Уроки автостопа или Как за 20$ объехать весь мир - Шанин Валерий - Страница 42

Лестница, ведущая вверх вдоль пролома в гряде, по ту сторону еще чуть спускается. На площадке, окруженной скалами со всех сторон, находится вход еще в одно подземелье, тоже охраняемое. А вот справа от основания лестницы, в небольшом овражке, я обнаружил "нору". Дыра в конце тоннеля была достаточно велика, чтобы я свободно пролез внутрь и с помощью фонарика отыскал в пещере центральное украшение — пустой саркофаг с залитым мутной жидкостью дном, по соседству с довольно большим, но грязноватым сталактитом.

Я еще раз повидался с японским знакомым, он подарил мне на прощание два оставшихся неиспользованными шестифунтовых билета, купленных днем. На обоих изображен храм Хатсупшеп, но пригодны они и для посещения других монументов той же стоимости.

Обычно посещающие Долину туристы от и до стоянки автобусов добираются на минипоезде, ведомом замаскированным под паровозик трактором. Я же вначале спускался пешком, а потом остановил мотоцикл и, держа ноги на весу (подножки отсутствовали), домчался до развилки неподалеку от Рамезеума. Тот уже закрывался, но я застал трех сотрудников и совершил первое и последнее цивильное посещение египетской достопримечательности, пожертвовав корешком одного билета и двумя монетками (рубль и копейка) в качестве бакшиша — уж больно усердны оказались мои проводники, организовав посещение всех закрытых на реставрацию участков.

Солнце уже садилось, и мои попытки найти последний не осмотренный участок на левом берегу успехом не увенчались. Население деревни, на территории которой находятся входы в гробницы, отнеслось ко мне вполне дружелюбно: дети смущенно просили денег, а их родители пытались мне что-то объяснить. Что именно? Наверное, что гробницы закрыты, и туристам, а тем паче одиноким, здесь делать нечего. Но я по-арабски не понимал, а посему им ничего не оставалось, кроме как указать мне направление. И все же я пришел не зря — на обратном пути один мужик пригласил меня выпить с ним чаю, показал плоды своего труда (он вырезает различные фигурки из алебастра, добываемого тут же в открытых копях), поделился тайнами творчества. На изготовление замысловатых ажурных скульптур уходит от одного вечера до недели, что и определяет цену.

К дому Хасана я пришел уже в сумерках. По пути получил приглашение от трех подростков-велосипедистов на "арабские танцы" — еле отмазался, сославшись на данное другу обещание. А вот мой вчерашний приятель вряд ли сильно обрадовался возвращению безденежного иностранца.

Обещанный ужин все же состоялся, но на прощание меня раскрутили на несколько монет для детей, и уже вовсю приценивались к фотоаппарату и содержимому карманов.

На выходе из деревни я остановил пикап до пристани с грузом бутылок "Кока-колы". На паром меня пустили без особых проблем:

— Завтра деньги отдашь!

Засек время плавания — восемь с половиной минут. На набережной извозчик одной из многочисленных кибиток пригласил меня пить чай. В разговоре выяснилось, что при внешней неприглядности работа его весьма прибыльна — в среднем по 100 фунтов в день.

Нельзя сказать, что все это время я совсем уж не беспокоился за свой рюкзак. Его могли ведь и в полицию отнести, как забытые вещи. Пришлось придумать легенду для директора: я — великий русский дервиш, поставивший себе целью объехать весь мир без копейки денег, полагаясь на христианскую взаимопомощь… Ну, что-то вроде того. Похоже, поверил. Разрешил бесплатно переночевать на территории лагеря, угостил бутербродом и вафлями из буфета, подарил замеченную моим зорким взглядом большую скрепку (у меня как раз кончился запас проволоки для скрепления задников подошв, пострадавших в форсировании Мертвого болота).

