Вендетта по-русски - Гайдуков Сергей - Страница 47

В этой главе Павел Леонов писал: "Новый, 1996 год, я встретил вместе с Олегом и Стасом. Пока жены смотрели телевизор, мы вышли покурить в коридор.

Разговорились о работе. У всех было не очень хорошее настроение, потому, что новый начальник притащил с собой своих людей.

Наши повышения откладывались. Кроме того, ходили разные слухи — о том, что готовится сокращение штатов, и о том, что будут снова посылать офицеров управления в Чечню. Ни то, ни другое радости не вызвало. Заговорили о Чечне и сошлись во мнении, что нашим не хватает точного указания на цель всей этой кампании: то ли размазать чеченцев по стенке, то ли договориться с ними.

Наши бросаются из крайности в крайность: то бомбят аулы, то начинают сюсюкать на переговорах. Так нельзя. Поэтому и ехать туда неохота.

Когда после праздников вышли на работу, то узнали, что приехала комиссия из Москвы. Все сразу подумали, что это будут решать насчет сокращения. Числа пятнадцатого января я шел по коридору, и меня остановил невысокий худой мужчина. Я знал, что это один из московской комиссии. Он представился Николаем Николаевичем и предложил побеседовать с глазу на глаз.

Я подумал, что он будет спрашивать меня о работе, о моих предложениях и так далее. Но когда мы зашли в кабинет, Николай Николаевич стал расспрашивать меня совсем не о работе. Он спросил, как я оцениваю нынешнюю ситуацию в стране. Он также попросил быть откровенным. Я все еще предполагал, что Николай Николаевич — член комиссии, решающей вопрос о сокращении штатов, поэтому стал говорить всякие правильные вещи, хвалил президента и его политику. Тогда Николай Николаевич начал делать короткие замечания, ставя под сомнение мою искренность. В частности, он спросил, думаю ли я, что чеченский вопрос можно решить теми методами, какие практикуются правительством в этот момент. Этим меня задело за живое, я стал более откровенен. Николай Николаевич поддерживал мои критические оценки. Он согласился, что необходимо ужесточить нашу политику не только по отношению к чеченцам, но и вообще на международной арене.

Николай Николаевич также сказал мне, что не стоит скрывать такие взгляды, потому что все эти проблемы очевидны. Руководство ФСБ о них знает и придерживается примерно таких же взглядов, что и я. В ответ я пояснил Николаю Николаевичу, что такие разговоры в нашем управлении не поощряются.

Он спросил, не из-за этого ли я так медленно продвигаюсь по служебной лестнице. Я ответил уклончиво, но его внимание к моей карьере мне понравилось. Я спросил, в чем заключается цель приезда комиссии. Николай Николаевич ответил, что комиссия осуществляет обычную проверку, но у него лично — особая миссия. Ему поручено на самом высоком уровне прозондировать настроения в региональных управлениях и выявить людей, которым может быть поручено в ближайшее время ответственное задание, связанное с обеспечением безопасности страны. Я конечно же, сказал, что считаю себя таким человеком.

Тогда Николай Николаевич спросил, не могу ли я порекомендовать еще кого-либо из офицеров управления, кто разделяет мои взгляды, испытывает проблемы с продвижением по службе и может согласиться на выполнение ответственного поручения.

Я сразу назвал Олега и Стаса. Николай Николаевич пообещал в ближайшее время провести с ними собеседование, а потом собрать нас вместе для подробного обсуждения дальнейших действий.

Когда я вышел от Николая Николаевича, то с запозданием сообразил, что это могла быть провокация начальства с целью выяснения моей благонадежности.

Но прошло два дня, а меня к начальству не вызывали. На третий день Николай Николаевич попросил меня подойти в четыре часа дня к нему в кабинет. Когда я пришел, там были Олег, Стас и еще Василий Кожухов, с которым мы дважды ездили в командировку и которого я также неплохо знал.

