Субъекты безумия - Минчуань Чжу - Страница 14

На самом деле в больнице не было четких правил, касающихся животных, но я решил не донимать этим старушку; мне просто стало не по себе от вида полоза. У пациентов, обращающихся в психиатрическое отделение, в первую очередь необходимо исключить наличие соматических факторов заболевания. Именно поэтому большинство пациентов приходят не с пустыми руками, а со всевозможными анализами, начиная от общего анализа и заканчивая УЗИ и КТ. Помимо змеи, бабушка действительно принесла с собой различные листы с результатами лабораторных исследований – видно, она хорошо подготовилась. На одном из листов был написан ее возраст – девяносто пять лет, – и я невольно восхитился этой долгожительницей. Людям, дожившим до глубокой старости, чего только не довелось повидать. Даже не знаю, какая психологическая проблема может ее мучить, раз она пришла ко мне на прием.

Я сел и выпрямился.

– Бабушка, по какой причине вы пришли к нам? Вам нездоровится?

Она, немного смутившись, пробормотала:

– Мне… Вовсе нет, как раз наоборот…

В этот момент в кабинет зашел упитанный мужчина – ремень на его штанах был задран практически до груди. Переступив порог, он звучно произнес:

– Небожительница Ло, вы здесь! Наконец-то я вас нашел… Вы уже были на приеме?

Названная «небожительницей» бабушка, которая уже была готова что-то сказать мне, вдруг замолкла, повернулась и посмотрела на него:

– Адэ, ты так быстро пришел… Уже управился со всеми делами?

Я растерянно посмотрел на эту парочку, не понимая, кем они приходятся друг другу, – ведь бабушка ничего про себя не рассказала. Увидев мое недоуменное выражение лица, Адэ сказал, что они прибыли из маленькой деревушки возле горы Дамин, где выращивают и собирают чай. Бабушку в деревне считают небожительницей – раньше она занималась целительством, выбирала детям имена, рассчитывала благоприятные и счастливые дни для людей. Последнее время она стала плохо спать и сама захотела посетить врача. Сам Адэ держит магазин строительных материалов в деревне и время от времени приезжает в город закупиться товаром, поэтому сегодня он заодно привез бабушку в больницу.

У бабушки на щеках виднелся румянец, глаза живо блестели. Правда, когда она улыбалась, можно было заметить полное отсутствие зубов, но для человека такого преклонного возраста это в целом нормально, а так у нее был совершенно здоровый вид. Мне встречалось много людей с проблемами со сном, включая Хуан Фэйхун; такие пациенты выглядят изможденными и подавленными, и признаки бессонницы видны с первого взгляда.

– Вы правда плохо спите? – недоверчиво спросил я.

Бабушка, держа в руках клетку со змеей, сказала:

– Да. – Она очевидным образом врала. – Может, вы прописали бы мне какое-нибудь лекарство?

– Лекарства так просто не выписываются.

– Тогда… – Бабушка хотела что-то сказать, но промолчала. Адэ явно был здесь лишним, она стеснялась говорить при своем земляке.

Работа в амбулаторном отделении – довольно сложное дело, и проблема даже не в тяжести заболеваний. У пациентов бывает разное течение болезни, и ведут они себя по-разному. Кто-то немногословен, а кто-то слишком болтлив, кто-то при виде другого человека начинает материться, а кто-то драться, но в основном всем им сложно описать свое состояние. Люди, обратившиеся за медицинской помощью и способные подробно и точно рассказать о своем недуге, в большинстве своем больны нетяжело. После беседы с врачом и приема лекарств у таких пациентов обычно все само собой налаживается. С людьми с тяжелыми психическими расстройствами дела обстоят по-другому. Их родственники зачастую нескладно и непоследовательно описывают состояние больного, и необходимо, чтобы врач смог найти верный ответ в череде сумбурных деталей. Написание истории болезни – это еще одно дело, требующее огромных усилий.

Я снова заметил неловкость на лице пациентки и под предлогом того, что мне необходимо осмотреть бабушку, попросил Адэ удалиться из кабинета и подождать снаружи. Тот не понимал, зачем это нужно, и начал сетовать на недостаточный уровень моих профессиональных навыков:

– Она ведь сказала, что спит плохо; неужели нельзя прописать снотворное, к чему эти осмотры?