С утра отправился к отдаленному храму Кернак. Первым делом решил обойти центральную часть, обнесенную высокой стеной, но сразу же вышел на пустырь с укрытыми густой травой каменными блоками и впечатляющими воротами — единственной более-менее сохранившейся частью малого храма. Когда прыгал по камням, спугнул собаковидное животное, метнувшееся в заросли. Попытка выследить его не удалась, к тому же мои поиски привлекли внимание обитателя одного из шатров у северной стороны основного сооружения — то ли охранника, то ли просто служащего. С криками "Осторожно! Опасно! Змеи!", он принялся преследовать меня и не успокоился, пока я не продолжил свой путь. Слева от восточных ворот образовалась высокая насыпь, а на ней — тропинка, ведущая через стену наверх.

Проникновение внутрь оказалось очень легким. Я воздержался от прямолинейного движения и прошел немного вдоль стены в обход полуразрушенного двухэтажного здания к дальней части бассейна — прямоугольного водохранилища времен постройки храма.

Обойдя все части доступной туристам территории, я подивился на колоннаду в центральном холле (эдакое скопище огромных каменных столбов, местами увешанных паутиной лесов с черными фигурками реставраторов в вышине), поскучал у входа в ожидании группы англоязычных туристов с гидом, извел на монументы остатки пленки и смело отправился на изучение тайных закоулков.

Оказалось, и на пустыри иногда забредают туристы, а значит, дежурят и зазывалы, предлагающие в качестве изюминки закрытый под реставрацию храм с кошкоголовой статуей. Прикосновение к ее грудям, по мнению прислужников, должно прибавлять силы, но вряд ли гарантируется тот же эффект пожалевшим денег на бакшиш. Я попытался как-то компенсировать их усилия, прокомментировав увиденное на английском двум заблудшим туристкам, но те не возгорелись желанием посетить невзрачную каменную избушку.

К западу от пустыря в ожидании археологов-фанатиков пустовал музей-выставка недавних находок: осколки вырезанных в камне изображений и разные черепки, возлегали рядами прямо на земле. Там же располагались огороженные веревками сооружения, облицованные алебастром. Больше смотреть было не на что, и я пересек территорию центрального храма, перебрался через полуразрушенную стену и по Аллее Сфинксов (дорожке, уставленной рядами булыжников с бараньими головами) дошел до развалин третьего храма, также закрытых для посещения, но населенных вездесущими бакшишеаскателями. Вот и я, будучи замечен меж обросших травой камней, вызвал отнюдь не праведный гнев охранников, а скромную экскурсию к роще уже знакомых кошкоголовых. Для большей эффективности ритуал малость усложнили, однако финал остался прежним:

— Бакшиш?

— Рубли!

— Упс…

Возвращаясь домой, проголодался, поэтому зашел в ресторан "GreenGarden". Официант без колебаний согласился принять в качестве оплаты русские деньги. Небольшой, но уютный зал чуть ниже уровня пола, вмещал в себя десяток сервированных столов и четыре совмещенных у стены, уставленных блюдами и кастрюлями с едой.

Оказалось, есть посетители могли что угодно за одну фиксированную цену (для меня сбавили с 35 фунтов до 8 баксов). Я уплел тарелку супа с фрикадельками, а к рису с мясом попросил воды. Уже когда стакан Schweppes'a приносят, выясняется, что напитки в оговоренную сумму не входят, но я повторяю, что 8$ для меня — фиксированная граница, и официант в дальнейшем поставляет только воду. А я (шиковать так шиковать!) беру по кусочку каждого из выставленных тортов-пирожных, потом еще по кусочку… Зал тем временем наполняется семьями туристов, и, закусив еще парочкой бананов, я приступаю к эвакуации. Выяснив для себя, что предлагаемые мною 10000-мавродиковые купюры приравниваются к четырем долларам, официант пытается выцепить еще одну "за напитки", но я напоминаю о нашем уговоре и медленно (еще бы!) удаляюсь.

Рюкзак закрыт каким-то доброжелателем в кладовке, и до вечера приходится гулять без пленки. По пути к Луксорскому храму зашел в мечеть отряхнуть карнакскую пыль с ног. Как раз шла молитва, но никто не выразил недовольства, когда я с тапками в руках прошел в комнату для омовений, простирнул носки и вместе с обувью вывесил наверх стены, освещаемой жарким солнцем. Следующие десять минут прошли в беседе с муллой о путешествиях и заветах Аллаха уважать правоверных.