Записки нечаянного богача 3 (СИ) - Дмитриев Олег - Страница 50

После финала, жизнеутверждающего и безальтернативного, «всё равно до счастья доплыву!», повисла мёртвая тишина. Секунды на две-три. И стол взорвался аплодисментами и восторженными криками. Мужчины разбирали своих дам из хора, целуя и обнимая, подхватывая на руки. И каждый благодарил бабу Дагу от всего сердца. Которое будто омылось чистой родниковой водой. С лёгким, чуть пряным ароматом свежескошенной травы.

* ЛИМИТ-ARMY — Я косынку завяжу: https://music.yandex.ru/album/26530055

** Виктория Барс — Тихий омут:

https://music.yandex.ru/album/33908335/track/132665173

Глава 21

История с географией и экономикой по-кардинальски

Расходились, ясное дело, крепко за полночь. Лена Второва увела Машу пораньше, оставив мужа и сына отдуваться за всю семью. Надя в это же время ушла с Аней — девочки, как и следовало ожидать, устали и начали капризничать уже после десяти. Но жена вернулась буквально через несколько минут — дочь отрубилась, едва дошла до кровати. День был долгим и насыщенным настолько, что даже новые, почти без пробегов, нервные системы уставали, что уж говорить о тех, кто постарше. Поэтому, видимо, и песен больше не пели — вряд ли получилось бы что-то более яркое и потрясающее.

Наутро, как и условились, встречались за кофе у дона Сальваторе. На его открытой веранде места было — аккурат под нашу расширенную компанию. Мне, памятуя мои необычные для этих мест, но вполне родные для русских, предпочтения, донья Мария принесла френч-пресс с крепким чёрным чаем и блюдце с нарезанным лимоном. Тут они росли какие-то не похожие на те, что продавались в Москве — тонкокожие и с потрясающим ароматом. Когда мы с Михаилом Ивановичем, тоже предпочитавшим чай, разлили душистый напиток по кружкам, пришли Санчесы, не забыв захватить одну из подаренных вчера коробок конфет, где в большой нарядной картонной упаковке скрывались несколько маленьких, с изображениями зубров, аистов и других белорусских животных и птиц. И в каждой из них был вкуснейший шоколад фабрики «Коммунарка», который одинаково успешно «залетал» что под чай, что под кофе. Он бы и под коньяк с кальвадосом тоже вполне подошёл, но ввиду раннего времени проверять никто и не планировал, конечно.

После завтрака отправились на берег. Там, оказывается, теперь устроили раздолье для отдыхающих — и шезлонги, и большие зонтики, и детский парк аттракционов с батутной сеткой, куда, как мухи, тут же влипли наши дочки. Я постоял рядом некоторое время, потому что, как тревожный отец, постоянно ожидал от Ани чего-нибудь опасно-неожиданного. Отошёл лишь убедившись, что скачут они с Машей, сохраняя дистанцию. Видимо, кто-то не менее тревожный, чем я, уже успел объяснить девочкам, что родителям очень не нравятся звуки, с которыми соприкасаются с разгону детские головы, и следующие вслед за этим плач и беготня по больницам.

Мы, кажется, заняли половину пляжа. Хотя, он тут и был-то не очень просторный. Ну, или нас привалило значительно больше, хотя новых-то было — по пальцам одной руки пересчитать: Ланевские, Головины и баба Дага, которую зять и внучка заботливо переложили на шезлонг в теньке, снабдив водичкой и блюдом с ягодами и фруктами. Осторожно вкушавшая душистую дыню пани Дагмара выглядела так, будто при жизни очутилась в раю. А я вдруг задумался над тем, кто же ей всё-таки будет Лорд? Если она Миле не мама, а бабушка, то ему — двоюродная тёща? Или он ей — внучатый зять? Да, все эти хитросплетения золовок и свояченников с деверями никогда не были моим сильным местом.

— Чего с лицом, Дим? — спросила Надя, обняв за плечи.

— Да вот, понимаешь, генеалогически озадачился, — ответил я.

— Ка-а-ак? — изумлённо протянула жена.

Я поделился с ней мыслями, и она, сдерживая смех, разъяснила мне, подкованному в истории и геральдике, что бабушка жены, как иногда водится у сторонников Зямы Фрейда — это просто бабушка жены, без всяких сложностей, которые нечаянные богачи склонны выдумывать себе на ровном месте.