Выпроводив Адэ, я терпеливо продолжил:

– Бабушка, если вам есть что сказать, смело говорите; я никому не проболтаюсь, можете мне верить. – Она по-прежнему чувствовала себя неловко. Вспомнив слова Адэ о том, что она сама жаловалась на бессонницу, я произнес: – Вы плохо спите? Вам снятся кошмары?

Бабушка поставила клетку со змеей на стул и, неловко улыбаясь, ответила:

– Больше десяти лет меня беспокоят проблемы со сном. Как-то я ходила в другую больницу на обследование, и мне сказали, что у меня повышенное кровяное давление и перенесенный ишемический инсульт в легкой форме.

Я полистал ее справки, но не нашел соответствующих результатов обследования.

– У вас есть справка об этом?

– Нет, уже десять лет прошло с того момента… В позапрошлом году я ходила в районную больницу, но мне сказали, что проблем со здоровьем у меня нет, – напряженно ответила бабушка.

Раз нет справок, то будет затруднительно с полной уверенностью определить причины заболевания. Я проверил у пациентки пульс, голову и попросил пошевелить по очереди руками и ногами для определения характера и степени заболевания. По виду не сказать, что бабушка страдает бессонницей, со здоровьем у нее все хорошо. Она будто искала повод, чтобы наведаться в больницу. Что касается легких недомоганий, без результатов обследования тут сложно что-то выявить.

Чего только не навидался в жизни человек преклонного возраста… Но почему-то, общаясь с молодым врачом, она испытывала сильнейшее смущение. Я встал и собирался ее проводить в лечебный кабинет, но бабушка, по-прежнему сидя на своем месте, жалобно промолвила:

– Врач Чэнь, я пришла к вам из-за своих душевных страданий…

Обычно пациенты называют всех сотрудников больницы врачами – они не различают врача и санитара, медсестру и старшую медсестру и так далее, – а мы нарочно их не поправляем. Я так и думал, что у бабушки есть секрет и ей нужен человек, которому можно поведать свою тайну. Снова присев, я спросил:

– Какая все-таки у вас проблема?

Бабушка опустила голову:

– Если я вам расскажу, вы не будете смеяться надо мной?

– Я ни в коем случае не буду.

Но она продолжала мешкать и не решалась начать свой рассказ. Иногда у меня создавалось ощущение, что я являюсь детективом из сериала, а мои пациенты – подозреваемые в совершении преступления, хотя я понимаю, что подобное сравнение не совсем уместно. Если на прием приходят пациенты, не желающие идти навстречу врачу, терапия может занять гораздо больше времени; иногда они и вовсе откладывают терапию, и в таком случае проблема может только усугубиться.

Бабушка повернулась боком и, убедившись, что Адэ точно нет рядом, снова взяла клетку и выпустила змею. Полоз не ядовит, толщиной всего с большой палец; он довольно послушен и не ползает где попало – но его движения все равно заставляли меня дрожать. Я тут же невольно отодвинулся.

Иногда в действиях душевнобольных людей напрочь отсутствует логика. Эта бабушка выглядела нормальной, но ее болезнь как будто была слишком запущена. Я с наилучшими намерениями выпроводил Адэ, чтобы ей было комфортнее рассказывать о своей ситуации; а она мало того, что не оценила мой жест, так еще и выпустила из клетки змею, чтобы запугать меня… И как тут поступить? Змея, видимо, почувствовала мой страх; внезапно высунув свой язык, она поползла ко мне.

В кабинете на столе лежала довольно толстая книга «Китайская классификация психических расстройств», издаваемая Китайским обществом психиатров. Я инстинктивно схватил ее, намереваясь прибить змею. Увидев мою реакцию, бабушка немедленно заслонила полоза, взяла его на руки и успокоила меня:

– Вы не бойтесь, Сяо Лунбао не кусается.

Боязнь змей – моя ахиллесова пята. Я видел много безумных пациентов, но ни один из них не был страшен так, как больной, выпустивший на волю змею. Я уже намеревался позвать охрану, но бабушка, нежно поглаживая змею, сказала: