Никогда не было, но вот опять. Попал 4 (СИ) - Борков Алексей Николаевич - Страница 80

- Разъясни! – потребовал Иван, указав на меня вилкой.

- Разъясняю! Отцу, значит, говоришь, что абы на ком по принуждению жениться не будешь, а только по обоюдной любви. А сам подкатываешь к той девице, знакомишься и начинаешь ухаживать. Ну, там цветы ей даришь, конфеты, в кино водишь. А нет! В кино не водишь! Нету ещё у нас кина. В театр её водишь, - поправился я. - Ну а потом предлагаешь ей руку и сердце. Ну, то есть женишься. И заметь сам, а не по принуждению.

Иван от моих слов пребывал в лёгком обалдении. Хорошо ещё на слове «кино» внимания не обратил, а то бы пришлось рассказывать ещё и об этом. А у меня уже начал немного язык заплетаться. Но суть моего предложения он ухватил.

- Нет! – твёрдо произнёс он. – Не пойдёт! Совет твой полная фигня.

- Ну почему же фигня? – не согласился я. – Женишься по любви, и отец наследства не лишит.

- Да не хочу я жениться! Не нагулялся ещё! – запротестовал он, отмахиваясь от меня вилкой.

- Ну, брат, тогда и не знаю как тебе и помочь, - сказал я и потряс головой, чтобы избавиться от шума в ушах. – Давай тогда ещё по стопочке, и пойдем куда-нибудь.

- Вот это правильно! – подхватил он, и разлив остаток коньяка сказал:

- Давай к Щукиной завалимся.

- Нет! К Щукиной я не хочу. Давай лучше в «Кафе шантан» пойдём, там сегодня канкан будет.

Сухов кивнул, соглашаясь и мы, выпив коньячку, вышли из ресторана. На свежем воздухе заспорили. Я призывал идти пешком, чтобы чуток протрезветь, а Сухов утверждал, что он не пьян и ноги бить не намерен, а потому, мол, поедем на извозчике. Я его доводы признал справедливыми и мы стали оглядываться в поисках извозчика. Но мохнатого такси нигде не наблюдалось.

- Пошли, - сказал Сухов. – По пути поймаем.

Так и вышло. К театру «варьете» подкатили на извозчике, но во внутрь сходу пройти не удалось. Какой-то бородатый хмырь в нелепой расписной одежде преградил нам дорогу и потребовал билет.

- Не понял! – произнёс я. - Ты кто такой, чмо болотное, чтобы у меня билет требовать. А?!

- Не положено без билета! – заявил этот лишенец.

- Я сейчас тебе покажу билет! – разозлился я и попытался схватить мужика за воротник.

Но тот отскочил к дверям и, выхватив из кармана свисток, свистнул пару раз и заорал:

- Полиция!

Дверь открылась и оттуда вышла Сара-Серафима.

- Никодим! Что за шум? – спросила она.

- Да вот ломятся без билета, - указал мужик на меня.

- Алексей! – побледнела Сара.

Похоже, испугалась, что я пришёл с ней разбираться. Я снял с головы шляпу и попытался обозначить поклон, но меня повело и пришлось опереться на тросточку.

- Мадам! Прошу нас с Иваном простить за беспокойство, но мы всего лишь хотели посмотреть концерт, - сказал я, слегка запинаясь и стараясь дышать в сторону.

Сара немного успокоилась и, чуть поморщившись, крикнула в приоткрытую дверь:

- Мария!

Вышедшая на зов девица поражала воображение. Нет, конечно, я узнал её. Как не узнать, если ещё год назад сам принимал её на работу, да и потом не раз наблюдал, как она усмиряла разошедшихся купчиков. Но я не видел её уже месяца три и, надо сказать, несколько подзабыл, как она выглядит. «Черт, а ведь хороша девка»! - подумал я, разглядывая её.

- Что хотели, Серафима Исааковна? – чистым звонким голосом спросила она.

- Маша проводи господ в зал. Посади за мой стол.

- Слушаюсь, Серафима Исааковна, - сказала та и улыбнулась мне вовсе тридцать два зуба.

- Алексей! Надеюсь ты станешь… - начала было Сара, но я её прервал:

- Мадам! Ни слова больше! «Мы будем кротки, как овечки», - процитировал я слова ещё не написанной песни.