Николай Николаевич сказал нам, что все мы отобраны им на основании наших высоких профессиональных качеств, истинного патриотизма и желания работать на благо России. Он сказал, что наше начальство низко ценит наши способности, но теперь у нас появляется возможность резко изменить свою судьбу. Когда мы стали его спрашивать, что конкретно имеется в виду, Николай Николаевич сказал нам, что в этом году у нас, то есть у прогрессивно мыслящих патриотов России, появляется возможность кардинально изменить ситуацию в стране. Изменить к лучшему. Он сказал, что имеет в виду президентские выборы.

Стас напрягся и спросил, насколько законно то, что предлагает нам Николай Николаевич. Остальные, в том числе и я, такого вопроса не ставили, потому что для меня, например, нарисованная перспектива выглядела очень привлекательной.

Николай Николаевич сказал, что, когда идет речь о судьбах Родины, нет такого понятия — законно, незаконно. Есть только результат — спасти или не спасти отечество. Но Стаса он успокоил тем, что заверил его: никто не собирается делать военный переворот, никто не будет срывать выборы. Николай Николаевич сказал, что найдутся другие, гораздо более простые и действенные способы, дабы обеспечить тот исход президентских выборов, который нужен всем прогрессивно мыслящим патриотам.

Он пояснил, что в нынешней ситуации основная масса избирателей в России не имеет четких политических приоритетов. В таком случае исход выборов будет зависеть от массированной пропаганды, которая сродни коммерческой рекламе: та фирма продаст больше товаров, которая потратит больше средств на толковую рекламу. В конце концов речь пойдет о том, какой из кандидатов привлечет больше капиталов для своей избирательной кампании. Николай Николаевич сказал, что наша задача — организовать правильное направление финансовых потоков. Заставить крупных банкиров направлять деньги тому кандидату, который будет выбран нами, сказал Николай Николаевич.

«Нами» — то есть группой офицеров ФСБ и Министерства обороны, а также некоторыми членами действующего правительства и парламента. Николай Николаевич сказал, что сейчас во все области страны направлены люди для создания таких групп, как наша. И что в нашей области Николай Николаевич уже создал две группы. Все они будут работать для достижения единой цели.

Он дал понять, что в случае успеха и прихода к власти нашего кандидата нынешнее руководство городского и областного управления ФСБ будет отправлено в отставку. Их посты будут переданы нам и таким, как мы. Но чтобы получить такую награду, необходимо выполнить ответственное задание сейчас.

Олег спросил, что конкретно нам предлагают сделать, но Николай Николаевич не ответил. Он предложил нам всем четверым хорошо подумать над его предложением, а если будут сомнения, то открыто заявить о них. Или попросту отказаться от предложения.

После этого разговора я не видел Николая Николаевича больше недели. Я обсуждал его предложение с Олегом и со Стасом. Олег высказался решительно «за» и назвал это предложение таким шансом, от которого не отказываются.

Стас осторожничал, но у него тут как раз возникли какие-то финансовые трудности, и он сказал, что устал играть по правилам и ждать, когда государство обеспечит ему достойную жизнь. Пора самим решать свою судьбу.

В начале февраля Николай Николаевич вновь появился в управлении и собрал нас, четверых, вместе. Он предложил ответить, согласны ли мы на опасную и ответственную работу под его, Николая Николаевича, руководством.

Каждый отвечал отдельно, и все четверо сказали, что согласны.

Николай Николаевич был очень доволен и пожал нам всем руки. Он сказал, что заданием мы займемся в марте-апреле и что это будет официально оформлено как командировка. Мы будем считаться уехавшими из города, но на самом деле останемся здесь и будем выполнять задание. После этого он не появлялся дней десять. Наше следующие собрание Николай Николаевич провел за городом, в дачном домике. Здесь он уже говорил конкретно о нашей будущей работе. Он еще раз уточнил нашу задачу — правильное направление денежных потоков. Он спросил, известно ли нам имя Валерия Абрамова. Он пояснил, что это как раз…