Хорошая примета (СИ) - Матуш Катя - Страница 22

— Привет, Тихомир.

Волк обернулся на меня и сощурился. Он обошел взглядом лицо, потом платье и даже выгнулся, чтобы обувь проверить.

— Ты в сером, — кивнул он. — Кошмар… Специально что ли?!

— Если бы я знала, что ты слепой, надела бы красный кокошник! Ты почему очки не носишь?

— Мне и без них неплохо, — буркнул парень и отвернулся. — А если ты в следующий раз будешь в кокошнике, так и вообще отлично.

— Милослава, — махнул мне Данияр. — Чуть не забыл! Приходи в среду на Синявскую арену, мы с Факелами играем товарищеский. Тихомир попросил тебя позвать.

Волк подавился, прикрыл рот и забегал глазами по столу. Стакан уже пустой, не видит его что ли? Я привстала и взяла графин:

— Спасибо за приглашение, Данияр, — говорила я, наливая сок. — Обязательно приду поболеть. За Тихомира. Так ему, пожалуйста, и передай.

— Окей, договорились.

Седой прокашлялся и схватился за стакан:

— Да ну хватит уже! Я вообще-то здесь.

— Что? Не нравится? — сказала ему брюнетка. — А Милославе, наверное, очень понравилось, когда ты минут двадцать сквозь нее смотрел.

Я поджала губы и кивнула подружке Данияра. С такой не забалуешь… Если все они были в курсе, наверняка успели рассмотреть у меня вселенскую тоску на лбу, а теперь в ход пошла женская солидарность.

— Милослава, я не специально, — шепнул Тихомир. — Я не очень хорошо вижу.

— Мне показалось, что ты вообще не видишь.

— Я ухом вижу, что ты улыбаешься, не надо меня недооценивать.

— М.

Я крутанула в руках стакан. Сейчас точно что-нибудь из груди выпрыгнет… Мы сидели слишком близко, неловкость ситуации зашкаливала, сначала Тихомир спокойно уплетал все что под вилку попадалось, а потом, видимо, насытился, нахохлился, как воробей, и замер.

Лияна, подруга Данияра, постоянно закатывала глаза и посмеивалась, глядя на нас, но стоит поклониться ей в ножки, если бы не ее вопросы, я бы уже истлела от смущения.

— Даник сказал, вас привлекли для вышивки? Если не секрет, что планируете делать?

— Думаю, не секрет. Стихии и Ярило, как сейчас, только в своей технике.

— Ого. Неужто на всю спину?!

— Да нет, какой. На грудь. Хотя, — я глянула на Вадима, который таращился на нас с придурочной сощуренной рожей. — Этому можно хоть весь костюм расшить!

— Ты глянь! Шутница! — прикрикнул мне Вадик. — Только увижу халтуру, жить к вам в класс перееду и буду каждый стежок контролировать!

Я показала ему фигу.

— Мы с Ольгой с Вадиком работаем, — кивнула я на подругу. — А у вас какие планы?

— Я думаю, тоже не секрет, — обернулась Лияна на Даника и дождалась кивка. — Мы же почти коллеги! — подмигнула она мне. — В Сорочинке, как такового, нет шитья, у нас будут наузы.

— Точно, почти коллеги, — улыбнулась я.

Лияна рассмеялась.

Узелковая техника плетения. У нас ее даже в программе нет, потому что вышивка, тем более обережная, вообще не терпит узлов. Плести наузы очень опасная и кропотливая работа, не там судьбу завяжешь, можно и в гроб раньше времени загнать. Ведьмовская специализация, у них из поколения в поколение навык передается, ведь чаще такое используется не с добрым умыслом.

У меня зазвонил телефон, я извинилась и вышла из-за стола. Совсем забыла маму предупредить, что шабаш отменяется:

— Алло, мам, отбой тревоги.

— Вот ты! Нельзя было раньше сказать? Кому я тут пироги пеку…

— Как кому? Мне! Я же вернусь, — засмеялась я.

— А ты чего хохочешь?

— Т…

Мама положила трубку, но смска ожидаемо пришла спустя десять секунд. Я тыкнула на смайлик с красными щеками и “класс”. Сейчас там нафантазирует себе. Хотя с другой стороны, круче, чем есть, попробуй сочини.

Я подперла прямоугольную колонну с коврами и посмотрела в окно. Наверное, еще долго желтые фонари будут напоминать мне кое-чьи глаза. И как он по темноте, интересно, передвигается? Волчье чутье помогает? Телефон опять пискнул, мама прислала три смайлика: ладошку, цветочек и голубку, что в переводе на человеческий означало: спасибо за отличные новости!