Сара покачала головой и посторонилась, пропуская нас в зал. Я шел за Машкой и недоумевал, как это раньше я не обращал на неё внимания. Или сейчас мне спьяну чудится, что девка офигенно хороша. Она подвела нас к пустому столику в углу и собралась уходить. Я придержал её за руку.

- Мария, принеси нам чего-нибудь выпить и закусить.

Через пять минут мы с Суховым не спеша смаковали неплохое вино и слушали пение. Концерт мне понравился и даже канкан не испортил впечатления. Я попивал винцо и вполне благодушно наблюдал за публикой, которая пребывала в некотором возбуждении. Иван тоже не остался равнодушен к зажигательному танцу, поднялся из-за стола и вместе с ещё несколькими возбуждёнными зрителями пошел поближе к сцене, чтобы видимо поприветствовать звёзд провинциального канкана.

Я не понял, что там случилось, но послышался шум и какой-то купчишка, ровесник моего приятеля, заехал Ивану кулаком в ухо. И хорошо так заехал. Иван грохнулся на пол. Я выскочил из-за стола и, подбежав к ударившему, с разбега двинул ему в живот и когда тот согнулся, добавил в челюсть, от чего тот прилёг рядом с Суховым. Но больше порезвиться мне не дали. Прилетевшая откуда-то сбоку плюха, ввергла меня в странное состояния. Я не упал без сознания рядом со своим противником, но и утверждать что я был в полном сознании я тоже не могу. Помню, что нас растащили довольно быстро и потом мы сидели за столиками и пили мировую. Что происходило дальше, мне уже не вспомнить.

Очнулся я утром в постели, совершенно голый, а рядом лежала голая девица, по хозяйски закинувшая на меня ногу. Я тихонько выполз из - под её ноги и, с изумлением узнал в спящей без задних ног девице, Марию Андриановну Кузнецову, нашу «валькирию», «Зену – королеву воинов». «Вот ты и попал» - отстранёно подумал я.

Прототипом столичного оружейного мастера Антона Дмитриевича Шустрова стал наш современник, так же знакомый с обработкой металла и оружейной тематикой. Пообщаться с shustr282 вы можете на Ганзе. https://forum.guns.ru/forummessage/12/2509225.html

Глава 33

Оказавшись в двусмысленной ситуации и вспомнив о здоровенном кузнеце, отце, лежащей в чём мать родила девицы, решил уйти по английски- не прощаясь. Пока пытался собрать валяющуюся на полу одежду, разбудил спящую «валькирию». Уйти она мне не дала. Я был насильно затащен обратно в постель и употреблён по назначению, неумело, но пылко и страстно. И не сказать, что мне это не понравилось. Понравилось и даже очень. Но как говорится «дождь прошёл и тучки рассеялись». Я с некоторым страхом сообщил, блаженно жмурящейся девице, что жениться на ней не могу. Ожидал чего угодно, но только не это заявление.

- А я и не собираюсь замуж. Больно мне это надо. Я сейчас сама себе хозяйка, а замуж выйду, придётся при муже быть, да угождать ему.

Нифига себе, заявочки у девушки. Однако! Эмансипация рулит! Хотя Машка и слова того не знает, но поди ж ты! И где набралась только.

- А если ребенок случится? Что отец твой скажет? – осторожно спросил я.

- Ничего не скажет! - беспечно ответила та. – Он сам мне сказал, что никто меня замуж не возьмёт. Побоятся, мол. А внуку будет рад, особливо, если от тебя понесу. Но ты не думай чего. Ты мне ещё тогда понравился, когда на работу брал.

Я лежал рядом с ней и потихоньку охреневал. Или я чего-то не понимаю или в этой реальности нравы посвободнее. Машка приподнялась и, заглядывая мне в лицо, неожиданно произнесла:

- Возьми меня в полюбовницы. Ведь твоя мадам замуж выходит.

Вот чёрт! Я, конечно, не скрывал связь с Сарой-Серафимой, но как-то не предполагал, что это известно буквально всем.

- А почему в любовницы, а не в жёны? – находясь в полном охренении, спросил я.

- Ну ты же сам сказал, что жениться не можешь. А потом девки сказывают, что любовниц любят, а жён только терпят.

- Да кто ж тебе такое сказал?

- Фроська Метёлкина. Да и другие девки тоже самое твердят.

Понятно теперь, откуда ветер дует. Машка больше года общается с этими отвязными девицами, вот и поднабралась всякого. Тоже мне гетера древнегреческая.