Десяток дней пролетели, похожие друг на друга, как две капли воды, с той только разницей, что ужинали мы то у Санчесов, то у Второвых, то у Головиных. Первые удивляли местной кухней, которую не успел донести до нас дон Сальваторе — всяческие закуски-тапас, жареная рыба и разные морские гады. Меня же больше всего поразила помидорная тюря — суп сальморехо, в котором из супа, как по мне, было только то, что разливали его из супницы. А так — протёртые помидоры с хлебом, маслом и чесноком. Но вкусно, хоть и неожиданно, и в жару — самое то.

Второвы ничем особо не удивляли — Лена традиционно заказывала еду из ресторана и пиццерии. Запомнился только потрясающий шашлык, который Михаил Иванович лично и мариновал, и готовил на шампурах, разложенных в форме веера. Получилось очень вкусно — испанцы, русские и белорусы оценили.

Головины покорили всех — такого точно никто не ел ни из нас, ни из местных. Бадма, которая уже совершенно привыкла отзываться на Бадьку, устроила вечер кухни кочевников, где преобладала баранина. Гордый донельзя Тёма в лицах рассказывал, как мясник утром пытался всучить ей крайне пожилого барана, выдавая его за юную невинную овечку — есть такая распространённая порода торговцев, что считают каждого, прошедшего мимо не обвешенным и не обжуленным, пятном на деловой репутации. Если же ушёл необутым турист — это и вовсе плевок в душу. Делом доказывая недюжинные актёрские навыки, Головин изложил всю мизансцену: и как они с восторгом прогуливались по рынку, не замечая хищного взгляда из мясного ряда. И как подошли, обсуждая по-русски меню на вечер. И как приценялись к половине барана, висевшей над одним из прилавков, когда на них коршуном налетел коварный мясник. Рискуя жизнью, он подхватил туристов под руки и спрутом затянул к себе в лавку, где и принялся выдавать старого самца за юную самочку.

— И тут Бадька, — Артём аж глаза прикрыл от удовольствия и гордости, — ка-а-ак обложит его на чистейшем испанском! Да вдоль и поперёк, да до седьмого колена, да по всем ветвям родословной, белочкой — туда-сюда и обратно! Я клянусь Богом, нам аплодировал стоя весь мясной ряд, весь! А барашка вообще даром хотели отдать, в награду за шоу. Этот Педро, я не побоюсь этого слова, оказывается, давно там у всех в печёнках сидел, а тут у всего рынка на глазах — да так опарафиниться!

Предварённые такой историей блюда не могли не вызвать восторга, конечно. И кулинарный талант Бадмы тоже не подвёл — испанцы восхищались бурно и активно, словами и жестами, необъяснимым образом не отставая в скорости поедания от менее общительных за столом гостей из Белоруссии и России. А рецепт буузов, которые, как по мне, так были просто мантами, Надя даже записала. Хотя что там писать — пельмени как пельмени, только большие. И фарш надо не в мясорубке крутить, а тяпкой рубить специальной.

А под занавес вечера, когда все уже закончили удивляться традиционному солёному чаю с молоком с какими-то сладкими мини-пончиками без дырки, которые назывались «боорзак», Второв подошёл ко мне, стоявшему возле погасшего мангала.

— Ну, как тебе отдыхается, Дима? — поинтересовался серый кардинал. И что-то в его тоне помешало мне ответить не обдуманно, «на отстань», мол, спасибо, хорошо.

— Скучно, Михаил Иванович. Для разнообразия — очень неожиданно, конечно: никто ни на кого не охотится и не норовит сожрать, ни стрельбы, ни поножовщины. Живи да радуйся, вроде бы. Но скучно — не передать, — снова честно ответил я.

— Не ожидал другого ответа, признаюсь. Когда знаешь, как может быть по-другому, бодро и интересно — очень трудно мириться с чем-то другим, по себе знаю. Кто-то из знающих людей рассказывал мне, что адреналиновая зависимость гораздо хуже остальных-прочих. Потому что те губят планомерно, в течение какого-то времени. А тут есть все шансы завершить существование одномоментно. Но зато уж точно не скучно, — задумчиво проговорил он.