И вот что мы будем делать, если у него даже телефона нет? С такой суеверностью это даже не удивительно. Интернет, — помойка. Вездесущая реклама, глумление над традициями и обрядами, чернокнижие кто-то даже всерьез не воспринимает, можно на фотку того же проклятого науза наткнуться с утра пораньше или получить смайлик с пустым ведром.

— Милослава, все нормально?

Я испуганно обернулась и чуть не шаркнула носом по его рубашке. Тихомир отскочил и влетел в стул, который с грохотом повалился на спинку. Глаза парня опять сверкнули, улавливая мягкий свет желтых светильников.

— С-спокойно, — задрала я руки. — Я просто исп-испугалась!

— Прости, я не специально подкрадываюсь, — потрепал он себя по голове. — Уже привычка.

— Конечно, привычка! Когда на ощупь передвигаешься и не такое бывает. Ты как целый до сих пор, я поражаюсь!

— Так потому и целый, что меня что-нибудь да бережет! — Тиша усмехнулся. — Сирень, например.

— Не благодари…

И как он меня тут разглядел вообще? Унюхал?

Я хмыкнула. С какой-то стороны это даже удобно. Можно таращиться сколько влезет, он же не видит ни черта.

Тихомир отвернулся к окну:

— Мы на набережную собираемся.

— М.

— Что “м”? — вернул он взгляд ко мне. — Собирайся, говорю. Идем на набережную.

Я надулась. Вот теперь узнаю! И что за джентльмен?..

— Иду-иду. На набережную, — шепнула я.

Мы вернулись к столу. Белогор уже любезно придерживал куртку, пока Благана наматывала шарф, и я опять вспомнила про свою не очень подходящую для вечерних прогулок одежду.

— Ольга! — ловила я подругу уже на выходе. — Дай ключи от машины!

— Зачем?

Я обернулась, когда поняла, что ее вопрос эхом отразился где-то у меня за спиной.

— Сбегать опять собралась, — ответила я Тихомиру и вернула внимание к княжне. — Я переоденусь, а то не май месяц. На прогулки не рассчитывала.

— А, на.

Все собирались у выхода. Наш псевдо шабаш отменился, зато нарисовался реальный, и вроде бы как настроение у всех отличное, а я натягивала юбку без единого оберега под зубной скрежет. Еще что-то ему насчет суеверий вякала, а сама туда же. Пора бы расслабиться, кому мы сдались, миряк и кликуша. Вряд ли Тихомир у них там завидный жених. Слеповат, грубоват, волковат, и при всем этом еще побитый частенько ходит.

Я вернула Ольге ключи и оглянулась в поисках знахарки.

— А Блага где?

— Они вперед ушли, — шепнула мне Ольга и хихикнула.

Во шустрые! И кто мне там рассказывал, что до выпускного “ни-ни”, никаких жениханий? Я постучала себя по голове. Не думаем, не думаем…

Ольга указала носом куда-то мне под ноги и улыбнулась. Я шарахнулась в сторону. Тихомир сидел на корточках в считанных сантиметрах от меня и мотал головой.

— Хорошо хоть не в кедах, — сказал он.

— Догоняйте, — махнула нам Ольга, которую судя по компании вокруг, все будут по очереди на руках носить. Уж лучше б в кедах, чем на шпильках.

Мы всей гурьбой двинулись к набережной. Девчонки из группы узнают, с потрохами сожрут, надо было хоть позвонить, глядишь, “случайно” бы их у реки встретили, а то как-то несправедливо выходит. С другой стороны, Ольга же как-то узнала, где ее “супергерой” собирается выходной проводить. Никак из сториз. Котики и щеночки теперь скучают без лайков.

На улице уже стемнело, мы вышли на проспект, и я ожидала, что Тихомир будет плестись, как улитка, но он шагал рядом настолько уверенно, что теперь у меня складывалось ощущение, будто это меня разыграли.

Благана тоже слепошарая, так с нее очки сними, будет щуриться, даже глядя под нос, а этот и вида не подает. Идет, по сторонам спокойно глазеет. Молчит.

Язык чесался спросить проклят он по роду или это приобретенное, но здравомыслие оттаяло, и вроде бы как вопрос слишком личный, а мы едва знакомы. Но если это родовое, Олег точно не оценит. Слишком много проблем, ни этого они для меня хотели, и плевать ему будет, что тут под шкурой скрывается.