Лось 3 (СИ) - Федорочев Алексей - Страница 50

А на деле постарались свои. Лосяцкий-старший может был и не такого уж великого ума человек, но художественная чуйка у него лучше, чем доставшаяся мне в наследство от его пасынка — те, кто на него выходили, имели черты Мехтель, наиболее ярко проявленные в лице Кары-Малики.

«Веру — убить или в монастырь!»

Итицкая сила, не дай бог мне так же относиться к собственным детям!!!

Союз с Мехтель на фоне кризиса мог стать для младшей великой княгини шикарным стартом, но в итоге империю он бы утопил. Сомов это понимал и никогда не рассматривал Наткину мать как наследницу. Если уж он умницу старшую не хотел принимать за равную, то Вере-то точно вообще ничего не светило! Тот самый случай, когда не «муж — пьянчужка и идиот» (причем старшим же поколением и навязанный!), а «жена — стерва, не может мужчину заинтересовать!» Меряя собственной меркой, Сомов забыл, что люди разные. И если ему в кайф было разменять первую супругу на власть, то другие могут иметь собственное мнение.

Но мне-то указание выслано без объяснений! Повторюсь, это я знаю, что Вера Петровна по уши в заговоре, что именно к ней летела непризнанная дочь князя — Маздеева, перед которой он возможно чувствовал свою вину! А уж то, что стараниями тещеньки назначили криворукого от рождения Ивана Тимофеевича на руководство нашим проектом?!

А теперь представим, что я этого всего не знаю! И уж точно Сомов не считал меня умнее, чем я есть. А теперь получаю эту указявку с того света: «удали или убей маму свей жены!» Хуяссе, поворот?!! Вывод: он считал меня просто беспринципной мразью. Не самое лестное открытие. Постараюсь оправдать.

«Ивана Васильева — убить или обезвредить!»

Уже! Я же та самая беспринципная мразь! Причем оба пожелания: и насчет тещи-2, и насчет ее мужа. Я знал, что, располагая архивом Андрея Валентиновича, Дарья Кудымова могла поставить его на ноги. И знал, что она этого не сделала. Знала она. Должность главной целительницы консорта и его семьи перевесила. «Дарья Александровна!» — раскланивались с ней лизоблюды в коридорах Кремля, где она временно поселилась, контролируя состояние моих жен и сестры. Беременность не ее профиль, но что стоит для дипломированного врача немного переквалифицироваться и набрать знающих помощников?

Кривожопый Иван Тимофеевич, и раньше не котирующийся на политической арене, через месяц бесполезного лечения был отправлен тихо доживать в свое оренбургское имение. Спустя сонм криков и проклятий туда же, как верная жена, покатилась Вера Петровна. Люди Арнольда и Евстигнея проследят, чтобы навсегда.

«Скоблев — отдать должность министра обороны, но с хорошим заместителем!»

Астория Турбина поторговалась, но приняла пост зама. Нормальная тетка, и главное — понимала меня с полуслова. И еще главнее — питала иррациональную нелюбовь к Забелиной и ее потомку. «Разделяй и властвуй!» Руслана пошипела, но согласилась с моим решением — ее креатуры сильно уступали в популярности бывшей командующей пограничными войсками. Глава имперской безопасности, пожалуй, дала мне самую сильную фору, но смирилась с некоторыми моими назначениями, небезосновательно продолжая думать, что ее мнение остается значимым для меня. Да, небезосновательно — глупо было опускать опыт манипуляторши, с головой погрязшей в интригах двора. Но против ее опыта у меня был неубиваемый козырь — мой «друг» Младший, которого она стремилась продвинуть. Пока мы в связке, оснований вредить мне у Забелиной нет. Должность командующего тревожных войск ожидаемо осталась за Бодровой, теперь уже тоже генералом.

«Приподнять Шоревых, Акимовых и Бурциных».

Промышленники, которым с падением кланов достались исключительно плюшки, меня боготворили. На этой волне выделить наиболее успешных не составляло проблем. Разве что пугала проницательность Сомова, угадавшего основные фамилии. И я не буду сейчас акцентировать внимание, что он опять поставил на мужчин.

«Угадавшего ли?..»

Меня просчитали. Просчитали и их.

«Мужское братство?..»

А хер его знает!

