Вендетта по-русски - Гайдуков Сергей - Страница 43

Я включил зажигание и медленно поехал в направлении центра Города. К сожалению, предоставленный мне «Шевроле» не был снабжен сотовым телефоном, и чтобы связаться с кем-то, мне приходилось искать исправный телефон-автомат, вылезать из машины, покупать в газетном киоске жетон и дозваниваться сквозь помехи, разговаривать, вдавливая трубку в одно ухо и закрывая ладонью другое, чтобы защититься от уличного шума. То еще удовольствие. Сначала я позвонил Гарику на работу.

— Ну, — доброжелательно буркнул Гарик в трубку. И что еще ты хочешь мне сказать?

— У тебя случайно нет знакомых в городском управлении ФСБ?

Гарик на некоторое время даже потерял дар речи. Потом собрался с силами и сказал:

— А уж туда-то зачем тебя понесло?

— То маленькое расследование, о котором я говорил. Это касается одного мужика, который до девяносто шестого года работал в ФСБ. Его сбило машиной.

Я хочу узнать, чем он занимался в ФСБ и за что был уволен.

— Мало ли что ты хочешь… — проворчал Гарик. — Как фамилия этого мужика?

— Леонов Павел Александрович.

— Понятно, попробую что-нибудь выяснить, но ты особо не обольщайся. Это все? Я могу идти работать?

— Одно маленькое замечание напоследок. Сегодня утром я беседовал с Гиви Хромым. По поводу человека на букву Ф.

— Да? — оживился Гарик. — Ну и что он тебе сказал? Не тяни!

— Он сказал, — медленно проговорил я, представляя напряженное лицо Гарика. — Он сказал все, что нужно.

— Черт! Говори конкретнее!! Что он сказал?

— Все, что я хотел знать, — сказал я и повесил трубку на рычаг. Гарик как-то сказал, что иногда у него возникает желание меня убить. Вероятно, сейчас оно снова возникло. Однако Гарик так часто отчитывал меня за последние дни, что я просто был обязан поквитаться. Пять минут бессильного бешенства на другом конце провода — это бывает полезно. Я собирался перезвонить Гарику через пять-шесть минут, а пока занялся другими номерами.

Установив второй жетон в прорезь телефона-автомата, я вынул из кармана листок плотной бумаги, переданной от имени Ольги Петровны. Булгарин и Калягин. Начнем в алфавитном порядке.

Я набрал шесть цифр, но телефон Олега Булгарина был занят. Пожав плечами, я перешел ко второму номеру. Калягин С. Орлова даже не потрудилась указать имя — Сергей? Станислав? Святослав? Хотя она могла и не знать его имени. Просто переписала из старой записной книжки.

В трубке щелкнуло, раздался какой-то не совсем понятный, но явно произнесенный человеком звук, и я торопливо протолкнул жетон в щель.

— Алло! — завопил я, привычно зажимая правое ухо. — Алло!

— Але, — проскрипело в трубке. — Кто это?

— Мне Калягиных! — крикнул я. — Калягиных позовите к телефону!

Наступила краткая пауза, а потом все тот же шипучий — старушечий? — голос произнес:

— Каких еще Калягиных? Вы что?!

— Что? — не понял я. — Это квартира Калягиных? Я туда попал? Позовите Калягина!

— Вы что, не знаете? — голос звучал словно из дальнего далека, отрезанного от остального мира. Туда не принято звонить, и потому мой звонок встретил такую враждебную реакцию. Так мне показалось.

— Чего я не знаю? — У меня даже голова заболела от этого бессмысленного разговора. — Чего я не знаю? Почему вы не можете позвать Калягиных?

И тогда мне ответили.

— Потому что они умерли! — сказал скрипучий голос. — Вот почему! И хватит звонить! Хватит уже!

В ухо мне ударили пронзительные гудки, но я слышал не их, я слышал странный и страшный голос, только что сообщивший мне странные и страшные вещи. На миг я подумал, что моим собеседником была сама смерть. Потом до моего сознания добрались безнадежные гудки в трубке, шум дождя за пределами телефонной будки и гул проезжающих по дороге машин. Мой «Шевроле» стоял на месте, и это означало, что мир в основном остался прежним. Вот это меня и пугало.

