Ратник 2 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 16

Ярослав благодушно улыбнулся.

— Ладно, спать давайте, — скомандовал Татень. — Завтра ни свет ни заря надо отправляться, а к полудню уже будем в деревне Лунёвки. Я пока покараулю, потом тебя разбужу, — он кивнул Жужелю. — Ты, Ярослав, сегодня спишь. Избавим тебя от дозора.

Ярослав не сопротивлялся.

Поутру его и вправду разбудил Жужель. Несмотря на то, что Ярослав спал мало, да и умаялся за прошедший день, подорвался он сразу. И хоть мышцы ломило, но он довольно быстро промыл глаза росой и перекусил вяленым мясом.

Дальнейший путь прошёл довольно быстро, и наконец, спустя часа четыре, они остановились на границе леса, за которым начинались поля, а потом открывался вид на деревню.

— Коней здесь оставим, — скомандовал Татень. — Пойдём вместе. Тебя, Ярослав, представлю своим сыном, — сказал старый воин. — А ты… — он посмотрел на Жужеля, который так и оставался в обличии волка, — с нами пойдёшь, будешь нашим питомцем. Есть возражения?

Волк совсем по-человечески помотал головой из стороны в сторону.

— Вот и хорошо.

Татень критически осмотрел небольшой отряд, немного подумал и сказал:

— При оружии идти нельзя. Пускай это и опасно, но идти в полном снаряжении — это местных будоражить, а так может сойдём за простых путников. Поэтому надо здесь оставить доспехи и оружие, и коней тоже.

Быстро раздевшись и сняв с себя лишнюю одежду, только ножи под рубахи упрятав, они направились в сторону деревни.

Очень быстро Татень свернул к одной из изб, стоящих у дороги. Оттуда как раз выходил какой-то мужчина, который при виде Татеня распахнул глаза и, громко рассмеявшись, бросился к другу.

— Татенёк, дружище, как давно я тебя не видел!

Мужчины обнялись, похлопали друга по плечам. Затем мужчина вдруг осёкся:

— А ты чего это здесь? — спросил вдруг он, с прищуром оглядев сначала Татеня, потом Ярослава.

— Да вот, хотел с тобой потолковать по поводу того, что происходит.

— Сам решил прийти, али по поручению воеводы?

— И так, и так, — произнёс Татень. — Тебе-то, как я слышал, дела уже никакого нет до разборок воевод.

Мужчина, судя по всему, тот самый Елень, поджал губы.

— Ладно, заходи ко двору. Не следует здесь разговоры вести, лишнее внимание к себе привлекать. Заходи в избу, а там уж потолкуем.

Внутри изба была довольно светлая, хоть и пыльновата. Сразу видно отсутствие женской руки. Видимо, не было у Еленя супруги или ещё кого-то, кто мог бы поддерживать дома уют.

— Небось, голодные с дороги? — спросил мужчина и, не дожидаясь, принялся варганить какую-то похлёбку.

Татень друга не торопил. Видимо, давал тому время всё хорошенько обдумать и понять, как себя вести.

Ярослав же совершенно не сопротивлялся и не возмущался. Он, наоборот, очень рад был возможности отдохнуть. Он попросту вытянулся на лавке и сам не заметил, как снова провалился в сон.

Проснулся он рывком от голоса Еленя. Сколько прошло времени, Ярослав не знал, но на столе уже стояла тарелка с дымящейся похлёбкой. А рядом сидел Татень.

— Давай-ка, Ярик, поднимайся и покушай. А потом разговоры будем разговаривать.

Ярослава уговаривать не надо было. За эти дни он очень соскучился по горячей еде. И быстро справившись с горячей похлёбкой с хлебом да квасом, принялся слушать.

А Елень, который то и дело то хмурился, то чесал бороду, будто явно на что-то решаясь, наконец заговорил:

— Думаю, сам понимаешь, что не зря я из дружины ушёл, — наконец произнёс он, искоса взглянув на друга. — Когда наш старый воевода умер, ещё держался за службу. Но молодой Врабий совсем из-за жажды власти голову потерял. И с каждым месяцем вёл себя всё хуже и хуже. Простых мужиков шпынял, требовал с них непомерные подати. А кто недоволен был, того мог и высечь. А то и приказать прибить. Пытался заставить мужиков науку ратную изучать. Но когда тем… Им пахать надо в поле. Но Врабий требовал, чтобы они ещё и военную повинность несли. И это ещё самое простое. Идей у него была масса, и каждая лучше другой. Только от этих его идей простой люд страдал, да у дружинников руки покрывались кровью своих же. Я этого долго терпеть не стал, и быстро сказал правду, что по его правилам жить не буду. Он мне угрожал даже. Говорил, что не отпустит меня просто так, а только через смерть. Я ему и сказал, что коли так считаешь, забирай жизнь. Но честь дружинную у меня никто не отнимет. Так меня и отпустили на вольные хлеба. Я вон себе домик отстроил знатный. Пытаюсь вот охотой промышлять, да другими делами. На хлеб с солью хватает. Что до остального — тут уж как жизнь повернётся. Глядишь, найду себе ещё молоденькую бабёнку, да может, детишек заведу, или вдовушка будет, с детками — тоже неплохо.

— А Врабий-то что? — перевёл Татень разговор в интересующую его тему. — Я слышал, ты уже два года как ушёл из его дружины. За эти два года есть какие-то новости, чем он занимался?

— Я слышал, что он готовился основательно к тому, чтобы сесть в Бранске как князь. Слышал, что он готов был даже свою дружину против других братьев воевод пустить, если те будут противиться. Но, как я знаю, что-то пошло не по плану. И вернулся Врабий сам не свой. Да только откуда-то у него воины в дружине появились, которых раньше не было. Кто такие, я не знаю. Не интересовался. Это мне один мой старый друг в парадной службе рассказал. А в остальном же… — он вдруг замолчал и призадумался, то и дело поглядывая на Татеня.

— Я тебя неволить не стану, — произнёс соратник Ярослава. — Говори, что можешь. А что не можешь, не говори. Прекрасно понимаю, что хоть ты и не служишь своему воеводе, но вредить ему или нарушать клятву, данную его отцу, не станешь. В любом случае, главное, что цель, которую я преследовал — это тебя повидать. А то при всех этих событиях вдруг больше и не увидимся никогда. А мне это было бы тяжело пережить.

— Плохое он задумал, — вместо ответа на любезность произнёс Елень. — Как мне сказали, пока Клёст будет отвлечён на спасение своих деревень… — Елень стрельнул глазами на Татеня, будто проверяя, в курсе ли тот этой информации.

Татень же согласно кивнул.

— Ну так вот, пока Клёст будет заниматься спасением деревень и, скорее всего, выведет дружину из села Клёстово, а сам Врабий пошёл окружным путём. Сначала с того направления, откуда Клёст его не ждёт, он захватит село Клёстово, перебив защитников, а потом пойдёт по следам воеводы, чтобы ударить ему в спину и разбить. Понимаю, что сейчас преступление совершаю перед богами, но я по-другому не могу. Пускай уж я буду клятвопреступником, чем буду злодействам потакать.

Глаза Татеня расширились.

— Так это он что такое задумал-то? Это же совсем нечестно!

— О том и речь, — покивал Елень.

— Так надо срочно в дорогу пускаться! — тут же засуетился Татень. — Надо Клёста предупредить.

— Да куда уж вы на ночь глядя пойдёте? — произнёс Елень.

Ярослав с удивлением увидел, что за окном действительно уже начало темнеть.

— Переночуйте здесь, а завтра я вас с первыми петухами подниму, да в путь отправитесь. В любом случае, вы так и так опередите Врабия. Слишком уж он длинный маршрут выбрал.

Ярославу спать не хотелось, но и сейчас он спорить не стал. Всё-таки его тело требовало отдыха, а после горячей пищи ни о чём другом, кроме как о тёплой постели, он больше думать не мог. Его мышцы требовали хоть какой-то разгрузки и отдыха. Тем временем он думал о Врабии и о его смекалке. Всё-таки план он придумал прекрасный. Ведь, если бы не помощь лесного духа, Клёст до сих пор бы не добрался до своего села. По крайней мере, с учётом того, что тушил бы пожары в деревнях, подожжённых людьми, подосланными Врабием.

Однако ход с отправлением гонцов в родное село был довольно предсказуем. И всё было разыграно будто по нотам.

А как раз сейчас, быть может, Ярослав с Татенем без помощи Нестера только добрались бы до села Клёстово. И оттуда как раз бы собрали дружину и отправились на помощь своему воеводе. В итоге, уменьшив количество воинов в селе, что сделало бы Клёстово лёгкой добычей. А там пока войска не спали ночами, пытались бы бороться с пожарами, спасая людей. Врабий бы потом, после захвата Клёстово, застал бы врасплох воеводу и его людей, умаявшихся, не готовых к бою.