Но стоило мне решиться на действия, как сотни, если ни тысячи «спящих» агентов Сомова, поддержали мои начинания.

«Обидно, досадно?..»

Не обидно! Некомфортно, но не обидно. Мы, лоси, — звери не гордые, чужой помощи не чураемся. А раз за эту помощь и платить ничем не надо?..

Собрал с пола листки, аккуратно водрузил обратно в конверт и отправил в сейф. Это завещание — оно только для меня!

Беренгольц, как он думал, перехватил все нити управления после почившего вслед за императором Евстигнея. Не все.

Меня контролируют.

Неожиданно этот вывод привел к веселью: они думают, что контролируют меня?!! Меня — чужака из совсем другого мира?!!

Удачи вам!!!

Своих целей я почти добился, остался лишь небольшой штрих!

А дальше?!

А дальше… просто не будет так, как прежде! И если моя жизнь — цена за эти изменения, то это — адекватная цена!

Свадьба Младшего вряд ли была событием планетарного и даже всеимперского значения, но по ряду причин я и мои жены должны были на ней присутствовать: это и подтвердить Зайкам своё покровительство, и обозначить союзнице своё расположение, и дать понять «другу», что он всё еще «друг». Политика, мать ее!!!

Слава богу, нас не заставили держать короны над головами брачующихся! Я как-то представил, как на протяжении часа, а то и больше, держу на вытянутых руках эту хрень, как мне резко перехотелось вообще участвовать в венчании, но тут — «ноблесс оближ»! Что в переводе на русский — «положение обязывает»! Я же как бы друг! Но, обошлось! Корону над Серегой держал Костик, а над невестами — подруги из пилотов. Мы же со Светиком и Наткой наблюдали все действие из первых рядов, но без этих изматывающих действий.

Подпевать и креститься удавалось уже без неприятных тычков — основной алгоритм мне поддался. «Аминь!» — значит все склоняют голову и крестятся. Для полностью несведущего в церковных таинствах, тем более измененных под нужды этого мира — небывалый прогресс!

Светика все еще тошнило и, повинуясь моей воле, предварительному внушению, а также ссылке на всеобщий траур и перебившему последние возражения хорошему такому пожертвованию на нужды церкви, поп читал молитвы заметно быстрее, чем при обычном бракосочетании. Таинство в итоге едва ли продлилось час.

Выходя на ступени храма, испытывал нехорошие предчувствия: какая-то часть меня подспудно ожидала увидеть чистую площадь и окно. Арку и тварей не увидел, зато выхваченная взглядом из толпы прохожих и готовящаяся к чему-то нехорошему фигура Ольги Мехтель полностью сковала мое внимание. Заодно понял, что набирающий обороты зуд и легкий звон в ушах — это не нервное.

Бах! Бах! Бах! Бах!

— Да воздастся!.. — успела крикнуть бывшая глава клана, прежде чем начать заваливаться назад с некрасивой дыркой во лбу.

Перевел взгляд на рисующегося перед Ниной Жоппера, убирающего в кобуру дымящийся пистолет.

— Я не ты, уроки извлекаю! Неподготовленный по мероприятиям не хожу! И холостые не таскаю! — горделиво признался приятель.

Натка тяжелой гирей повисла на левой руке, ограничивая возможность маневра и заставляя замереть, вместо разумного порыва залечь, а вот Светик наоборот заученно отстранилась, давая Красновой и ее девицам увлечь ее вниз.

Бах! Бах! — одновременно раздались новые выстрелы.

С Еленой мы сработали синхронно, тратя по одному заряду на не успевшие сориентироваться фигуры. И я никому не скажу, что второй пулей я целился в голову, а не в корпус, как получилось — благо, Еленина реакция была точнее.

— Поучи папку-нагибатора!

— Ольга Мехтель против ее шестерок? — ревниво возразил Жоппер, глядя на разбегающихся с площади людей.

Бах! Бах! Бах! — еще раз сработали подчинённые-снайперы генерала Красновой, убирая последнюю надежду Мехтель.

— Путь свободен! — указал новобрачным.

— Спасибо, Лось! — откликнулся молодожен, продолжив после заминки схождение.

Просто для протокола: впереди и сзади нас продолжала паниковать толпа, а Серега, ведя под руку жен, спокойно спускался по ступеням храма к лимузину.