Некоторое время спустя я осознал, что мне требуется сделать вполне очевидную вещь: еще раз набрать Калягина номер и уточнить, что именно имела в виду обладательница скрипучего голоса. Кто из Калягиных умер, когда…

Следующим вопросом напрашивалось "почему? И я вдруг подумал, что ответом на этот вопрос непременно будет что-то нехорошее. Вроде петли из кожаного ремня, или неустановленной машины на пустынной дороге. Такое у меня возникло предчувствие. И я понял, что не могу по второму разу набрать этот номер. Не то чтобы мне было страшно… Я чувствовал, что этим своим звонком я вторгаюсь в какую-то сферу, в которую мне скорее всего лезть не стоит. Мало у меня своих проблем? Хватает, ответил я сам себе и отдернул руку от телефонной трубки, попутно придумав себе в оправдание, что старая карга, один раз бросившая трубку, бросит ее и во второй, так ничего толком и не объяснив. А что, вполне может быть.

Тут я обнаружил, что передо мной по-прежнему находится белый лист бумаги, на котором рукой Ольги Петровны Орловой написаны два адреса и два телефона. Два. И если одного я уже втайне опасался, то второй мне ничего плохого пока не сделал. Я мысленно досчитал до десяти и набрал номер Булгариных. На этот раз трубку сняли. Уже хорошо.

— Алло, — торопливо проговорил я. — Алло, это квартира Булгариных?

— Каких еще Булгариных? — недовольно пробурчал в ответ голос с южным акцентом. — Нету тут никаких Булгариных…

— Подождите! — крикнул я и быстро назвал шесть цифр, значившихся на белом листе. — Это ваш номер?

— Номер мой, но никаких Булгариных тут нет… — все так же недовольно ответили мне. — А? Чего ты говоришь? — это уже адресовалось не мне, а кому-то, находившемуся в квартире. — Алло? — Это уже ко мне.

— Слушаешь, да?

— Слушаю, слушаю! — подтвердили.

— Мне тут жена подсказывает, что это прежние жильцы, наверное, Булгарины были. Я-то не помню, а жена говорит…

— И куда прежние жильцы делись?

— Куда-куда… Они в Москву уехали.. Продали нам квартиру и в Москву уехали. Вот так.

— Когда это было? Когда вы купили у Булгариных квартиру?

— А я помню? Сейчас у жены спрошу… — мой собеседник отвлекся на внутренние переговоры, а примерно через минуту заявил в трубку:

— Она говорит, что год назад. Или десять месяцев. Примерно. А что ты хотел?

— Они не оставили адрес?

— Московский? Нет, зачем? Мы им чужие совсем люди, зачем они нам адрес будут оставлять? Взяли и уехали. Муж и жена, двое их было. Фамилию не помню, но раз жена говорит, что Булгарины, то, значит, так и есть. Мужика вот помню как звали, — наступила пауза.. — Помнил, но забыл… — Жена! Как звали этого мужика? А, точно Олег, его звали.

Это я и сам знал. Я не знал, с чего вдруг Булгарины сорвались в Москву.

Мой собеседник с южным акцентом тоже не знал. И повесил трубку.

Я сложил бумажку с телефонами пополам и убрал ее в карман плаща.

Забавная получилась история: двое ближайших друзей покойного Паши Леонова исчезли. Один — в Москву, другой — на тот свет. Хотя и Москва — понятие растяжимое. Я знал одного парня, который говорил про мертвых: «поехал в Москву». И был по-своему прав, учитывая круг его друзей и подруг: те рано или поздно отправлялись в столицу на заработки, везя с собой кто пистолет ТТ, кто кружевное розовое белье. Мало кто возвращался назад…

А эти двое, Булгарин и Калягин? Что с ними случилось? Да еще если припомнить, что, по рассказам Орловой, друзьями ее мужа были его сослуживцы… Совсем странная история…

Хватит с меня странностей, и я позвонил простому и понятному Гарику.

Тот просто и понятно обматерил меня за предьщущую выходку и потребовал немедленного отчета о беседе с Гиви Хромым. Мы договорились встретиться в семь часов вечера в «Комете».

У меня остался последний неизрасходованный жетон. Я подумал, посмотрел на дождевую завесу за стеклом и набрал номер Орловой.

— Я говорила об отчете раз в три дня, — сказала она. — Трех дней еще не прошло. Или у вас есть какие-то срочные сообщения?

— Кое-что есть, — ответил я — Я позвонил по тем номерам, которые вы мне дали. Булгарин год назад уехал из Города, а Калягин умер.