольд гораздо лучше Элгэ и Алексы знает Эвитан. И отца.

Какая нелегкая унесла их из Аравинта? Там — тепло, солнечно. Там не устраивают ловушек друг другу! А вот приглашение в Эвитан запросто может обернуться западней. Почему Элгэ сразу об этом не подумала⁈

И тогда — сейчас им нужно вовсе не в Адор. В Лютену — и немедленно! В Аравинтское посольство. Умолять вернуть их назад! Дескать — передумали.

Опасения Элгэ подтвердились. Вит дошел до тех же размышлений.

Им следовало поговорить давно. Хоть несколько дней назад. А теперь от границы с Аравинтом отделяет двадцать дней пути. И больше недели — от Лютены.

— Давай рассуждать разумно, — Витольд не горячится, не опровергает. Просто пытается найти верную причину.

И это — страшно. Страшнее всего — когда двое, не сговариваясь, думают об одном и том же. А причина тревоги — опасность. Смертельная!

Хуже было только семь лет назад. Когда Элгэ ждала родителей, уехавших в Лютену — на день рождения короля Фредерика.

Стояла такая же зима. В слишком северной столице лютовали морозы. И детей посчитали еще чересчур маленькими — для знакомства с прелестями высшего света. И лютенского холода.